Глава 19. Последний раунд
Два месяца спустя
Лариса сидела в баре в отвратительном настроении. Топила обиды и раздражение в вине. По традиции, в красном.
Первые недели после возвращения домой и снятия обвинения в убийстве прошли замечательно. В жизнь ворвалась целая толпа друзей и приятелей, о которых Лариса не слышала лет сто. Все жаждали узнать подробности скандальной истории и готовы были оплачивать посиделки в модных клубах и ресторанах. Лариса, не любившая платить по счетам (в прямом и переносном смысле) без зазрения совести пользовалась моментом. Тем более, рассказчиком она всегда была отменным. Да и актрисой неплохой.
Апогеем триумфального возвращения стал звонок бывшего менеджера Андрея Сафронова. Он бросил подопечную пару лет назад, назвав самой бездарной клиенткой, с которой ему приходилось иметь дело. Помнится, Лариса тогда столь прониклась его «пламенной» речью, что даже рисовать бросила на несколько месяцев.
За время, что не виделись, Андрей неплохо развернулся на профессиональном поприще и обзавелся массой полезных связей. А нюхом на лёгкую наживу он и раньше обладал отменным.
— Хочу организовать твою выставку, — объявил Андрей в трубку без предисловий, не дав Ларисе опомниться. — Нужно пользоваться свалившейся популярностью, девочка.
— А как же полное отсутствие таланта? — поддела бывшая клиентка.
— Плевать! — отмахнулся Андрей. — Сейчас ты можешь краску валиком по листу размазать, все будут слюни пускать и восхищаться твоим видением современного искусства.
— Дурак, — проворчала она.
Но менеджер не унимался. Убеждать он всегда умел бесподобно. Лариса и сама не заметила, как повелась на уговоры и принялась обговаривать детали предстоящего мероприятия.
— Есть один нюанс, — внезапно ввернул Андрей, когда окрыленная неприкрытой лестью художница расслабилась. — Вся твоя слава держится на истории с женихом. Нужно нарисовать его портрет. Будет центральным экспонатом. Напомнит о твоей личной трагедии. Заставит народ сочувствовать и умиляться твоей выдержке.
Лариса никогда не получала травм головы (подзатыльники Веры не в счёт), но могла поклясться, что после слов менеджера почувствовала себя так, словно мозг сотрясали раз десять подряд. Портрет Романа?! Да ни за что!
— Ой, только не говори, что там была любовь до гроба, — парировал Андрей, когда его послали в места для прогулок не предназначенные.
— Вот именно! До гроба! — вспылила Лариса.
Но менеджер продолжил атаку, не желая упускать возможности подзаработать на «славе» клиентки. Привёл с дюжину аргументов. А когда разумные доводы не возымели успеха, пошел ва-банк.
— Чёрт с тобой, — объявил он. — Займусь девчонкой-фотографом, которая пьяная снесла ограждение на мосту, бултыхнулась в машине вниз и умудрилась выжить. Её история не столь громкая, как твоя. Но, надеюсь, мозги и алчность на месте.
У Ларисы от макушки до пяток прошла волна ярости. Да как он смеет опять сбрасывать её со счетов?! Ради какой-то выскочки?!
— Стой! — крикнула она в трубку, попавшись на уловку.
На следующий день Андрей был у Ларисы дома. Детали обговорили быстро. Отобрали первые несколько картин. Клиентка была, как никогда, сговорчива. Она не спала всю ночь и поняла, что Сафронов прав. Упустив свалившийся на голову шанс, рискует и дальше прозябать в безвестности и рисовать исключительно для себя любимой.
Лёжа в темноте, Лариса вспоминала профессиональные и личные неудачи последних лет, прокручивая их в голове одну за другой. С ненавистью думала о финансовой зависимости от богатых любовников и сестры, ежемесячно выделяющей небольшое содержание из припрятанных отцовских денег — тех самых, которые так и не сумели отыскать следователи. Полина не жадничала, но и не собиралась рисковать. Передавала ровно столько, чтобы не привлекать ненужное внимание полиции и не дать сестрёнке-неудачнице оказаться на улице. А заодно отслеживала, чтобы та оплачивала счета.
Нет, Лариса не злилась на Полину за эту «заботу». Она ненавидела себя — за собственную никчемность. Поэтому, обдумав предложение Сафронова, решила в последний раз окунуться в кошмар, который отчаянно мечтала оставить позади. Она нарисует портрет Романа. И будет стоять на выставке рядом с «произведением искусства», рассказывая слезливую чушь журналистам. Чего бы это ни стоило! Зато потом начнётся новая — по-настоящему новая — жизнь.
Вот только… только…
Проще было сказать, чем сделать. Лариса убила целую неделю, чтобы взять в руки кисть. И ещё полторы, чтобы изобразить ненавистное лицо. Увы, результат не устроил категорически. Никто в здравом уме не поверит, что она скорбящая невеста, увидев этот портрет. Стараниями убийцы Роман получился похожим на борова сильнее, чем в жизни. На губах играла злая усмешка, в налитых кровью глазах читалось отвращение.
Лариса в сердцах разрезала холст и швырнула об стену бокал с вином. Роман словно издевался с того света, лишая возможности наладить жизнь. Быть может, в этом и заключалась вселенская справедливость?
Успокоившись, Лариса принялась за новый портрет. Увы, через два дня картину постигла та же участь, что и первую. Лицо Романа не желало получаться человеческим, улыбка напоминала звериный оскал. А взявшись за третий холст, художница поняла, что рука отказывается водить по нему кистью. Перед глазами стоял убитый жених и победно ухмылялся. Мол, думала, всё кончилось? Не выйдет, детка!
Ситуацию усложняли ежедневные звонки Андрея Сафронова. Менеджер в поте лица организовывал выставку и жаждал увидеть главный экспонат. Лариса скармливала очередную порцию вранья, но клятвенно заверяла, что уложится в срок. А закончив разговор, носилась по дому, проклиная жениха. И Сафронова заодно.
За четыре дня до открытия выставки, так и не создав ничего пристойного, Лариса набрала номер сестры, успешно перебравшейся в столицу вместе с Эдуардом.
— И это вся печаль? — устало спросила Полина, когда Лариса в слезах поведала о злоключениях.
Младшей сестре стало обидно.
— По-твоему, это ерунда?
— Да, — объявила старшая. — Ты вымоталась и не видишь, насколько всё просто. У тебя есть проблема. Так избавься от неё. Исключи из уравнения.
— Как? — Лариса почти созрела, чтобы сбросить звонок и отправить мобильный на встречу со стеной, как недавно бокал. — Я должна нарисовать портрет Романа! Но его лицо…
— Далось тебе его лицо! — не выдержала Полина. — Сделай абстракцию. Нарисуй Романа, стоящим спиной, и свои руки, тянущиеся к нему. Или пусть бредет прочь — за грань. Изобрази водопад или мост в тумане! Как там, вы художники, представляете вечность?
Лариса ахнула и хлопнула себя по лбу. И почему сама не догадалась?!
…Вдохновение посетило художницу через несколько часов, когда бутылка красного вина опустела наполовину. Лариса отдалась ему полностью, как желанному любовнику. Позволила вести себя, не давая разуму включиться. Именно в состоянии эйфории, граничащей с лёгким безумием, у неё получались лучшие работы.
А, отоспавшись, Лариса пришла в ужас. Постояла минут десять, разглядывая плод многочасовой работы — почти законченный. Оставались последние штрихи, но художница знала, наносить их бессмысленно. Эту работу выставлять нельзя!
«Прости, придётся отменить выставку», — написала она Сафронову в смс. — «Видишь, какая фигня получается». Фото новоиспеченной картины было отправлена следом за посланием.
Менеджер не ответил. Видимо, не смог сразу переварить «потрясающую» новость. А Лариса отправилась в бар — заливать горе. А, возможно, и найти приключения. Романтические или не очень — неважно.
Последние заставили себя подождать. Кандидат в спутники на одну бездумную ночь подсел часа через полтора, когда художница всерьез захмелела и перестала вспоминать «гениальную» работу.
— Я Дмитрий, — представился парень. Судя по костюму, он был мелкой сошкой в финансовой конторе. А по улыбке — вздорным мальчишкой, хорошо понимающим притягательность смазливой физиономии.
— А я загадка, — шепнула Лариса привычную фразу.
Они почти уходили, когда зазвонил телефон, высветив имя Андрея.
— Знаю, это кошмар, — Лариса решила ответить, чтобы покончить с нежданным сотрудничеством раз и навсегда. — Извини.
— За что? — удивились на другом конце. — Это шедевр! Нет, оно, конечно, выглядит жутковато. Но народ точно взвоет от восторга!
— Ты часом не пьян? — на всякий случай поинтересовалась Лариса.
Но менеджер её не слышал. Продолжал радостно трещать:
— Главное, придумать подходящую историю. Расскажем всем, что тебя мучают кошмары. Ты не можешь спать. И не забудь упомянуть об извергах полицейских, которые замучили тебя на допросах. Слезу выдавить сможешь?
— Ты больной, — проворчала Лариса. — На всю голову.
— Кто бы говорил, — не остался в долгу Андрей.
Дмитрия Лариса всё-таки пригласила к себе. А утром выставила прочь. Как делала это десятки раз с его предшественниками. Зачем притворяться кем-то другим? Она такая, как есть. И точка!
* * *
— Моя сестра чокнутая, — проворчала Полина, читая в интернете статью об открытии выставки. — Эдик, посмотри! Она окончательно рехнулась. А вместе с ней и остальные!
Эдуард заглянул в экран ноутбука поверх плеча подруги и чуть не выронил чашку с кофе.
— Ну и дела, — протянул он. — И как Ларисе наглости хватило?
— Скорее, безрассудства! Когда я говорила об абстракции, имела в виду другое. Послушай, что пишут. «Выставка художницы Ларисы Романовой, ложно обвиненной в убийстве жениха, произвела фурор. Центральным экспонатом стала картина под названием «Мой ночной кошмар». Вот что говорит на этот счёт сама художница: «Сначала я планировала нарисовать настоящий портрет Романа, ведь эта выставка посвящена его памяти. Но получился другой сюжет. Из снов, которые продолжают меня преследовать. На допросах полицейские постоянно показывали фотографию с места убийства. Хотели напугать и вытянуть признание. Я была невиновна, и эта мысль помогла мне выстоять. Но снимок превратился в наваждение. Наверное, со стороны моя последняя работа кажется жуткой, но это мой способ победить кошмар».
— А вообще, неплохо получилось, достоверно, — усмехнулся Эдуард, разглядывая фото Ларисы на фоне упомянутой картины: спальни с бордовыми стенами и грузным мужчиной на кровати, спящим лицом вниз, спрятав руки под подушку. Сюжет получился бы совершенно не выдающимся, если б не алое пятно крови на белой постели.
— Вот почему я боялась, что Лариса испортит весь план, — устало проговорила Полина, закрывая крышку ноутбука. — Она не умеет останавливаться.
Эдуард в ответ пожал плечами.
— Главное, всё закончилось. А у твоей сестры теперь карьера точно пойдёт в гору.
Полина улыбнулась. Но без энтузиазма. Потому что не была уверена, что всё осталось позади. Идеально спланированная многоходовка прошла не совсем по сценарию. Вместо двух раз Лариса нажала на курок лишь однажды. Второе убийство легло на совесть Эдика. Диана Рогозина написала новую внеплановую главу, явившись с пистолетом в квартиру адвоката.
О том жутком вечере они говорили всего раз. Эдик дал понять, что тема закрыта. Навсегда. Но Полина чувствовала, что вынужденное преступление продолжает его мучить. Она не была уверена, что Роман посещает ночные кошмары Ларисы, зато Эдику Диана, без сомнения, являлась регулярно. Он просыпался в холодном поту и подолгу лежал без сна, думая, что подруга ничего не замечает.
В остальном жизнь налаживалась. Переезд в столицу прошёл спокойно. Как и смена деятельности. Полина чувствовала себя рыбой, которую выпустили из аквариума обратно в большой водоём. Ей нравилась предыдущая работа, ни к чему кривить душой. Приговоры виновным приносят удовлетворение. Но в прокуратуре она нередко чувствовала себя связанной. У адвокатов гораздо больше возможностей для маневров и игры на грани фола. И кто сказал, что они обязаны защищать отъявленных негодяев. Всегда есть выбор. И границы, которые каждый вправе для себя отвести.
Воскресенский сначала не обрадовался, что Полина привезла помощников — близнецов Олю и Олега.
— Зачем они тебе, Кристина? — спросил он раздраженно. — Совсем дети.
— А кем были мы, когда вы создали «особую» группу? — парировала бывшая ученица в ответ. — Они мои помощники, и это не обсуждается.
Постепенно мастер оттаял. Брат с сестрой отлично умели чувствовать, когда следует проявлять инициативу, а когда самое оптимальное — слиться со стеной и не дышать.
Пару раз пришлось съездить на встречу с Павлом и адвокатами по разводам. Впрочем, эти поездки неудобств не доставляли. Почти бывший муж предусмотрительно вёл себя тихо. Зато Стас устроил оглушительную истерику, выяснив, что бывшая помощница и любовница уехала в столицу с Эдуардом.
— Я знал, что ты лжешь! — кричал он в телефонную трубку. — Говорила, что между вами ничего нет! А сама спала с ним, встречаясь со мной!
— Нет, мы с Эдиком сошлись после моего увольнения, — солгала Полина. Ни к чему бить по самолюбию того, кто уже растоптан. — Я этого не планировала. А тебе советую прекратить стоить жертву. Ты спал с чужой женой и нисколько этого не стыдился. Прощай, Стас. Не звони мне.
Бывший любовник больше не беспокоил, что было ожидаемо. Полина не верила, что этот человек способен нанести удар, и продолжала жить дальше. Придумывала маленькие радости и романтические сюрпризы, чтобы постепенно увести Эдика из кошмара. Стереть из памяти мертвое лицо Диана, широко распахнутые от удивления глаза.
А потом случилось чудо. Внеплановое, но очень нужное.
* * *
В тот вечер Эдуард вернулся домой поздно. Проторчал в конторе, репетируя с клиентом допрос в суде. Выжал из парня все соки, зато был уверен, что теперь тот не даст возможности прокурору загнать себя в ловушку. Полина не спала. Сидела с ногами на диване и читала книгу. Эдуард остановился в дверях, залюбовался ею. Стройной фигурой, густыми волосами, струящимися по плечам. Одна прядка падала на сосредоточенное лицо, но не портила общего впечатления. Наоборот, придавала облику лёгкую, но невероятно родную небрежность.
— Всё в порядке? — спросила Полина, почувствовав его взгляд.
— Да. Я думал, ты легла. У тебя ведь встреча утром.
— Верно, — подтвердила она, закрывая книгу. — Но я хотела дождаться тебя. Нам нужно поговорить.
По телу Эдуарда прошла судорога. Он давно ждал этих слов. И боялся. Все последние недели он пытался прийти в себя, забыть то, что произошло с Дианой. Но не получалось. Ему не удавалось побороть чувство вины. И простить себя.
А ещё Эдуард отчаянно просил небеса послать ему знак. Знак, что он заслуживает прощения. И счастья. Быть может, это он и есть? Вот только не одобрение, а проклятье?
Ведь он был слаб. А Полина не любит слабаков.
Неужели, у неё кончилось терпение? Неужели, она хочет вычеркнуть его из своей жизни, как сделала это с Павлом и Стасом?
— Полина, послушай, — начал Эдуард, садясь рядом на диван. — Я знаю, всё идёт не так гладко, как нам обоим хотелось. Слишком много произошло за короткий срок. Звучит как оправдание, да? — он горько усмехнулся. — Впрочем, я не это хотел сказать. То, что случилось… с Дианой… Я не могу сделать вид, что этого не было. Удалить картинку из памяти, словно ненужный файл. Но это прошлое. Гораздо больше меня волнует будущее, — он взял подругу за руку. — Будущее с тобой.
Полина улыбнулась. Мягко. Подбадривающе.
— Я рада это слышать. Потому что у меня для тебя подарок.
В ладони Эдуарда легла тонкая коробочка, перевязанная белой лентой. Наверное, у него был слишком удивленный вид, потому что Полина рассмеялась.
— Открой. Подарок не кусается. По крайней мере, на этой стадии.
— Это обнадёживает, — пробормотал Эдуард, стараясь, чтобы тон был шутливым. Сердце застучало сильнее. Предчувствие накрыло с головой. Но не беды, а чего-то хорошего. — Это же не….
Эдуард не верил глазам.
Но ответа и не требовалось. В руках был снимок УЗИ.
— Ты… — выдохнул он.
— Беременна, — закончила Полина, а потом внимательно посмотрела ему в глаза. — Ради бога, скажи, что ты рад. Выглядишь так, будто пыльным мешком огрели.
Эдуард закрыл глаза и застыл на несколько секунд, чтобы запомнить этот миг.
Он просил у неба знак? Что ж, лучшего подтверждения и представить невозможно.
— Так и есть, — прошептал он. — Огрели. Но в хорошем смысле.
Он обнял подругу и с облегчением почувствовал, что в груди, наконец, развязался узел. А сердце Полины в это самое мгновение кольнул невидимый острый шип. Почудилось вдруг, что надвигается новая гроза.
Быть может, она что-то упустила? Забыла проконтролировать?
Нет. Полина отринула эту мысль, как безумную, и сильнее прижалась к Эдику.
Глупости. Не случайно говорят, что вместе с беременностью приходит и паранойя…
* * *
Стас вынужденно сидел дома. Лечил разыгравшуюся простуду.
Однако простое сидение претило его деятельной натуре. Проштрафившийся прокурор притащил в постель ноутбук и искал развлечения в интернете. Всё лучше, чем думать о саднящем горле и заложенном носе. Бегло просматривал новости, преимущественно культурные. О серьезном думать не хотелось. И не только из-за болезни.
На работе ситуация сложилась крайне неприятная. Интересных и громких дел больше не доверяли. Исключительно бытовые преступления на почве ревности и пьяных ссор. Наверное, следовало и за это сказать спасибо. Шеф мог разъяриться до такой степени, что понизил бы некогда выдающегося сотрудника до краж и угонов. Но Стас сходил с ума от несправедливости. Затеял несколько бездарных ссор с коллегами. Кончилось тем, что, едва он явился в контору с насморком, его отправили на больничный. Основательно подлечить здоровье. Причем, не только физическое.
Но лечение и отдых не слишком помогали. Стас ненавидел всех и вся: начальника, коллег, Ларису Романову, история которой похоронила его карьеру. А особенно бывшую любовницу Кристину Харламову. Стас почти убедил себя, что это экс-помощница, а не он сам, провалила дело. Сделала всё, чтобы помочь выиграть выскочке Самойлову.
Признаться, Стасу с самого начала было глубоко наплевать, виновна Романова или нет. Будь у него возможность, он скрыл бы доказательства её непричастности к убийству жениха и засадил бы лет на двадцать. Лишь бы выйти победителем! И строить карьеру дальше! Он столь явственно представил злорадствующую Ларису, что почти не удивился, увидев её лицо на мониторе ноутбука. Лариса Романова широко улыбалась на фотографии, стоя на фоне… Стас поперхнулся чаем, когда сообразил, что изображено на картине. Ярость захлестнула мгновенно. Из ушей едва пар не пошёл.
Последующий час Стас искал в интернете статьи о ненавистной девчонке, хотя сам не понимал, зачем бередит рану. Всю подноготную бывшей подозреваемой он и так знал. Не иначе внезапно проснувшийся мазохизм заставлял кликать на одну ссылку за другой, смотреть на красивое лицо и читать глупые светские сплетни.
Стас почти созрел для того, чтобы оставить идиотское занятие, когда наткнулся на статью об отце Ларисы — Юрии Романове. Ею опубликовали после скандального ареста горе-банкира. Стас сам не заметил, как принялся внимательно читать текст, разглядывая фотографии: Юрия, его покойной (вернее, канувшей в неизвестность) супруги и их неудачницы-дочери.
А потом в комнате раздался вопль, и ноутбук завалился набок.
В конце материала была ещё одна старая фотография.
«Юрий Романов с дочерьми Полиной и Ларисой», — гласила подпись под снимком.
Вот только… только… Это было не лицо серой мышки, снимок которой хранился в деле. Со старой фотографии на Стаса смотрела юная Кристина.
Он сначала не поверил. Искал дальше. Дрожащие пальцы нажимали на клавиши, пока не открылась нужная статья — о гибели Полины Романовой. Но вышла заминка. Заметка оказалась без фото. Как и все остальные публикации на нужную тему. Стасу пришлось поиграть на собственных нервах еще около полутора часов, перелопатить уйму материалов, пока не нашлась публикация с цветным снимком юных влюбленных, погибших из-за чужой невнимательности на дороге…
…Стас позвонил на мобильный шефа. Но тот сбросил звонок. А потом ещё раз. И ещё. Пришлось наступить на горло самолюбию и набрать городской номер его секретаря.
— Алла, это Стас, — закричал он в трубку. Настолько громко, насколько позволяло больное горло. — Пожалуйста, соедини с шефом. Это очень важно!
— Он занят, — отрезала секретарша, не забыв грубое поведение Стаса в последнее время.
— Пожалуйста!
— Я передам боссу, что ты звонил, — пообещала Алла, но Стас понял, что она не собирается этого делать. — Лечись дальше, дорогой, — пожелала она ядовито и положила трубку.
Стас заскрежетал зубами от злости и кинулся к шкафу. К черту всех! Он сам поедет в прокуратуру, и шеф не сможет отвертеться от разговора. И тогда… тогда сестры Романовы за всё ответят!
…Стас так торопился, что не сразу почувствовал, что машина плохо слушается руля. А потом стало слишком поздно. Лишь одна мысль успела промелькнуть в голове.
О Кристине.
«Она почти никогда не проигрывала…»
* * *
«Трагическая авария оборвала жизнь прокурора Станислава Завойского. Его машина потеряла управление, упала с моста и загорелась. По словам коллег, Завойский находился на больничном с сильной простудой. Остается неизвестным, что заставило его выйти из дома и сесть за руль. Экспертизы продолжаются, но по информации нашего источника, основная версия — несчастный случай. Близкие погибшего исключают суицид, хотя в последнее время у прокурора были проблемы на работе после скандала с делом Ларисы Романовой. Напомним, это история...»
Наталья Носова оторвала взгляд от монитора и криво усмехнулась. Суицид? Любой, кто знал самовлюбленного Стаса, никогда в это не поверит. А вот версия с несчастным случаем звучала вполне правдоподобно.
Разумеется, Наталья прекрасно знала, что это чушь собачья. Однако человек, который свёл её с исполнителем, клялся, что парень — мастер своего дела. Испортит машину так, что ни один эксперт ничего не заподозрит. Главное получить к ней доступ, а остальное вопрос времени. Рано или поздно авто выйдет из-под контроля.
Впрочем, даже если вскроется диверсия, кому придёт в голову подозревать бывшую коллегу. У прокурора, выигравшего не одно крупное дело об убийствах, наберется не один десяток врагов. Наталья сама не раз слышала, как в зале суда Стасу грозили расправой и сами осужденные, и их родственники.
— Прощай, Стас, — шепнула она, разглядывая снимок бывшего босса, посмевшего вытереть об неё ноги и вышвырнуть из прокуратуры.
Несколько секунд спустя лицо Стаса на мониторе сменило другое. Ещё одного неприятеля. Точнее, неприятельницы.
— Что же мне с тобой делать, Кристина? — поморщилась Наталья, вновь пробегая глазами статью об успехах адвокатов Кристины Бердниковой и Эдуарда Самойлова.
Наталья была уверена, что, организовав ненавистной сопернице скандальный развод, вынудила её уволиться и покинуть город. Однако та умудрилась отсудить у неверного супруга кругленькую сумму и сойтись с мужчиной, которого Наталья была сама не прочь заполучить. Адвокат сумел привлечь её внимание на коротких свиданиях, закончившихся после появления фотографий с их страстным поцелуем. Ей ни разу не пришло в голову, что Эдуард нарочно «позировал» перед камерой.
Итак, Наталья считала, что отомстила Кристин. Но теперь… теперь…
Однако в миг, когда она продумывала детали дополнительного возмездия, зазвонил мобильный телефон, высветив номер старой конторы. Наталья чуть со стула не упала, услышав голос одного из замов шефа.
Неужели, её раскрыли?!
Но дело оказалось в другом. Наталья не верила ушам. Боялась поверить.
— Как вы смотрите на возвращения к прежним обязанностям? Нехорошо говорить нелицеприятное о покойных, но Станислав умудрился подставить прокуратуру и разогнать всю свою команду. Кристина, увы, не вернётся. Но полагаю, ваша предприимчивость ещё послужит нашему общему делу?
Конечно, она сказала «да». А отключив связь, снова посмотрела на снимок соперницы. С презрением, но без ярости. И прошептала:
— Так и быть, Кристина. Считай, что мы квиты…