Глава 1. Дворянское наследство

- Бабуль, а можно я разгребу завал на чердаке?! – свесилась с мансардного этажа, и попыталась докричаться до любимой старушки, моей подружки и «крыши» в одном лице. Получилось. Бабуля вышла из кухни и замерла под лестницей, ведущей на крышу, задрав голову.

- Да зачем тебе это надо, Ариша? Места, что ль не хватает? Вон какой домина.

- Теперь, когда я знаю, что тут творится, не смогу спокойно жить. Твои «сокровища» будут давить на мой мозг огромной глыбой. Удивительно, как на тебя вообще до сих пор потолок не рухнул.

- Ой, не выдумывай! Твой дед строил этот дом на века. Ещё твои внуки будут по этому чердаку скакать.

- Бабуль, ну пожалуйста, — заканючила, как маленькая девочка. Такое я могла себе позволить только с ней. Потому что знала, что она меня любит всякую: маленькой капризной врединой и серьезной рассудительной заучкой. – Я хочу себе тут убежище сделать.

- Какое ещё убежище? От кого прятаться собралась? Я и так тебя весь год не вижу, приезжаешь только летом, да ещё и на чердаке от меня хорониться вздумала.

- Так у меня учёба, ба. Не обижайся. Я тоже очень-очень по тебе скучаю. И обещаю быть всё время рядом, пока у тебя гощу. А чердаком буду пользоваться только в те часы, когда тебе не до меня. И ночью.

- Да когда ж такое было, чтобы мне было не до тебя? – всплеснула руками старушка.

- А когда ты идёшь в сарай и начинаешь там разговаривать со своими курочками, уточками, гусочками, поросёночком… - я захихикала, вспоминая уморительную картину перечисленных бесед. - Ба, это не претензия, просто каждому человеку нужна отдушина. У тебя она в сарае, а у меня будет на чердаке.

Бабуля махнула рукой и пошаркала назад в кухню, по-доброму ворча под нос. Значит разрешение получено. Поднялась на ноги и отряхнула пыль с одежды. Окинула взглядом фронт работы, и засучила рукава.

Для начала отсортировала откровенный хлам и вынесла во двор – будем баню топить, сожгу. Вернулась в свои будущие хоромы: шутка ли – целый этаж теперь в моём распоряжении, пусть и со скошенным невысоким потолком. И как я раньше до этого не додумалась? Ведь всегда мечтала иметь такое место, где смогу побыть наедине с собой, подумать, помечтать, и просто отдохнуть от социума.

Провозилась два дня: сметала паутину и пыль, мыла стены, пол и окна, расставляла немногочисленную мебель.

Покончив с объёмными работами, приступила к более мелким – предстояло разобрать содержимое мешков и коробок.

В мешках оказались старые вещи, которым я тут же вынесла приговор: в костёр! А вот в коробках нашлось много интересного. Перебрав советские журналы, газеты и фото, придвинула к себе небольшой фанерный ящик, перетянутый бечёвкой.

На крышке был написан почтовый адрес, – видимо его использовали под посылку. Кому и от кого — уже не разобрать. Безжалостно разрезала верёвку, сняла крышку и замерла.

Внутри лежали старые письма со взломанными печатями из сургуча, фото каких-то людей в старинных одеждах, а в самом низу – толстая тетрадь в твёрдом переплёте, украшенном металлической ажурной отделкой, некогда позолоченной, а теперь потемневшей от времени. Это творение рук человеческих было закрыто на маленький, но увесистый замок.

Высыпала содержимое ящика на пол. Переворошила. Ключа не было. Попыталась открыть варварским способом, подцепив отвёрткой, но мелкое металлическое изделие достойно выдержало пытку, так и не выдав чужие тайны.

Взяла находку и пошла за зов бабушки, которая напекла блинов и уже не первый раз пыталась вытянуть меня на чаепитие.

- Ба, а что это за тетрадь? Чья она? И где ключ? – пристала, едва переступив порог кухни.

Старушка задумчиво нахмурилась, взяла старинную вещицу в руки, повертела вспоминая.

- А где ты её нашла?

- В ящике из-под посылки.

- А… сразу бы сказала. Это наследство от моей бабки по материной линии. Она у нас была дворянкой. Ирмой её звали.

Бабуля вернула мне находку и стала разливать по чашкам чай.

Я уже думала, что на этом пояснение закончено, когда она ворчливо продолжила:

- Всё у нас не как у людей. Всем богатые родственники фамильные драгоценности оставляют, а нам один хлам достался… Но мама его берегла, — всё-таки память о предках. Рассказывала, как их раскулачивали. Её в то время, понятное дело, ещё не было, — это ей позже её мать рассказала, а уж она потом мне. Кого расстреляли, кого в ссылку отправили, где они всё равно сгинули… Ирма была старшей дочерью этого несчастного семейства. Красивая была в девках, глаз не отвести. К тому же сообразительной оказалась. Приглянулась она командиру революционеров, что расстреливали её родственников. Он её, приставленную к стенке, замуж позвал, а она взяла, и согласилась.

- Да как она могла после всего, что он сделал?! – моему удивлению и возмущению не было предела.

- Ты не спеши судить, внучка. Она ведь этим не только себе жизнь спасла, но и младшей сестре. Той, бедненькой, и так досталось – её солдаты успели попользовать. Взрослые мужики совсем молодую девушку… Ироды! Она на почве этого умом тронулась… Так что старшая сестра, можно сказать, себя в жертву принесла. Нельзя её осуждать.

- Всё равно я не представляю, как можно жить с тем, кто убил твоих родителей. Да я б собственными руками его задушила. Или отравила.

- Так она и отравила, — усмехнулась бабуля. – Только грамотно это сделала. Так, что никто не догадался. Медленно травила, на протяжении нескольких лет.

- Вот за это хвалю!

- Не стоит. Ведь она человека жизни лишила.

- Да какой он человек, ба?

- Какой-никакой, а человек. Не в праве мы решать кому жить, а кому умирать. Расплата за это неминуема.

- Ой, ба, перестань! Сколько убийц по миру ходят безнаказанными…

- Откуда ты знаешь, что они не поплатились за свои деяния? Если их милиция не поймали, это не значит, что они своё не получили. – бабуля упорно не хотела милицию называть полицией, и мы с этим смирились и не поправляли. - У каждого действия, Ариша, есть противодействие.

- Бабуль, ты где таких мудростей нахваталась? Опять реалити насмотрелась? Там же всё неправда, постановочное. Вот вроде бы длинную жизнь прожила, а наивная как ребёнок. – я хмыкнула.

Старушка обиделась.

- Можешь называть это как хочешь, но там иногда умные вещи говорят. И то, что наши действия возвращаются к нам этим… как его… бумером…

- Бумерангом, ба...

- …точно, им самым… это истинная правда. Вот тебе пример из жизни: мой дед-революционер истреблял дворян, а в итоге истребил собственный род.

- Это как? Вот же мы, живые, на кухне сидим.

- Мы то живые, да только к нему не имеем никакого отношения. Он ведь только по бумагам был отцом моей матери, а на самом деле она родилась от другого мужчины. Не хотела моя бабка Ирма от этого ирода детей иметь, и не родила. От другого приблудила. Только перед своей смертью в этом дочери созналась.

- Ну хорошо, а бабка-то чем поплатилась за то, что мужа отравила? Она ведь своей смертью умерла, насколько я знаю.

- А тем, что детей больше иметь не могла. Потому её замуж после смерти мужа никто и не взял, хоть и красивая была… Да ещё и нам это «наследство» оставила: в роду девки одни, ни одного носителя фамилии.

- Ерунда всё это, бабуль. Предрассудки.

- Ерунда, да не ерунда. У всей нашей ветки родовой только один ребёнок рождается.

Я задумалась. А ведь и правда. Мама вон сколько не билась, по врачам ходила, по бабкам ездила, а второй раз так и не смогла забеременеть. Одна я у неё была. Как и она одна у бабули. И бабуля одна одинёшенька – ни братьев, ни сестёр.

- Ба, так что с тетрадью? – похлопала ладонью по дворянскому наследству.

- А, дак это дневник Ираиды, — младшей сестры Ирмы. Так что можно сказать, что это записки сумасшедшей.

- А ты читала что там написано?

- Нет, конечно. Никто не читал. Он же закрыт. Да ещё и в металлическую оправу закован, как в панцирь. Я, когда девкой была, пыталась замок сорвать, но он не поддался. Раньше умели делать, не то что сейчас…

Бабулю, судя по осоловелому взгляду, унесло в воспоминания о молодости, когда на все товары давалась почти пожизненная гарантия. Но, слава богу, вернулась:

- Да и что там читать? Наверняка ничего интересного. Что могла написать умалишённая?

- Так она что, прямо буйная была что ли?

- Ну почему сразу буйная? Как раз таки тихо помешанная. Молчаливая. Мама её немного помнила. Рассказывала, что она никогда с этой тетрадкой не расставалась. Ключ на шее на верёвочке носила, вместо креста. Любила днями напролёт в лесу гулять. Да там и сгинула. Ей тогда было немногим больше, чем тебе сейчас. Бедная девка! Так ничего хорошего в жизни и не увидела.

- А как же дневник у нас оказался, если он всё время при ней был?

- Вот только его в лесу и нашли — всё, что осталось от неё. Потому и хранили эту тетрадь.

- А можно я его заберу с собой в город и попытаюсь открыть?

- Да забирай, чего уж там. На семейную реликвию он всё равно не тянет.