Глава 4. Хозяева подземелья
- Ой, медведь!
Косматая тень глухо зарычала, и рык этот был удивительно схож со смехом человека, которому давно не доводилось открывать рта.
- Милена тоже меня так называла, - тень росла, и в свете лампы все больше проступали очертания крупного мужчины, но они все еще были неясны, зыбки, как видения в тумане, когда не разберешь, на самом деле в нем кто-то прячется или от страха разыгралось воображение.
- Дядька Вокан?! – Палерий больше полагался на слух, чем на глаза. Водил лампой туда-сюда, но никак не мог понять, кто же на самом деле стоит перед ним: человек или призрак?
- Он самый, он самый, – медведь черными провалами глазниц уставился на управляющего. - А ты кто?
- София, - Палерий задвинул девушку себе за спину, – ты его видишь?
- Д-да, - не сразу ответила Софья, поскольку следила за тенью, двигающейся по кругу. – И это точно не человек. Призрак.
В этом она больше не сомневалась: когда Вокан проходил мимо, она ощутила ледяной холод. Ей даже пришлось обхватить себя за плечи. Тихий треск за спиной заставил Софью оглянуться и онеметь от страха – по стенам быстро расползалась изморозь.
- Призрак, - изо рта Палерия вырвалось облачко пара. Управляющий, то ли защищаясь, то ли пытаясь отогнать сгустившиеся тени, выставил перед собой на вытянутой руке лампу.
- Погоди-погоди… - Вокан, попав в круг света, сделался прозрачным: через него явственно проглядывался каждый камешек на стене, что теперь сделалась колючей от льдинок. – Мне лицо твое знакомо…
Палек взлохматил гладко зачесанные волосы, уронил их на лоб и выразительно шмыгнул носом. Хотя перед ним стоял призрак, сын кухарки не удержался от широкой улыбки: увидеть воина, заменившего ему отца, пусть и в ином, устрашающем виде – это ли не счастье?
- Палек?! Палек, мальчик мой! – медведь кинулся обниматься, но тут же отпрянул. Волосы и одежда Палека покрылись инеем, а тот зябко поежился.
- Холодно нам, - печально качнул головой Вокан.
- Нам? – переспросила Софья, а когда медведь перевел на нее взгляд, отступила назад. До того было жутко смотреть в пустые глазницы.
- Как же так? – Палерий не замечал страха своей спутницы. Обескураженно поднес ладонь к голове и почесал макушку, как, видимо, еще с детства делал в минуты удивления. С волос посыпались мелкие снежинки. – Почему никто и никогда не рассказывал, что здесь живут призраки? О таком молва разнеслась бы моментально!
- Вы захотели нас послушать, – от стены отделилась еще одна фигура – тоненькая, с двумя косичками. Острые плечики, фартук чуть ли не до пят. – И мы пришли…
- Зуйка?
- Я помню тебя, малыш, - она потянулась и щелкнула Палека по носу. Так же, как делала когда-то в его далеком детстве.
- Но мы даже не знали о вашем существовании! – управляющему было не по себе от ледяного прикосновения, но он не отшатнулся, позволил призраку выразить свои чувства. Губы девушки растянулись в улыбке.
- Вы оба захотели услышать свидетелей последней Волны, - Зуйкина ладонь скользящим движением опустилась вниз и накрыла кулак Палерия, в котором тот зажимал жемчужину. Вот они мы, спрашивайте.
- Спрашивайте… - эхом повторил медведь.
- Мне жаль, дядька Вокан, что тебе не удалось выбраться, - печаль сквозила во взгляде Палека. – Я до последнего лелеял надежду, что ты жив, просто прячешься где-то, как и я.
- Нет, я не успел. Бежал со всех ног, но Волна ударила в спину и завертела. Я захлебывался, тонул, а сам плакал о Милене, до которой так и не добрался, о Велице, которую даже не поцеловал на прощание. Знал бы я, что больше не увижу их…
- Она тоже жалела, что не остановила вас, позволила уйти, хотя чувствовала, что не успеете, - Софья выступила вперед, давая хозяевам пещеры рассмотреть себя в свете лампы.
- А ты кто?
- Я… я племянница Велицы. Дочь ее сестры Радуцы.
- Стало быть, она добралась до сестры?
- Да, добралась, - Софья бросила короткий взгляд на Палерия. И Вокан ее понял, не стал говорить лишнего.
- И корзину с королевскими гостинцами принесла?
- Принесла…
Рука медведя потянулась к ее лицу. Кончиками пальцев он провел по щеке Софии, и кожа тут же онемела от холода.
- Красивая. Как и твоя мать. Кузнец тоже, стало быть, жив?
- Жив. Болеет все. Он гостинец тот до сих пор бережет.
- Завидовал я ему. Велица скрывала, но я видел, что она все еще любит его.
- Нет-нет! Все ее мысли были только о вас. Жаль, что она так и не вернулась, иначе я привела бы ее сюда.
- Я знаю, что моей Велицы больше нет, - Вокан печально качнул головой. – И я до сих пор оплакиваю ее смерть.
- Откуда вам знать? – Палерий нахмурился.
- Мы знаем… нет, не так… - подала голос Зуйка, - …мы чувствуем, кто из людей, с кем мы когда-то хороводились, жив, а кто нет… Вот мамки моей точно уже нет. Следом за мной померла. А брат и отец живы. И бабушка жива, хоть и старенькая совсем.
- И знание, что моя Велица лежит где-то там, не дает мне покоя, - Вокан перевел взгляд на Софию. – Прошу, отыщи ее тело и похорони с положенными обрядами. Ты ей жизнью обязана. Дай нам встретиться у врат двенадцати богов. Негоже хорошему человеку не услышать прощальных молитв и не получить достойного места погребения. Замолви над ее прахом и за меня словечко, поскольку море стало мне могилой.
- А мне огонь погребальным костром, - вставила свое Зуйка.
- Да где же погибла Велица, где? – Софья думала, что сейчас у нее расколется голова. Она, как и родители, верила, что кормилица короля жива, просто какие-то обстоятельства не дают ей вернуться. Может быть, она просто не может найти дорогу домой, поскольку семья долго колесила по Дамарии, прежде чем осесть в Гремыках. Такое же могло случиться? А теперь все надежды на встречу с родным человеком рухнули.
- Где нашла свою смерть Велица, мы не знаем, нет, - Зуйка теребила косу и все время оглядывалась. Как будто служанку что-то беспокоило. Софье передалось ее волнение, и она тоже начала прислушиваться к звукам. Не слышно ли чужих шагов или непонятного шороха? Не мелькнет ли какая тень? Но нет, ничего не происходило, кроме потрескивания льда на камнях, который ширился и расползался в разные стороны. Палерий заметил беспокойство своей спутницы, встал ближе, обнял за плечи.
– Мы только чувствуем, жив человек или нет, - Вокан почесал затылок. Посыпался мелкий снег. – Я сам не понимаю, откуда такое ведомо. В день, когда Велицы не стало, мне хотелось выть…
- А ты и выл, - с укоризной произнесла Зуйка. – Всех охотников распугал. Король как раз сюда прибыл.
- Мне бы покой обрести, а? – жалобно произнес Вокан. - Сердцем прошу, найдите мою Велицу.
- Измаялся он весь, - Зуйка ласково посмотрела на медведя. - Помогите хотя бы ему. Про себя молчу: пока жив доктор Фурдик, мне отсюда не вырваться. Это же он, лиходей, убил меня. От жаркого огня ни косточки не осталось...
- Как это, доктор Фурдик жив? Вы что-то путаете! – София чуть не расплакалась. Только хотела спросить о Милене, но надежда тут же сменилась досадой: призраки, оказываются, тоже ошибаются. Как теперь им доверять? - Я точно знаю, что Фурдик мертв. Мне об этом сын Таллена Третьего рассказал, он и могилу его видел! Зачем принцу врать?
- Нет его среди мертвых, нет! - Зуйка топнула ногой, и по выбеленной инеем земле поползли мелкие трещины. Будто на реке лопнул лед. - Я бы давно пела на небесах вместе с девами Веры и Добра! Мне так не хватало их при жизни. А я, дура, не о том думала, не тем богам служила. Хотела денег за чужую тайну, а получила нож в сердце. Фурдик с братом королевы сговорился, что будет служить ему и рассказывать обо всем, что творится в замке, а тот добьется разрешения вернуться ко двору. Глупая я, - девушка зло дернула себя за косу, - и попросила-то всего ничего за молчание…
- Если доктор жив, я обязательно его найду! – Софья поклялась самой себе, что вытрясет всю душу из Фурдика, но допытается правды. И если старый доктор организовал собственные похороны, то тайна, которой он владеет, смертельно опасна.
«Собственную косу готова отрезать, если я ошибаюсь: не было никогда у Донны ребенка! Не было! Божечки! А почему бы мне не спросить о сыне Милены у призраков?»
- Дядюшка Вокан, а вы не подскажете, что стало с малышом, родившимся в ту ночь? Жив ли он?
- Если погибла Милена, то как выжить младенцу? – резонно заметил Палек, но по глазам Софьи понял, что не все знает о страшных событиях во время последней Волны.
Зуйка, с интересом ожидая ответа, тоже повернулась к Вокану. Тот пожевал губами, словно что-то выискивал в памяти.
- Мальчик! А ведь точно: перед самой Волной родился мальчик! А я и забыл…
- Жив или нет? - Софья подалась вперед, но Палерий удержал ее, не позволил близко подойти к медведю. Как от сильного мороза защипало нос и щеки.
- Жив. Точно жив, - Вокан улыбнулся с облегчением.
- А сын королевы жив? - Софья не стала спрашивать, был ли второй ребенок. Из ответа призрака прояснится, родила королева или нет.
- Не могу сказать… - после долгой паузы ответил погибший воин.
- А он вообще был?
- Ты бы еще спросила, жива ли собака, что брехала на соседней улице, - Зуйка хлестнула Софью своей косицей, и на руке появился след как от ожога. Холод тоже обжигает. - Говорю же, мы чувствуем только тех, кого видели или знали.
- А Милена жива? – Палек задал тот вопрос, который не решалась спросить София. – Ее-то вы точно знали и видели.
- Я нет, - Зуйка отвернулась. – Знать не знала никакой Милены, пока Вокан о ней не обмолвился.
Служанке не понравился тон Палерия, а управляющий «Жабьим болотцем» просто волновался. Даже голос сорвался до высокой ноты. Юная госпожа, помогавшая когда-то сопливому мальчишке, оказывается, родить успела…
Вокан закрыл лицо ладонями. Его зашатало, будто ветер толкал из стороны в сторону.
- Жива или нет? – в отчаянии выкрикнула Софья, видя, что призрак теряет очертания, вот-вот превратится в бесформенную тень.
- Жива или нет, - ответил Вокан. Или это камни прошелестели, срываясь со стен?
Под порывом затхлого ветра дрогнул огонь лампы в руках Палерия и погас.
- Что-то не так, - Зуйка крутанулась вокруг своей оси, роняя ослепительно белые, светящиеся в темноте точно светляки, снежинки, и исчезла следом за медведем.
- Бежим! – крикнул Палек и схватил Софью за руку. Земля под ними сотряслась, будто какой-то великан попытался выбраться из недр. На его рев жутким эхом отозвались пещеры. Где-то в глубине скалы грохнуло и потянуло гарью.
- Что это?! – прокричала София, кашляя от дыма, который струился ото всюду: из каждого проема, из каждой щели.
- Я не знаю! Но мы выберемся, обязательно выберемся! – если бы не Палерий, уверенно тянущий за собой Софью, она непременно заблудилась бы и встречала гостей замка таким же неприкаянным привидением, как Вокан и Зуйка.
Когда они, кашляя и растирая глаза от едкого дыма, вывалились из пещеры, к ним навстречу бежали растревоженные Ремма и Кася. Ремма обняла Палерия и, уткнувшись лицом в его грудь, запричитала, глотая слезы:
- Как же сильно грохнуло! Я уж думала, больше не увидимся! Что я бабушке сказала бы?! Не уходи больше никуда без меня!
- Ой, это было так страшно! – Кася от возбуждения тараторила. - Земля затряслась, а главная башня вдруг накренилась, и из-под нее как полыхнуло! Мы испугались, что вы там заживо сгорите!
- Какое пламя? Откуда ему взя… - Палерий недоуменно оглянулся и замер, так и не договорив.
Высокая башня, над которой некогда вилось королевское знамя, стояла на месте. Ни следов разрушения, ни наклона. Но освещалась она невероятно ярко, поскольку сразу за ней бил в небо столб пламени.
- Боги! Источник огня проснулся! – восхищенно произнес Палек, догадываясь, что вместе с жаром в замок вернется жизнь. Оживут замерзшие сады, вновь зацветут розы, а по стенкам примется виться плющ. – Что же такое должно было произойти, чтобы все вспять повернулось?
Точно в ответ на его вопрос кто-то очень большой и грозный издал протяжный звук, заставив напуганных путешественников бежать к выходу из крепости. Там они сделались свидетелями еще одного, не менее грандиозного события: фигура каменного ящера над главным входом в замок зашевелилась. Кольца гибкого тела пришли в движение, стряхивая с себя пыль годов, раздвоенный язык лизнул воздух и пропал в пасти.
«Король велик!» - ветер, порожденный шипением рукотворного дракона, ударил в лицо, взметнул волосы и заставил задохнуться от невероятности происходящего.
Палерий и его подопечные застыли с раскрытыми ртами, не в силах отвести глаз ни от извивающегося ящера, будто стремящегося вырваться из каменных оков и взлететь, ни от ревущего пламени, обжигающего холодные камни и согревающего своим дыханием подземелье. И никто из четверки не заметил, что площадь перед замком накрыла огромная тень. Лишь воздушная волна, вдруг задравшая юбки вверх, заставила девушек обернуться.
Над их головами висела черная виверна. Ее бьющие воздух крылья загородили полнеба, а взгляд невыносимо желтых глаз хищно скользил по столь мелким против нее людским фигурам.
Словно в страшном сне София наблюдала, как дракон вытянул мощную лапу, и черные, отполированные до блеска ногти клещами сомкнулись под ее грудью. Рывок, и ящер с жертвой взвился ввысь. Из-за сильного сдавливания не в силах ни вздохнуть, ни закричать, София краем глаза заметила еще одного человека, который никак не должен был здесь оказаться: у лестницы, в том самом месте, где начиналась тайная тропа, замер лорд Эрли-Как-Его-Там-Асдиш.