Глава 3. Записки сумасшедшей

- Наташ, не смешно. Ей, между прочим, столько же было, сколько нам с тобой сейчас. Никому не пожелаю такого начала взрослой жизни.

- В те времена шестнадцатилетние девчонки уже своих детей имели. Так что, по факту, твоя родственница ещё в девках засиделась.

Покачала головой. Хотя чему я удивляюсь? Это для меня она не чужой человек, а Татка её воспринимает как исторический персонаж.

- Тогда все так жили, Тат. Ранние браки были нормой.

- Вот именно. А ещё про наше поколение говорят, что мы распущенные.

Прихватив с собой недопитый чай и вазочку с печенюшками, перекочевали на диван в моей комнате.

С замирающим сердцем вставила ключик в замок и повернула. Щелчок, ещё один и дужка выскочила из отверстия. Отложила главную тяжесть дневника в сторону. Татка тут же подхватила.

- А он случайно не золотой? – потёрла замок об обивку дивана. – Почему такой тяжёлый? Вот было бы круто!

- Вряд ли. - охладила я её пыл. – Был бы золотым, в войну бы в скупку сдали. Тогда даже семейные драгоценности меняли на продукты…

- Ты права. – подруга немного расстроилась и потеряла интерес к не оправдавшему надежды предмету старины. Заинтересовалась содержимым, заглянув в дневник. - Ну что там?

- Да пока только стишки, да всякий детский лепет.

- Так листай дальше. Что там по датам? Когда её это... к взрослой жизни приобщили?

С укором посмотрела на бессердечную девицу.

Пролистала больше половины тетрадки в поисках нужного года.

- Вот. Нашла день её совершеннолетия.

- Рин, ты издеваешься? Ну что там может быть интересного? Или её прямо в день рождения того...? Нет? Тогда ищи 24 октября 17 года, и последующие даты.

Подруга отставила чашку, улеглась на диван, потеснив меня ногами, положила руки под голову и приготовилась слушать.

Вздохнула, глядя на этот обнаглевший подарок судьбы. Ладно, то, что интересно мне, потом прочитаю, когда уйдёт эта озабоченная.

Но сколько не листала, так и не нашла октябрьские записи. Дневник обрывался на последнем дне сентября, а дальше шла дата 17 марта 1919 года.

- Тут вообще нет октября. И не только его. Больше года пропущено. Возможно, записи кто-то специально удалил, чтобы не травмировать девушку воспоминаниями.

- Ну вот! Зря губу раскатали. - подруга вздохнула и села.

- Подожди. Может позже об этом есть упоминание. Бабуля рассказывала, что у Ираиды, после того как это случилось, с головой стало не в порядке. Это объясняет, почему ей было не до записей. Но, по словам моей прабабушки, перед тем как исчезнуть, девушка с дневником не расставалась. Не могла же она его просто носить и ничего не писать? Хотя… это, наверное, уже и было в девятнадцатом году…

Пробежала глазами по первым записям после перерыва. Просто даты и монотонное перечисление дел, которыми девушка занималась. От текста так и веяло заторможенность и апатией.

- Всю жизнь мечтала почитать записки сумасшедшей. – возмутилась подруга, и потеряла к дневнику интерес, переключившись на печенье.

- Да подожди ты! Там с её сумасшествием не всё так однозначно. Девчонка буйной не была, просто в себе замкнулась. Вон и текст адекватный. Скучный, но логичный. Может она вообще с ума не сходила. Подумаешь, молчала. Мог ведь шок так затянуться.

- На целый год? – с набитым ртом подковырнула ехидина.

- Я, конечно, не психиатр и точный диагноз поставить не могу, но мне почему-то кажется, что у неё был посттравматический синдром с нетипичным течением. Люди разные, и реакция на сильный стресс тоже может быть разной. А возможно, она даже не помнила о том происшествии. Такое бывает, когда мозг блокирует сильный раздражитель. Вот чувствую, что не была она дурочкой, и что за её исчезновением скрывается какая-то тайна.

- Ох и фантазёрка ты, Аринка. Ну ладно, читай. – снизошла королева, закидывая в рот последнюю печенюшку. И уточнила: - Только не стишки и не про природу.

- А тут и нет больше стишков. Записи, похожие на распорядок дня, и рисунки какие-то мрачные. Видимо чувство прекрасного у бедной девушки погибло после той мерзости, что с нею сотворили.

Мы уставились на чёрный лес, нарисованный карандашом.

- А она неплохо рисовала. – прокомментировала Тата. – У девчонки явно был талант.

Пролистала несколько таких рисунков.

- Ты заметила, что на некоторых картинках есть светящиеся глаза? – чуть взбодрилась подруга. - Что это может значить?

- Заметила. Понятия не имею. Я не умею читать по рисункам.

- А может она их видела в лесу?

- Мне кажется, если бы она их там увидела, то следующего рисунка не было бы. А тут ещё записей прилично... Вот! Нашла!.. Я была права! Сама посмотри:

- Вот и объяснение! Она потеряла память! Отсюда и странное поведение. А нежелание общаться может быть продиктованное страхом, который она испытывала, не понимая причины.

Подруга на меня внимательно посмотрела.

- Может тебе на психфак перевестись? Ты же прирождённый психиатр! Сквозь время суметь поставить диагноз! Это тебе не семечки под подъездом лузгать! Тут талант нужен.

- Хватит издеваться. Может диагноз и не соответствует действительности, зато он делает понятными те события.

- Ну, предположим. А дальше-то что?

- А дальше мы будем читать дальше.

- Хорошо. Только теперь это буду делать я. – «обрадовала» подруга, забирая у меня дневник. - А то с тобой мы тут до китайской пасхи просидим.

- Нет такого праздника.

- Зато изречение есть. – с видом знатока заявила вредина.

Пролистнула несколько страниц. Но после скудного откровения записи вновь обрывались, и их заменили сплошные рисунки: лес, волки.

- Я, конечно, не психиатр, — заключила Татка, рассматривая графику, — и даже не психолог, но, кажется, её сожрали волки.

Я извернулась и пролистнула дальше. Ехидно прокомментировала:

- И следующие записи, видимо, тоже писали они.

Подруга вздохнула.

- Ну извини, не подумала.

- Читай давай, раз вызвалась.

Подруга огрызнулась:

- А тебе глаза на что даны? Явно не для того, чтобы ими в мальчишек стрелять. Иначе бы сейчас фигнёй не занималась, а загорала где-нибудь на Сейшелах.

- А ты тогда почему здесь, а не там? Прицел сбит?

Татка ни капли не обиделась, - так мы довольно частно друг друга поддевали. Большей частью, конечно, она. Но и на меня иногда находило «затмение».

Подруга закатила голубые глазищи, вздохнула, и с видом знатока пояснила:

- Чтобы отдыхать на островах одних красивых глаз недостаточно. Нужна смазливая мордаха, округлости в нужных местах и ноги от ушей. Куда уж мне, штакетнику, тягаться с вами, красотками. Таких, как я, в кино раз в год сводят и то спасибо.

- Ой, не прибедняйся!

- А я не прибедняюсь, — констатирую факты… Но даже с этими данными у меня есть Серёжка. А у тебя только вот это …дворянское наследство.

Моя любимая штакетина под разглагольствования продолжала листать дневник, следя за текстом в пол глаза. Но так как глаз у неё был намётанным, — как она сама любила говорить, то безошибочно выцепила важную информацию.

Молча пробежав взглядом по строкам дневника, подруга присвистнула.

- Не хочу тебя расстраивать, но, похоже, твоя двоюродная прапрабабка не просто так в лес ходила…