Глава 24

Оставшееся время пути пролетело, словно суетной, мельтешащий перед глазами сон, где тревога, усталость и колкие навязчивые мысли шли вперемешку с теплом, заботой и смехом. Только вот граф временами казался мне непривычно задумчивым и тихим…

Но когда мы подъезжали к землям, подаренными Райдо императором, во мне с новой силой разгоралось любопытство и, несмотря ни на что, предчувствие чего-то необыкновенного.

За окном больше не падал снег, он будто завис где-то в выси, делая небо рыхлым и тёмным. Вместо городов, деревенек, леса или полей теперь видна была заледеневшая широкая река, и мелькали застывшие болота с озёрами, среди которых росли тонкие, узловатые деревья, острые и контрастные, будто кто-то вычертил их на бело-серо-голубом фоне тёмным графитом.

– Приехали? – вновь захныкал уже изрядно утомившийся Эрик. – Теперь-то приехали?

– Да, – улыбнулся граф и начал собирать наши немногочисленные вещи, которыми мы успели обзавестись за время пути в простую чёрную сумку, – на это раз мы действительно приехали.

– Даже мандраж охватил, смотри, – поделилась я с ним, показывая, как подрагивают мои пальцы.

– Не стоит волноваться, лично я даже в предвкушении, – ответил он.

Только вот улыбка, промелькнувшая на губах графа, показалась мне до мурашек хищной…

В мыслях вновь прозвучало его тихое, полное ненависти, отчаянное: «я убью его…» – и мне сделалось не по себе.

Газеты, что покупали мы каждый день на остановках, больше ничего не рассказывали о сестре Эстерхейза. Это успокаивало и тревожило одновременно.

Радовало, что не поступало известий о её гибели, но очень не нравилось осознание, что означало это одно: Эстерхейза упрямо ждут и готовят ему недобрый приём.

***

Замок был большим и острым из-за множества башен, конусных крыш с тёмной черепицей и вонзающимися в облака пиками, узких, но высоких окон, отражающих хмурое небо и многочисленных крутых ступеней крыльца.

Красоты и величия ему было не занимать… Как и таинственной мрачности, что вуалью спадала на стены.

Я никогда не видела таких зданий, а потому на пару минут просто замерла, запрокинув голову, чтобы лучше всё рассмотреть, не обращая внимания на выскользнувший из руки багаж.

И только хотела что-то спросить у Райдо, опомнившись, как вздрогнула от женского крика: – Крис! Дорогая наша Крис Керрл приехала! – в белой меховой накидке поверх чёрного строгого платья выбежала к нам Милит, на ходу закалывая свои белокурые локоны серебряной шпилькой.

И повисла, конечно же, у меня на шее, едва ли не поджав свои холёные ножки в маленьких красных сапогах.

– Как же я рада, – запричитала она, не давая мне с графом и слово вставить, – вы здесь! А нам позволили замок слегка обжить, огонь в нём поддерживать, еду готовить, чтобы к вашему приезду всё в лучшем виде было! А ты, – это уже добавила она шёпотом, покрепче обвив мою шею, чтобы произнести прямо на ухо, незаметно для остальных, – о своём обещании помнишь? Мне бы ребёночка, а то Карл всё мрачнее с каждым днём. А у меня… но, знаешь, мы ведь подружки…

И когда стали подругами с ней? Впрочем, пока я не против.

– Поэтому, – договорила Милит, – я в любом случае тебе сплетни расскажу.

– Сплетни? – всё же высвободилась я из её цепкой хватки.

Милит мелко закивала и, дождавшись, пока граф поприветствовав её, отошёл к показавшемуся на крыльце Карлу, тихонько договорила:

– Об императоре и родственнице Эстерхейза. Ах, Крис, ты ведь не знаешь, что Карл мой лично её повидал и с императором имел честь видеться. Идём, я всё расскажу! – похлопав в ладони, приказала она вышедшей к нам прислуге подхватить наши с графом вещи.

Заинтригованная, я последовала за Милит в мой с Райдо, по сути, замок, в котором, почему-то, обвыклись уже все, кроме нас и чувствовали себя хозяевами.

Внутри оказалось на удивление просторно и светло, даже уютно. Тепло окутывало, словно ватным одеялом, полы все чистые, будто из одного сплошного зеркального мрамора, что на деле оказалось лишь плиткой, причём не холодной, а из какого-то особого дерева, покрытого лаком. Высокие потолки поддерживали светлые колонны, росписи украшали двери, карнизы с плотными шторами и углы потолков, будто заменяя собой вензеля, которые никогда мне не нравились в жилых комнатах.

Коридоры петляли, создавая собой лабиринт, но отнюдь не пугающий, хотя кое-где и выглядел, как кирпичные арки, освещённые лишь чадящими факелами.

Милит уверенно вела меня к узкой крутой лесенке, поднявшись по которой, мы вышли будто на гигантский застеклённый тёмный балкон с ажурными стенами, а уже из него попали в тёплую, залитую светом от камина комнатку с мягкой лавкой у окна, креслами и журнальным столиком, на котором красовался стеклянный горячий чайник с заваренными прозрачными цветами.

– Будешь чай, продрогла, наверное, с дороги? – принялась суетиться Милит, пока я с облегчением устроилась у окна.

Немного раздражало, что не могу просто отдохнуть, и что дети вновь остались на Райдо, но волнение и любопытство брало верх.

– Спасибо, – поблагодарила я за чай, когда Милит подала мне тяжёлую белую кружку и принялась греть об неё ладони. – Так что ты хотела рассказать? Не томи!

Милит, закусив губу, присела рядом, явно прилагая усилия, чтобы не ёрзать на месте и звучать не сбивчиво.

– Карл рассказал, что сестру Эстерхейза действительно держат у императора, как гостью. Она ходит по коридорам, словно королева. Даже слушок прошёл, будто сам император заглядывается на неё… Она цела, невредима, только очень бледна и сосредоточена. Карл говорит, что рядом с ней находиться страшно, кажется, будто вот-вот выхватит оружие и нанесёт удар!

– Что-нибудь ещё? – поторопила я, сама не зная, на что надеясь.

Хотя уже предвкушала, что хотя бы этим смогу чуть успокоить сердце Райдо.

Однако Милит, понизив голос, совершенно огорошила меня:

– Эрей, так её зовут, передаёт, что император будет отслеживать дракона по его реакции на неё. Он уверен отчего-то, что по одному взгляду сможет понять… Просит, чтобы Эстерхейз не приближался к ней лично. Но связь держать можно через её служанку по имени Сонма.

– Постой, – едва не поперхнулась я чаем и от греха подальше отставила от себя кружку на узкий, белый подоконник, – тебе откуда всё это известно?

– Сестра дракона попросила служанку, чтобы ты отыскала как можно больше людей, которым можно доверять, в надежде, что так до Эстерхейза всё это как-нибудь, да дойдёт. Понятное дело, что рискованно, но тут вряд ли без рисков обойтись можно… Вот, а Сонма раньше служила моей семье и как сестра мне младшая! Так и вышло, что слово за слово, поделилась со мной своими страхами и новостями, а я в курсе ваших с графом дел оказалась.

И она, улыбнувшись, гордо выпрямилась, пусть при этом и плескался в глазах едкий страх.

Милит всё же не настолько глупа, чтобы не понимать, насколько рискует, храня наши тайны… Причём риск был со всех сторон, это я знаю, что граф вряд ли навредит ей, но она явно была наслышана про ужасного и опасного Эстерхейза куда больше, чем знала другой его, настоящий образ.

Быть может, поэтому она и решила уточнить, взметнувшись вдруг со своего места:

– Крис, только, прошу, не говори Эстерхейзу, что это именно я тебе всё передала! Не хочу, чтобы знал, что мне известно кто… он, – закончила она с замиранием сердца, ведь мой граф в этот момент бесшумной тенью оказался в дверях.

– Райдо! – метнулась я к нему, не обращая уже на подругу никакого внимания.

Он вышел вместе со мной из комнаты, молча прошёл «балкон» и повернул в тёмный коридор, ведущий к лестничной площадке и витражной стене.

– Постой же, – окликнула я Райдо, лишь сейчас снимая с себя накидку, оставаясь в одном клетчатом тёплом платье. – Поговори со мной!

Он замер и медленно обернулся.

В этот момент у меня даже не получалось считать его эмоции, он… просто был рядом со мной и всё. Словно я видела его образ во сне, а не наяву.

– Прости, – вместо каких-либо объяснений проронила растерянно.

И на лицо Райдо наползла тень.

А затем послышались чьи-то голоса и эхо шагов. Я не успела никак отреагировать, как граф схватил меня и словно статуэтку отставил за угол лестницы так, чтобы нас никто не мог заметить, если пройдёт мимо или спуститься по ступеням.

– Как вышло, – одними губами произнёс он, но каким-то образом я различала каждое слово, – что Милит всё известно?

– Ты ведь, – облизав вмиг пересохшие от волнения губы, выпалила я прежде, чем успела себя остановить, – ничего не сделаешь с ней?

И граф отшатнулся, глядя на меня так, словно увидел впервые.

– Я не то хотела сказать! – бросилась к нему, но коснуться не решилась, ощутив болезненный укол вины, пусть и могла оправдаться, у меня были причины для беспокойств.

Хотя за них же испытывать вину я могла тоже – граф Эстерхейз на самом деле не являлся чудовищем и уже много раз мне это доказывал своими действиями и словами! Так какие беспокойства могли у меня остаться?

Я запнулась, уже не зная, как оправдаться перед ним и в чём именно я права на самом деле. А Райдо продолжал молча жечь меня взглядом.

Чарующим взглядом, пока ещё зрячих глаз.

А ведь скоро вечер, ночь и опасность быть раскрытым чужими людьми, от которых не оградиться даже в собственном замке!

– Прости, – выдавила я из себя вновь, готовая уже сквозь землю провалиться. – Это было давно, она догадалась, а я скрыла от тебя. Я не знала на тот момент, как поступить правильно, думала…

– Что я наврежу ей? – дрогнули его брови.

– Я едва знала тебя. Сейчас бы, конечно, обсудила всё с тобой сразу.

– Поэтому до сих пор не вспомнила о том, что кому-то постороннему известен мой секрет и не рассказала мне?

На это, как ответить, я не нашлась. Оправданий у меня не было, кроме того, что я действительно не подумала об этом за чередой передряг, за спешкой и вороха забот.

Не подумала, а ведь Милит давно могла подвести нас к погибели. Каким образом я надеялась, что она до сих пор молчала об Эстерхейзе?

– Боже, – выдохнула и всё же протянула к графу руку. – Райдо, прошу, не злись на меня. Я не знаю, что и сказать…

Но отступила прежде, чем подушечки моих пальцев успели хотя бы тронуть его чёрную, безупречную рубашку.

Только вот… он поймал мою руку в воздухе и сам притянул к себе.

– Кристин, – настал его черёд проглатывать в горле ком. – Послушай, а ведь можем считать, что мы квиты.

Почему в его голосе звучало странное, непонятное мне отчаянье?

Нежелание оставлять недоверие меж нами мне было хорошо понятно! Но голос и то, что хотел сказать граф…

Я застыла, не в силах оторвать от него взгляд, ожидая, что Эстерхейз скажет дальше.