Глава 25

— Эй, ты вернулась! И где ты была? — Вероника деловито сложила руки на груди, преградив мне вход в родной дом. У меня даже не было сил с ней разговаривать. Восьмичасовой перелет в компании с душевными терзаниями окончательно вымотали. Я даже не могла вести внутренний спор, предметом которого была адекватность моих поступков.

— Ди! Ты хоть представляешь, как сильно мы волновались, когда ты бесследно исчезла? — прикрикнула она и остановила меня рукой, когда я попыталась протиснуться. — У Сережи из-за тебя еще больше седых волос появилось.

Я устало на нее уставилась и выпустила чемодан из рук. Все равно на второй этаж не дотащила бы.

— За твою выходку я настоятельно рекомендовала отцу исключить тебя из завещания, — поставила в известность Вероника и задрала нос. Строгая мамаша в образе.

— Это все? — спросила я.

Она тут же переминалась в лице и недоверчиво меня осмотрела. После в ее глазах появилась неподдельная тревога.

— А тебе мало? — спросила она и все же дала мне пройти внутрь. Мне хотелось только завалиться в постель и зарыдать в подушку. В самолете я себе этого позволить не смогла. Никто не ревет в бизнес-классе. — Ди!

— Отстань, — промямлила я.

Но это было бы слишком просто. Вероника молча поплелась за мной. А когда не дала мне закрыть дверь у нее перед носом и нагло ворвалась внутрь, принялась меня долбить.

— Что с тобой? Что случилось? Ты приболела? Выглядишь как чума.

— Просто передай отцу, что я приехала, — простонала я, упав в мягкую постель. Как странно, что впервые в жизни она казалась мне чужой. Не те ощущения. Не тот запах. Все не то. — Я зайду к нему вечером.

Любой бы по взгляду понял, что пора уходить. Но Вероника… Уфф.

С тяжким вздохом она присела на край постели и начала снимать с меня босоножки.

— Диана, что с тобой случилось? — спросила она так, будто это в самом деле ее волновало.

— Ничего, — оборвала я и накрылась одеялом с головой. Уже оттуда добавила: — Никого не хочу видеть.

— О-о-о, — протянула Ника и потащила мое укрытие за край. Теперь у меня на голове точно было птичье гнездо, и я послал мачехе самый неприветливый их моих взглядом. — Все симптомы на лицо. Ты втюрилась.

Вот еще откровений с ней не хватало для полного счастья, честное слово!

— Ничего ты не знаешь, — отмахнулась я.

— Знаю-знаю, — настояла на своем Ника и совсем взобралась на мою кровать. Даже на спинку облокотилась. Совсем наглеж! — У меня было точно так же с твоим отцом.

Я обреченно застонала и послала ей умоляющий взгляд. Не проняло. Она действительно собиралась обсуждать это со мной.

— Когда мы с Сережей познакомились, — осторожно начала она, изучая мою реакцию. Только потому, что у меня совсем не осталось сил, я не столкнула ее на пол. Просто отвернулась спиной и закрыла глаза. — Моя мама была против наших отношений и делала все возможное, чтобы разлучить нас.

Я распахнула глаза и застыла.

— Первым делом поставила мне ультиматум: он или я. После со скандалом выгнала из дома. Звонила всем родственникам и друзьям, просила меня облагоразумить. А друзья… Они не понимали. И как-то все разом отвернулись. Ни одна подруга не поверила мне, Диан. Все либо спрашивали, зачем тебе этот старпер с мутным прошлым и дочкой в довесок, либо откровенно издевались, намекая на то, что мне, продажной стерве, нужны только деньги.

— А разве нет? — вырвалось у меня. Правда, сразу стало неудобно за свои слова, и я прикусила язык.

— Нет, Диана, — со вздохом ответила Вероника. — Я, правда, его полюбила.

— Если ты его любишь, то почему такая противная? — спросила я и рискнула повернуться к ней лицом. Просто должна была видеть его.

— Я противная? — возмутилась она. — Ты же первая начала! Кто срезал все бирки и пуговицы с моих вещей? Кто заменил драгоценности на бижутерию? И это только в первый день, как я поселилась здесь. А потом? Залить хну в мой шампунь — было коварно! А у меня на нее аллергия.

— Но я не знала!

— Но потом узнала, — парировала Вероника. — Узнала и начала пользоваться, чтобы сделать мне еще какую-нибудь пакость. Сколько раз я находила котячью шерсть под подушкой, а потом чихала целый день? Особенно, перед важными мероприятиями. Некоторые из друзей твоего папы до сих пор думают, что я алкоголичка. Они меня только с красным распухшим носом и видели!

Я сжала губы, сдерживая улыбку, но быстро собралась.

— А как ты хотела? Ты в первый же день, войдя к нам домой, заявила: «И это все мое?». Я расценила это не иначе, как вызов, Ника!

Она охнула и прикрыла рот ладонью. А после и вовсе расхохоталась.

— Ди, ну какая же ты дурочка! Я сказала так только потому, что перед тем, как войти, твой отец взял меня за руки и заявил, что это все станет моим. Дословно! И еще сказал, что готов разделить со мной все, что имеет. Естественно, когда я вошла, была поражена тем, где оказалась. Это ведь превысило все мои ожидания. Пойми, ты в этом мире выросла, для тебя все обыденно, а я словно в сказку попала!

Она опять засмеялась и покачала головой. Но потом в ее глазах вдруг появились слезы, а подбородок задрожал. Она опустила взгляд на свои руки и провернула обручальное кольцо.

— У тебя лучший папа в мире. А у меня такого не было. Мой отец пил и бил маму. Когда я немного подросла, начал отрываться и на мне. Мама не выдержала и развелась с ним. Нам двоим было очень страшно, он угрожал и вел себя более чем неадекватно. Мамины родственники помогли вырваться. Ну а меня после этого ждала чрезмерная опека. И, конечно, когда я встретила Сережу, она была против мужчины на двадцать лет старше. Она мечтала о другом. Но твой отец, Дианочка…

Она хлюпнула носом и смахнула слезинку.

— Идеальный. Он настоящий мужчина, понимаешь? Я таких не встречала среди своих сверстников. За ним, как за каменной стеной. С ним я ощутила тот покой и уверенность, которого никогда не чувствовала в детстве. Многие скажут, что я больна и детская травма отразилась на моем мировосприятии. Но плевать, понимаешь? Пускай говорят. Я просто хочу жить сейчас, наслаждаться временем с мужем, которое нам отведено судьбой. Я искренне предана ему. И не считаю наши отношения неправильными.

Она послала мне робкий взгляд и снова опустила глаза. Я сама ощутила ком в горле. Кажется, реветь я все же буду в компании. Несмело потянувшись к Нике рукой, я сжала ее ладонь и сорванным голосом произнесла:

— Кажется, ты действительно его любишь.

Она хмыкнула сквозь слезы и закивала.

— Да.

— Прости меня, — шепнула я, даже не веря, что произношу эти слова вслух. Как и в то, что они дарят своего рода покой. Словно я отпустила какой-то болезненный жгут, сдавливающий сердце. Наверное, я просто не была готова отпустить его раньше. — Я никогда не пыталась узнать тебя. Вникнуть в ваши отношения. Ты появилась в нашей с папой жизни слишком быстро, и я не хотела верить, что уже навсегда.

— Знаю, — произнесла она, поглаживая мою руку. — Я давала тебе время. Но я никогда не хотела враждовать с тобой, клянусь. Ты несносная, и ты прекрасно это знаешь. Но мы ведь можем найти общий язык, если попытаемся?

Я тоже засмеялась. И ведь даже не поспоришь.

— Я вообще невыносимая! — призналась я.

Вероника пригладила мои волосы и молча обняла. Кажется, это перемирие. Слезливое, драматичное, не факт, что постоянное, но все же… Мне это нравилось.

— А что с твоим отцом сейчас? — спросила я, разрывая молчание.

— О, он недавно объявился, попросил одолжить денег.

Мы обе хмыкнули, и она добавила:

— А до этого не общались тринадцать лет.

— Да, бывают люди…

— Бывают, — согласилась Ника. — И их много. Но знаешь, Ди, если твой любимый по совместительству ангел-хранитель, то ты пройдешь через все. Даже если все вокруг тебя ненавидят. Посмотри на меня! У меня был только Сережа.

Она медленно меня выпустила и встала с кровати.

— Но ты не одна, малышка. У тебя есть мы с папой. И твои подруги. А тот, кто обидел тебя, полный придурок. И если он тебя отпустил, значит, не твой ангел.

Я покачала головой. Не хотелось вдаваться в подробности сейчас и объяснять, что все не так просто. И я не она. Наверное, не такая сильная.

— Вау! — выдохнула Ника и взмахнула руками. — Если бы знала, что этот день настанет, не стала бы краситься.

Я послала ей вялую улыбку, обняла подушку и пробормотала:

— Думаю, я хочу проспать сутки. Просто спать и ни о чем не думать.

— Если не выйдет, приходи, — проговорила она уже двери. — Я всегда готова выслушать и дать совет. Ну, знаешь, типа я мамашка, а ты моя дочурка.

Я засмеялась в подушку и ничего не ответила. Конечно, она прикалывалась. Это было бы слишком странно. Хотя…

— Спасибо, — прошептала я. Но Ника уже не услышала, она ушла.

Я действительно проспала весь день, и мне снилось, будто я падаю в черную бездонную дыру. Падаю, зову на помощь, но никто меня не спасает. Проснулась от поглаживаний по ноге. Уставший папа сидел рядом и задумчиво на меня смотрел. А когда я села и виновато опустила голову, со вздохом притянул в свои объятия.

— Нашла паспорт?

— Нашла.

— И чего так рано вернулась? А как же этот, который заверял, что позаботится о тебе?

Я сглотнула ком и покачала головой.

— Он соврал.

Папа смолчал. Только опять тяжко вздохнул.

— Знаю, что ты ждешь извинений за то, что я сбежала тогда. Но я не жалею. Несмотря ни на что это была лучшая неделя в моей жизни.

Он опять не проронил ни слова. Как будто не слышал и думал о своем.

— Я жила на необитаемом острове.

Он наконец хмыкнул и удивленно на меня посмотрел.

— И как?

— Все змеи испугались и уползли, — с улыбкой поведала я. А вспомнив последний день, опять помрачнела. — Но когда мы с Лео вернулись, приползли другие. Очень ядовитые.

— Лео, значит, — буркнул папа. — Типа Лев?

— Он Леонардо.

— В честь Ди Каприо?

— Ой, ну хватит! Уже не важно. — Я укуталась в одеяло и прислонилась к спинке.

— А подруг где потеряла?

— Девочки решили остаться до конца отпуска.

Я не стала говорить, что они погрязли в том же болоте. Если честно, в глубине души я все еще надеялась, что все окажется не таким сложным и запутанным. И возможно Лена или Вика найдут свое счастье.

Перед вылетом я каждой написала сообщение, но они не дошли. Их телефоны выключены. Тогда я не придумала ничего лучше, как позвонить в отель. Оставила грозное послание для Гонсало с предупреждением, что у каждой из моих подруг истекает срок визы. И если он не хочет депортации, то должен вовремя вернуть их домой. О том, что я улетела, упоминать не стала. Он, кажется, действительно расстроится. Сумасшедший дедок.

— Па? Ты злишься на меня?

— Злюсь, — мрачно ответил он. Но выдержав паузу, добавил: — Даже сувенир на память не привезла.

Я улыбнулась и застыла, вспомнив о своем «сувенире». Дневник я забрала. Не могла не забрать. И прямо сейчас мне до зуда в ладошах захотелось его перечитать.

— Ты же был в Португалии. Ты всю Европу вдоль и поперек раз сто объездил. Зачем тебе какой-то там сувенир, когда я у тебя есть я?

— Да… — протянул папочка задумчиво. — Ты еще тот подарочек.

— А если серьезно, то как ты выкрутился? Со Шпилем.

Папа как-то сразу помрачнел. А после отвел взгляд, потер уставшие глаза и встал.

— Пойду спать. Завтра трудный день. Ты тоже спи.

Я согласно кивнула, но спать уже совсем не хотелось. Часы показывали двенадцать часов ночи и хотелось, естественно, есть. Но сначала душ.

Зря я читала дневник. Опять ревела. Много. А потом ела морожено и заедала печенью фуа-гра. Тоже много. В итоге заснула под утро, а проснулась с чувством, что мою голову всю ночь долбили молотком, а живот переехали трактором. И плохо мне было не только в душе, но и в принципе. Оторвавшись от унитаза, я потопала к умывальнику. На свое отражение в зеркале смотреть не рискнула, только умылась и сразу побрела на кухню к Мишелю, просить чудодейственное средство по рецепту его бабули.

А когда вошла, встретила папу и Нику. Они о чем-то говорили, но смолкли, когда я вошла.

— Обсуждаете завещание? — подколола я. Хотя удивительно, что я еще была на это способна. Села за стол и подперла голову руками.

— Ты выглядишь еще хуже, чем вчера, — порадовала Ника. Послав ей взгляд исподлобья, я заметила лицо папы. С него будто бы всю радость выкачали. Вот кто выглядел хуже, чем вчера.

— Что случилось? — спросила я.

Он покачал головой, Ника отвела взгляд.

— Эй! Ау! Я еще член вашей семьи или уже нет? Какие секреты от меня?

— Боже, Ди! Ты серьезно не понимаешь? — спросила она и рукой указала на всю меня. — Утренняя тошнота, Дианочка.

Я свела брови на переносице, начиная догонять, к чему она клонит.

— И что? Я переела вчера. И у меня стресс. И вообще, вы что, у меня под дверью стояли?

— Нет, это не стресс, — заявила она. А папа уже и вовсе выглядел так, будто планировал план чьей-то смерти. — Это очень даже определенные симптомы, Ди. Я сама думала…

Она прикусила губу и резко смолкла. Я глянула на ее живот, на ее лицо, на папу, вспомнила наш с ним разговор в отеле и медленно опустила руки на стол.

— Та-а-ак, — протянула я. — Это что, не шутка была?

— Мы сейчас не о Нике, — возразил папочка.

Кажется, даже голова проходить начала. Они же всерьез поверили в то, что я залетела! И вот с такими лицами они будут встречать новость в следующий раз, когда я действительно…

Я прыснула со смеху, но тут же скривилась, когда живот вновь дал о себе знать.

— Я не беременна! — заявила я.

И они почему-то не поверили. По лицам видела. Ткнула в Нику.

— А вот с тобой я бы поговорила!

Она сложила руки на груди и послала мне тот свой строгий мачехин взгляд.

— У нас все по любви и в браке, — вступился за нее папа. Наконец говорить смог. Правда, лучше выглядеть не стал.

— А у меня все по горю, — буркнула я. Чисто позлить. Но быстро добавила: — С фуа-гра не сложилось.

— Ты уверена, потому что у тебя не было… ну, не было? — допытывалась Ника. И этот разговор все больше и больше меня раздражал. Ну не при папе же такое обсуждать!

Я схватилась за голову и обреченно простонала.

— Не беременна, потому что уверена! Просто знаю. У меня все под контролем. У нас даже ни разу…

А вот тут заткнулась я. Ну, как ни разу… Кажется, все же пару раз мы не предохранялись. Но это было всего пару дней назад, я бы не успела. И все равно Лео был осторожен, так что…

— Нет! Я не беременна. А ты все же да.

Она робко улыбнулась, и папа сжал ее руку в защитном жесте. А на меня смотрел так, что если я вдруг окажусь не радой, он тут же поставит меня в угол. Я улыбнулась. Посмотрела на них со стороны, как никогда раньше не видела. Правду Ника говорила, он ведь всегда ее так оберегал. А я банально и глупо ревновала.

— Я рада за вас, — искренне произнесла. — Странное, правда, чувство. А кто там, братик или сестричка?

И только произнеся это вслух, я осознала, что происходит. Сильно! Очень сильно.

— Не знаем пока, — ответила Вероника. — Ну а… Ты, правда, не против?

— А что, если против, то аборт пойдешь делать? — строго спросил папа.

— Ну Сереж!

— Ну вот и все, — отрезал он и снова глянул на меня.

— Не хочу в угол! — опять подколола. — И я, правда, не против. Вы уже взрослые люди. Я, кажется, тоже.

— Угу, — подколол в ответ папочка.

Поняв, что чудо средства мне здесь не сделают, я встала и пошла обратно на второй этаж. А одной из ванн точно была аптечка.

— Ну что за жизнь? — ворчала я. — Одно за другим. А завтра что? В мою дверь Шпиль постучится?