Глава 23

Кристин.

– Тебе не лучше?

Новое утро.

За окном мельтешение из деревьев и редких, будто игрушечных хижин какой-то деревеньки. И рассвет – медленно ползущее вверх солнце, уже ослепительно-яркое, пускающее стрелы своих прозрачных, золотых лучей.

Я пожала плечом, отчего-то стараясь не смотреть в сторону Райдо. Чувствовала себя слишком разбитой, растрёпанной и уставшей и казалось, что если встречусь с ним взглядом, то он более отчётливо заметит это.

Эрику зато становилось легче на глазах. Граф ещё раз проверил, нет ли у мальчишки жара и, успокоенный, вернулся к разговору со мной.

– Что-нибудь нужно, хочешь сладкого чая?

Я покачала головой:

– Не беспокойся.

– Что-то ты совсем потухла… – Райдо хотел было пересесть ко мне, но я поспешила лечь и отвернулась лицом к стене, втягивая носом щиплющуюся внутри кровь. – Ладно, отдыхай, – проронил Райдо растерянно.

Минутой ранее он заставил меня выпить лекарство и не меньше полулитра воды, чтобы сбить температуру. Отыскал где-то отвар от кашля. И возился с детьми. А у меня даже не осталось сил на благодарность…

Про Удава, точнее про его возможное присутствие в поезде мы больше не заговаривали. Не до того. Но сам граф, подозреваю, всё это время оставался начеку.

– Скажи, – почувствовав странное сожаление, что заставляю его переживать, повернулась к нему, – а я уже спрашивала, как ты посадил нас всех на поезд, да ещё деньги остались на еду?

Он как раз нарезал багет для бутербродов с сыром.

Райдо усмехнулся.

– Да как, – замялся он, потянувшись, будто скрывая за этим смущение, – если честно, задавил титулом и пообещал награду. Вот нас и впустили, свободные места нашли.

– Ну-ну, – засмеялась я, рискуя закашляться, – по глазам вижу, муж мой, что ты просто очаровал проводницу!

Он спрятал лицо за ладонью и взглянул на меня сквозь пальцы:

– Прости мне это, – попросил то ли в шутку, то ли всерьёз, – но я лишнего себе не позволял, правда.

– Верю, – прикрыла я веки, и граф тут же поспешил задёрнуть шторку с моей стороны, чтобы солнце не резало глаза. – Спасибо, Райдо…

И, видимо, я успела задремать, потому что когда пришла в себя в следующий раз, в вагоне стояла паника. А графа с детьми рядом не наблюдалось.

– Ушёл привести девочку в порядок, – поведала мне проводница: молоденькая девушка в синей форме и с тёмным каре, которая почему-то стояла рядом, будто солдат на посту. – Я обещала за вами присмотреть. Но…

Так, детей увёл обоих из соображения безопасности, рядом со мной оставил проводницу, но что происходит сейчас?

– Воры, – будто отвечая на мои мысли, без слёз, лишь бледнея, всхлипнула проводница и рядом тут же возникла высокая фигура Удава.

Только на этот раз лицо его было скрыто деревянной маской, но походку и сам силуэт я узнала точно, как и голос:

– Ты, – оттолкнув девушку, бросил он мне и, не дожидаясь ни слов, ни действий, схватил меня за руку, – со мной!

И поволок между рядов сидений и встревоженных людей, ни на что не обращая внимания.

Видимо, если бы я не заболела, граф успел бы проверить всех в поезде и убедиться, где этот человек и действительно ли здесь, а так…

А так меня вели вон из вагона, и из другого, пока не добрались до самого конца, оставляя позади хаос и разбой, ведь Удава подстраховывали его подельники.

Быть может, он специально подгадал, чтобы графа рядом со мной не было… Хорошо, если так, а не смог ему каким-то образом навредить.

Последний вагон шатало настолько, что сложно было устоять на ногах. Одна бы я шла, не то, чтобы хватаясь за поручни, а обнимая и повисая на них прежде, чем сделать очередной шаг. Но меня волокли за собой, а потому я даже не успевала перебирать ногами.

Силы, как назло, с каждым мгновением покидали моё тело, меня нещадно знобило, если бы хотела что-то сказать или закричать, то вряд ли бы удалось произнести хоть что-то ровно – зуб на зуб не попадал. От судорожного дыхания становилось больно в груди. Сердце колотилось как бешеное, и дело было не в страхе.

Я почти не боялась – слабость и болезнь забрали и выжгли собой эмоции. Лишь беспокойство за детей давало о себе знать и сожаление о том, что подвела Райдо, которому тоже скоро предстояло сражаться с трудностями.

– Давай же! – удобнее перехватил меня Удав за локоть и в очередной раз рывком поставил на ноги.

Нас провожали недоумённые взгляды других пассажиров, кто-то даже поднимался со своих мест, но вмешиваться не решался.

Праздничные огни под потолком издевательски сияли и весело мне подмигивали. За окнами поезда плавно и медленно летали крупные снежные хлопья, при виде которых мне одновременно делалось приятно и больно на душе: хотелось прохлады и облегчения от лихорадки и тепла солнца, ведь я всё никак не могла согреться и уже, видимо, не смогу…

Громила остановился в тамбуре, а из него уже плечом выбил тонкую дверь, за которой оказалась вторая, тяжёлая и запертая на замок.

Это не было помехой для Удава, уж не знаю, где и как раздобыл он ключи, но дверь открыл и вышвырнул меня в самый конец поезда – на небольшой как бы балкончик, ограждённый одними лишь невысокими железными перилами, в которые я вцепилась мёртвой хваткой, чтобы не кульнуться прямо на пути.

– Зачем? – перекрикивая свист ветра и шум поезда, подавив в себе болезненный кашель, спросила я.

Удав снял маску, открывая своё жуткое, грубое лицо.

– Если не мелкого, то тебя с собой заберу, сама будешь перед моим хозяином объясняться! А там, может, твой любимый выкуп заплатит или мальчишку сам привезёт.

Думает, избрал лёгкий путь, поняла.

– Ты заразишься, знаешь? – попыталась я выглядеть убедительно и, наконец, не стала сдерживать кашель, позволяя красным пятнам расползаться по рукаву платья, которым прикрыла рот.

Удава это впечатлило, заставило отшатнуться, но на попятную он не пошёл.

– Или нет, – проронил глухо, делаясь ещё более похожим на гранит. – В любом случае, хозяин мой страшнее, чем дурацкая болезнь!

– Вряд ли у тебя есть крылья, – заметила я хрипло, – или скажешь, я переживу прыжок на рельсы?

– Я переживу, – криво ухмыльнулся он, – а ты постараешься, – и схватил меня в охапку, явно намереваясь собой смягчить для меня падение.

И возможно у него могло получиться, поезд ехал не так быстро, подозреваю, кто-то из подельников уже добрался до машиниста… А именно это место выбрали за более низкое расстояние от земли, чем если прыгать из обычной двери в вагоне.

Я вновь попыталась вырваться – Удав и бровью не повёл.

Он сделал рывок к перилам и…

Меня отбросило от него будто волной жара, заставляя сдавленно вскрикнуть и закрыть лицо, слыша треск от плавящихся волос и ресниц.

Уж не знаю, понял ли Удав, что произошло, но его волна жара швырнула к перилам так резко, что он проломил их собой и вылетел прямо за пути, в снежный глубокий покров.

После чего, будто в издёвку, вагон качнуло сильнее прежнего и вслед за бандитом отправилась я сама, так удачно соскользнув в проломленные перила, что даже успела заметить, как мои волосы, разметавшиеся на ледяном ветру, коснулись шпал.

Я уже мысленно простилась с жизнью, крепко зажмурившись в ожидании боли, но вместо этого ощутила крепкую ладонь на своём животе.

Граф перехватил меня очень вовремя, второй рукой держась об обледенелый железный штырь перегородки, чудом каким-то не соскальзывая и не изранившись, содрав примёрзшую к железу из-за крови кожу с руки.

Будто я ничего не весила, он притянул меня к себе и крепко обнял.

– Кристин, – опалило мне шею его дыхание. – Всё хорошо! Слышишь? Ты дышишь вообще? – отстранил он меня от себя, крепко держа за плечи и слегка встряхнул, заставляя широко распахнуть глаза и прийти в себя.

И с ужасом понять, что сделать вдох я действительно не способна!

Я рефлекторно схватилась за шею, как рыба на берегу лишь размыкая синеющие губы, забившись в руках Райдо, не замечая его прикосновений и уже не слыша слов.

Всё заглушал звон в ушах и больно режущая мысль о таинственной болезни, которая, как ни прискорбно, всё же взяла надо мной верх.

А затем просветление, секундное и мимолётное, из-за страха за Райдо. Кто знает, вдруг он всё же способен заразиться?

Ведь его губы накрыли мои, а руки, горячие и сильные, скользнули по моей спине, пресекая все мои попытки отпрянуть.

Ветер, что окутал нас коконом, больше не казался колким и ледяным. Скорость и качание вагона не пугало.

Красота зимы била по мне даже сквозь едва приоткрытые веки… Мои руки сами собой потянулись графу за шею, обнимая. Я привстала на носочки и ответила на поцелуй, не заметив, что в дыхании в этот миг не нуждалась.

А затем уже едва не позабытое чувство жара, цветком распускающееся внутри, напомнило о себе, и драконье пламя буквально пронзило меня насквозь, заменяя собой воздух в лёгких, тревогу в мыслях, свет в глазах…

– У тебя рука в крови, – на мгновение прерываясь, успела заметить я.

И услышала тихий смешок Райдо:

– Драконьей магией тебя отбил, ерунда, так и должно быть.

И я провалилась в сладкую тьму, зная, что на самом деле останусь в Его руках.

Последняя мысль, что искоркой растаяла в этой тьме, была незамысловатой, но лишённой всякого сожаления:

Так вот, значит, как сгорают драконьи жёны…

– Я люблю тебя, Райдо, – прошептала я.

*** Слыша сквозь забытьё мерный стук колёс, чьи-то голоса, сливающиеся в неясный, убаюкивающий шум на фоне и напряжённое, знакомое сопение Эрика, я поняла, что жива.

– Тётя Кристин? – позвал он и легонько потряс меня за руку.

Я распахнула глаза и резко села, о чём тут же пожалела и, скривившись, с тихим стоном согнулась пополам от головной боли.

Волосы растрёпаны и распущены, я в одной ночной плотной сорочке, незнакомое закрытое купе и вместо уже раздражающих меня огоньков на окне – керосиновая лампа на столике меж дымящихся стаканов с чаем.

– Всё хорошо? – забрался Эрик рядом со мной на полку с застланным белой простынёй матрасом и поджал под себя ноги.

– Кажется, – выдохнула я, сама в это пока не веря.

– Ты спала три дня, тётя, – в голосе его вместе со слезами прозвучал укор и Эрик, всхлипнув, едва сдержал слёзы.

– Где Райдо? – огляделась я, параллельно с этим погладив малыша по голове. – Не плач, зайка, мне намного лучше. Так, где?

– Тосю пошёл перепеленать. Знаешь, он награбленное бандитами капитану поезда и остальным вернул. Злой был, словно демон воплоти, поймал нескольких, другие успели спастись. Драконья суть в одно мгновение его выдала, пару человек это заметили, но, представляешь, Кристин, за помощь его обещались молчать. И молчат же… Нас за это сюда впустили. Здорово, да?

Он всё говорил и говорил, а я с удивлением оглядывала себя и даже не обнаружила обгоревших прядей, словно волосы каким-то чудом… отросли.

– Но без тебя всё равно было тяжело и грустно. Райдо сказал, что хотел тебя вылечить, клин клином что-то выбив. Я не понял, что это значит, – смешно нахмурился мальчик. – А мне, чтобы порадовать, видимо, подарил вот, – и показал плюшевого щенка с зелёным шарфиком на шее.

Клин клином, значит?

Видимо решил, что если драконье пламя испепеляет жён, то и болезнь изничтожить способно.

Но я при этом выжила… Любопытно, какой был процент, что я не пострадаю и не погибну на месте?

И вместо того, чтобы просто обрадоваться выздоровлению, я вдруг ощутила подкреплённую всем этим надежду.

Надежду на то, что брак наш может прекратить быть фиктивным. Если граф, конечно, тоже испытывает ко мне схожие с моими чувства…

– Ох, – потёрла переносицу, хмурясь.

– Болит что-то? – тут же приблизился ко мне встревоженный Эрик.

– Нет, – поспешила заверить его. – Просто глупо себя чувствую, размышляя не о том, о чём надо бы, – улыбнулась я.

И едва сдержалась, чтобы не обнять появившегося в дверях графа.