Глава 20

– Пишите письмо, – отрезал Удав, буравя нас своим жутким взглядом.

Дознаватель тяжело вздохнул, предвкушая очередные споры и недовольства, и принялся копаться в своей небольшой сумке в поисках листа и карандаша.

Райдо, который не смог бы писать – а я не была уверена, должен он это делать или представитель закона – выглядел совершенно непроницаемым. А вот на моём лице явно застыло недоумение. Если этот человек приспешник того, кто погубил мою сестру, разве не должен опасаться, что разбирательства лишь поставят его банду под угрозу? Доставят им проблемы?

Понимаю, что и без того они в розыске и никто их до сих пор не уничтожил, но всё же откуда столько наглости и смелости, чтобы провоцировать вышестоящих?

Или же…

Пока дознаватель писал письмо, от всплывшей в моих мыслях догадки меня словно окотило кипятком, а после я едва сдержалась, чтобы не выдать своё негодование.

Удав хочет, чтобы мы попытались перехватить весточку императору и тем самым подставили себя? Прикидывает, где мог бы перехватить нас без свидетелей?

– Вот так, теперь нужны ваши подписи, – закончил дознаватель и, виновато улыбнувшись, по очереди протянул нам письмо, положив его на жёсткую картонную подложку-обложку своей тетради.

Когда очередь дошла до Райдо, я ощутила себя несколько глупо за тревогу, потому что в руке у него оказался перстень с печатью, которым он нарочито небрежно (чем скрыл свою слепоту) ткнул в листок и отвернулся.

После чего нас уже никто не останавливал. Мы шли к своему номеру, не оглядываясь и не переговариваясь между собой. Даже малышка, словно уловив всеобщее настроение, замолкла и лишь вертелась в моих руках.

Однако оставаться на месте мой граф не собирался.

– Прости, Кристин, – первым начал он сборы, слепо, по памяти хватая наши немногочисленные вещи, – нужно уходить. Заодно успеем оказаться у пункта отправки прежде, чем наше письмо туда попадёт. Надеюсь.

Отдав малышку Эрику, я принялась помогать ему, безуспешно сдувая со лба мокрую прядь волос.

– Ты ведь понимаешь, что это похоже на ловушку?

– Да, – последовал короткий ответ.

– Я не уверена, что стоит так поступать, – замерла я в растерянности, когда Райдо, наощупь отыскав одежду Эрика, попытался помочь ему собраться.

– Император подозрителен, – пояснил Райдо, – этим гадам ничего не будет, их по одному упоминанию никто не вычислит. А меня вполне…

– И это только из-за меня! – прижала я руку к груди, позволяя сердцу колотиться в свою ладонь с такой силой, что казалось, вот-вот и мне сделается больно. – Боже… они могут докопаться до того, что я иномирянка, а там вскроется, что никакой Крис Керрол не существует. Точнее, что она, это точно не я! А после уже действительно не трудно проверить и твою личную историю… Ты должен оставить меня! Бросить прямо сейчас!

Эстерхейз, уже подводя встревоженного Эрика к двери, повернулся ко мне в пол-оборота, будто мог меня видеть, и остро, недобро усмехнулся.

– Мы должны перехватить прошение. Благо просто так подобные письма не пишутся и второе не бросят вдогонку без моей, как обвиняемого, печати. Я ведь граф, – сорвался с губ его едкий, ироничный смешок, – как-никак.

И я подчинилась.

– Ты знаешь, куда идти? – коридор утопал в темноте, которую едва разбавлял свет от мелких оранжевых огоньков под потолком.

Райдо передёрнул плечом:

– Регламент везде одинаковый, но именно пути в этом городе не знаю. Как и то, где здесь находится чёрный выход… Помоги нам спокойно и без шума покинуть постоялый двор, Кристин.

Я рассеянно кивнула в ответ, легонько беря его за руку, чтобы легче было направлять, и быстрее зашагала в темноту, поминутно озираясь в страхе, что за нами следят.

Однако, без происшествий покинув постоялый двор, вскоре мы вышли на площадь, окружённую красивыми высокими фонарями.

Райдо сам, будто специально вёл нас к музыке...

Похоже, этой ночью городок не спал, устроив «предпразднество», разведя высокие жаркие костры, поставив палатки с сувенирами и едой и усадив посреди площади музыкантов.

Словно паутиной всё вокруг было увито мелкими, как капли воды, огнями. У пламени костра я смогла, наконец, отогреться, дав своим волосам окончательно обсохнуть после бани (не оттого ли Райдо привёл нас именно сюда?..), и когда в руках моих опустел стакан с гранатовым глинтвейном, а дети были устроены на бордюре замёрзшего фонтана, меня вдруг потянули в центр площади.

Ближе к музыке.

– Что ты делаешь? – ахнула я, не в силах отвести от Райдо взгляд.

– А зачем ещё было уходить, если не веселиться? – подмигнул он мне.

Пускает людям пыль в глаза, если начнут потом его проверять, мол, не бежал и не скрывался? Или желает меня приободрить?

– Я не танцую, если что… – предупредила, неожиданно ощутив жар от смущения, который согрел меня лучше всякого костра.

Но разве слышали меня под песнь уличной музыки? В ворохе шумной красоты, перебивающей усталость и страхи.

У меня захватило дух…

Но самым прекрасным оказался танец с Ним.

Если Райдо ещё прилагал усилия, чтобы не заметна была его слепота, когда он ходит, ест (мурх-мур тоже очень быстро был куплен и мы все успели подкрепиться) и говорит с людьми, то в танце он будто мог дать волю драконьей сути.

Только крылья, что бесшумно носили его над землёй, и золото проницательных глаз, пронизывающих насквозь саму суть того, на что Эстерхейз бросал взгляд, и силу, что пламенем бежала под его кожей видела я одна.

В его руках в такие моменты я могла расслабиться, полностью доверяя дракону, позволяя вести себя непринуждённо, отрывать от земли, кружить, будто я была невесома, притягивать внимание окружающих, не страшась, что они хоть что-то заподозрят.

И не боясь столкнуться ни с кем, в переносном и прямом смысле. Потому что никто не рискнул бы и не захотел внезапно прерывать нас. А столкнуться в танце с кем-то физически мы не могли, ведь спустя всего пару мгновений нашего волшебства, все расступились, забыв, что сами собирались быть на нашем месте… – Знаешь, Райдо, – прильнув к нему, проронила я тихо, краем глаза замечая, как светится от улыбки наблюдающий за нами Эрик и крепко, на удивление крепко спит малышка в его руках, – кажется, я всё-таки в тебя вл…

Он резко меня закружил и вновь притянул к себе, прерывая и заставив тонуть в его, пусть и незрячем, но удивительном взгляде.

Так под музыку, не прерывая празднования и красоты – а она создавалась даже в простом жесте Райдо, когда он оплатил и подал нам с детьми угощение – граф незаметно вывел нас на тихую неосвещённую улочку и повёл дальше, пока музыку позади не заглушило расстояние и череда домов.

– Какой у нас вообще план? – спросила я, озираясь, пытаясь осознать, что мы находимся теперь словно в совершенно другой реальности, где в темноте даже не мерцают огни. – Как думаешь перехватить письмо?

Райдо окинул меня, пусть и незрячем, но весёлым взглядом. Будто действительно видел… Странное ощущение. И ухмыльнулся.

– Заплачу и заболтаю, чтобы просто вернули мне.

– Райдо, но так ведь нельзя… – я запнулась, чувствуя, будто сказала что-то не совсем верное (учитывая наше положение) и исправилась: – Не так ведь явно, в лоб.

– Если пытаться каким-то чудом выкрасть письмо тайно, можем потратить время и потерпеть неудачу. Такие прошения обычно неплохо охраняются. Нападение устраивать – это очередные риски и шум. То, что я предлагаю противозаконный план, ну так… ты буквально находишься с тем, – повёл он рукой, обводя собственный силуэт, – кого уже приговорили к смертной казни. Да и император наш не то, чтобы достоин был соблюдения его правил…

– Не спорю, – остановила я Райдо жестом руки.

Переняла манеру. Только учитывая, что граф видеть меня не мог, ладонь я не подняла, а прикоснулась ею к его груди, заставив Райдо замереть.

– Просто что, если не выйдет? Тогда не выкрасть потом письмо, ведь подозрение на тебя падёт. Да и репутацию твою портить не хотелось бы… Как-никак, мы всё ещё надеемся встретиться с императором в образе его подданных.

– Всё получится, – он произнёс это так тихо, будто моя ладонь на нём сбивала все его мысли. – Не волнуйся. Из всех зол это меньшее… Послушай, Кристин, – его рука накрыла мои пальцы, заставляя чувствовать сердце графа, – насчёт твоего признания.

Так он и правда понял, что хотела сказать и намеренно не позволил?

Зачем же сейчас начинает?

И, кажется, теперь мой черёд не желать слушать эти слова…

Граф тем временем продолжил:

– Я уже, кажется, говорил… Или нет? В общем, тебе всё известно: не стоит в меня влюб…

– Целуетесь?

Появление рядом с нами Эрика, который до того шёл чуть позади, заставило графа вовремя замолчать, а меня отпрянуть, будто от огня отняв руку.

Тем не менее, я прыснула от смеха в кулачок. Нервного смеха, но это чуть разрядило обстановку. – Эрик, как не стыдно?

Мальчик в ответ передёрнул плечами.

– А что, вы женаты.

Судя по его блестящим глазам, Эрик больше подшучивал над нами, чем говорил всерьёз.

Или же понимал куда больше, чем я думаю и пытался меня защитить, решив, что дело и правда идёт к поцелую, и я могу вспыхнуть, как спичка, от драконьего пламени…

Очень редко жёны драконов остаются целы и невредимы. Настолько редко, что в прошлые времена дев, словно в сказках, отдавали драконам насильно, буквально принося в жертву, надеясь на то, что кто-то из них сумет подарить дракону наследника, а значит, в стране появится новый чудесный, могущественный житель.

– Дай Тосю, – вдруг попросил Райдо, протягиваю к мальчику руки, игнорируя всё прочее. – Устал поди… Сам мелкий совсем. Эрик сначала шагнул к нему, чтобы передать сестрёнку, но после засомневался.

– А не уронишь? Вдруг оступишься или ещё что?

Райдо покачал головой:

– Никогда, – присел он напротив него на корточки, – слышишь, малыш, я никогда не уроню её, в каком бы состоянии ни был. И никогда не наврежу тебе. Запомни.

Эрик вместо ответа отдал ему малышку и перевёл на меня свой не по-детски серьёзный взгляд.

– Мм? – отчего-то встревожилась я.

И мальчик, вздохнув, нехотя, вынужденно признался, похоже, чувствуя себя виноватым:

– Тётя Кристин, я… похоже, я всё-таки заболел, – и закашлялся себе в ладошку, оставляя на ней капельки крови.

– Боже, – выдохнула я, трогая его лоб и наклоняясь, чтобы проверить ещё и прильнув к нему губами.

Малыш горел. Это уже было не списать на что-то иное, кроме той таинственной болезни, что ввергала в ужас многих людей и ставила лекарей в замешательство. – Что происходит? – будто на всякий случай, готовясь защитить малыша от беды, Райдо сомкнул на его плечиках пальцы и терпеливо, хотя и напряжённо, ожидал ответа.

– Он и правда болен, – невольно всхлипнула я, забирая Тосю у графа, который держал её одной рукой. – Прости, похоже, мы действительно лишь добавляем тебе забот… Я не знаю, что делать.

– Насколько это опасно? – его голос меня успокаивал, и это помогло мне взять себя в руки быстрее, чем успела напугать Эрика ещё сильнее.

Присутствие и участие Райдо отрезвило меня.

– Дети реже болеют этим, тут не угадаешь, как перенесут. Может и хуже и стремительнее, а возможно всё этим и закончится.

– Я заражу и вас, – будто перенимая эстафету паники и слезливости, взорвался Эрик плачем. – Тебя и сестру заражу! Простите меня! Я не хотел, я не хотел, правда.

Райдо обнял его, прижимая к себе и похлопывая по вздрагивающей спинке.

– Что ты, малыш… Всё будет хорошо. Тося в порядке. Заболела бы уже… Мы тоже. Думаю, это наши попутчики таки принесли нам подарочек, являясь переносчиками. Разберёмся.

– А я если я, – Эрик запнулся, боясь произнести самое страшное.

Райдо же усмехнулся тепло и будто обратился самой надёжностью, ответив без раздумий:

– Ты будешь жить, и всё обойдётся. Идёмте, – подхватив Эрика так, чтобы усадить его себе на плечо, завертелся на месте. – Кристин, нам нужен почтовый пункт, точнее тот вход в него, что будет с красной дверью. Вести тебе. Сориентируешься?

– Конечно, – окончательно собралась я с силами и, обведя взглядом ближайшие постройки и дома, выбрала направление.

Обычно подобные городки построены схожим образом, нужный нам пункт должен находиться недалеко от главной площади, а она, скорее всего, находится выше и в центре.

***

– Ждите здесь, – ссадил Райдо моего мальчишку на скамейку, напоследок потрепав его по волосам. – Не уверен, следят ли за нами, поэтому хочу знать, что вы в пределе моей досягаемости. – Мы могли бы с тобой…

Он остановил меня, не позволив договорить и спорить.

– Уж простите, заразу нечего разносить, да и в случае чего хочется оставить вам возможность сбежать. Я сейчас никому и ничему не доверяю… Тот человек мог предположить, что мы попытаемся перехватить письмо.

– Считаешь, это ловушка? – спросила с замиранием сердца, при этом, как могла, пыталась не пугать слушающего нас Эрика ещё больше.

Малыш слабел с каждым часом. Мне это одновременно не нравилось и вселяло надежду. Ведь это означало, что болезнь доходит до пика и скоро станет понятно, какого исхода, скорее всего, стоит ожидать.

Он прислонился к моему плечу, когда я присела рядом, и прикрыл веки. Ресницы малыша подрагивали, дыхание то и дело сбивалось, жар расходился вокруг него так, что и меня саму окутывал теплом.

Только то было нехорошее тепло, с привкусом горечи и тревоги.

Нужно было скорее принять меры и, судя по лицу Райдо, он думал о том же и в случае чего готов был оставить письмо, как есть, и заняться нами, рискнув своими делами.

– Надеюсь, что нет… – проговорил Райдо, задумчиво переводя взгляд к красной двери в отдалении. – Но лучше побудьте здесь, не далеко от меня, но и не рядом с возможной западнёй.

И он отошёл.

Странно, но ориентировался граф вполне неплохо… Или так влиял ещё скорый рассвет? Темнота уже менялась с серостью местами, вот-вот должно было зардеться небо от зари.

Пока же улица была пуста, и в здании почты с грязно-жёлтыми стенами лишь слабо горело крохотное окошко охранника, которого граф тревожить не стал, а принялся ждать кого-то другого, плечом прислонившись к двери.

Я не смогла проследить за дальнейшими действиями, задремав в обнимку с детьми под тихий, медленно падающий снег, который из-за безветрия успокаивал, а не добавлял холода.

Проснулась от того, что Эрик закашлялся, а Тосю у меня из рук забрал Райдо, склонившийся над нами.

– Всё хорошо, – предугадав череду вопросов, успокоил он и потряс в воздухе письмом. – Правда, денег у нас теперь почти нет. Но на лекарства или билет хватит.

– Или? – поднялась я, отряхиваясь от снега.

Сердце тут же забилось набатом.

– Я не то хотел сказать… – наползла на лицо графа тень.

– И всё-таки? – насторожилась я.

– Конечно, мы приобретём лекарства, – заверил он.

– Боже, мы действительно вынуждены выбирать и решать это? – сама не знаю, почему, набросилась я на него, пусть и понимала, что граф в этом не виноват и делает всё, что было в его силах.

Райдо тоже должен был это понимать, но молчал так, словно терзался чувством вины.

– Я в порядке, – видя наше состояние, проговорил Эрик с трудом, выглядя очень слабеньким.

Я глубоко вздохнула, беря себя в руки, и коснулась графа, заглядывая в его лицо.

– Прости…

– Нам нужно идти, – отозвался он. – В отель или на вокзал. Я не хочу рисковать мальчишкой, но ты ведь понимаешь, что сейчас не лучшее время для ожидания нападения и сражений?

Как я сразу не поняла? Мы действительно не можем оставаться на месте, пока рядом кто-то из ордена Лаора, главарь которого, видимо, и является Эрику отцом…

Моя сестра не рисковала бы ради какого-то простого бандита, стремление к большему рано или поздно должно было привести её к беде, идя в ногу с бедностью, отчаяньем и недостаточным здравомыслием…

– На вокзал, – скрепя сердце, произнесла я решительно. – Поблизости там наверняка должна быть какая-нибудь лавка с травами и лекарствами. Запасёмся жаропонижающим и чем-нибудь для дыхания, нужно снять воспаление, а у Эрика наверняка оно есть. И как-нибудь доедем… А если ему станет хуже, сойдём в каком-нибудь городе и сдадимся в лечебницу на карантин.

– Пока не достану деньги на дом, – добавил Райдо. – Но уверен, ты лучше справишься, а в карантинной зоне с такими особо не возятся, просто стараются не дать заразиться остальным.

– И мы пойдём в поезд? – жалобно уточнил Эрик.

Он прилёг на скамейку, подложив под щёчку озябшие ладони и мелко дрожал.

– Шарфом рот и нос замотаешь, от людей сядем подальше, – прошептала я, раздумывая об этом.

На купе нам вряд ли хватит средств. Нужно рассчитать всё так, чтобы возможна была покупка лекарств и какая никакая поездка. Но подвергать опасности людей не хотелось тоже…

– Мы не заболели, – протянула я, прикидывая риски, – возможно, вирус твой слаб или уже не способен перейти на других. В любом случае выбора у нас нет.

– Я понесу его, – Райдо слепо отыскал малыша и поднял на руки.

Глаза графа чуть сияли золотом, что мне не нравилось. Больше «яда» за раз не закапать – опасно. Снова же повторять нельзя – скоро рассвет. Не хотелось бы, чтобы он и полдня продолжал ничего не видеть.

Из-за груза всех этих размышлений и забот я почти не заметила, как мы добрались, уставшие и мрачные, до вокзала и как Райдо сам приобрёл лекарства, пока я кормила Тосю в уголке придорожного кафе, а Эрик дремал рядом, свернувшись в кресле, будто замёрзший котёнок под шарфом. Интересно, как там Милит с Карлом сейчас? В добром ли здравии они и где сейчас находятся, в пути или сошли с поезда?

Ну да что уж думать об этом…

Тем более у нас самих, здесь и сейчас хватало дел. Вот Райдо принёс по миске рисовой каши с подливой и тушеной говядиной, что таяла во рту. Однако, несмотря на это, граф всё равно размял кусочки вилкой, чтобы Эрику было проще есть, и терпеливо уговаривал его восполнить силы, пока за широким мутным окном не замелькали синие вагоны поезда и не прозвучал оглушительный, протяжный гудок.

Но как мы поедем и в каких условиях, для меня при этом всё ещё оставалось загадкой.