Глава 5. Похититель
Выплывая из забытья, первое, что почувствовала Софья - боль в груди. Ни вздохнуть, ни выдохнуть. Создавалось ощущение, что под ребрами торчат ножи - по одному с каждого бока.
Придя в себя в полной темноте, Софи осторожно провела ладонью по телу и зашипела: ножей не оказалось, но возросла уверенность, что стоит ей раздеться, как увидит огромные синяки и кровоподтеки. Тут же яркой вспышкой ослепило воспоминание о черных когтях виверны, хватающей ее и несущей ввысь.
«Меня похитил ящер!» - Софья резко села и задохнулась от болезненного прострела. Чуть передохнув, она приняла наиболее удобную позу, чтобы не причинять себе страдания, и огляделась (насколько это позволила сделать кромешная тьма). Ни намека на окно или дверь, выдающую себя полосой света у порога.
«А существуют ли здесь двери? Если я нахожусь в пещере, то…»
Потолок, где Софи ожидала увидеть дыру для виверны, тоже ответил темнотой.
Боясь сделать лишнее движение, пленница прикоснулась к своему ложу: упругий тюфяк, и далеко не из соломы, гладкие простыни, на ноги наброшено ворсистое покрывало. И как же все это хорошо пахнет!
Если до того воображение рисовало пещеру, куда ее притащил ящер, то по наличию постельного белья можно было заключить, что похитители оставили ее в людском жилище, а судя по изысканному запаху и качеству простыней далеко не в бедном.
«Кто? Кто осмелился похитить меня? Неужели лорд Эрли-Как-Его-Там-Асдиш?» - вспомнив его широко распахнутые глаза, в которых сквозило удивление, Софи посчитала последний вопрос глупым. Незачем ему ее похищать. Совсем незачем. Позвал бы только, и она, не задумываясь, пошла бы сама, настолько сильно он въелся в ее сердце.
Первая любовь она такая.
«Если не Гад, тогда кто?» - вопросы роились в голове, рождая предположения одно страшнее другого. Грасия Кордович? Ей-то зачем? Да еще с помощью дракона. Не слишком ли много чести для серой мыши? Нет, здесь кто-то покрупнее…
Принц? Этот уж точно давно забыл о случайной партнерше по танцам. За два года ни намека на желание продолжить знакомство. Приятное воспоминание, закончившееся вкусом горечи. Кто захочет водиться с бастардом вора и взяточника, каким оказался лорд Мирудский? Все, что ни делается, делается к лучшему. Сестре и брату следует держаться подальше друг от друга.
Правда, однажды во время бала, на который ожидаемо Софья не пошла, принесли целое ведерко мороженого, но при нем ни записки, ни намека на пославшего лакомство. Вот и гадай: Дрейг или не Дрейг.
«Эх! Знал бы ты, что я твоя сестра!»
А может, кто-то в трактире углядел сходство с Миленой? Палек, вон, не догадался. Выходит, не так сильно она похожа на маму?
Рассуждения рассуждениями, но София не теряла времени и продолжала себя исследовать. Сдвинув покрывало, с облегчением выдохнула (пусть выдох и был болезненным) - ее не раздели. На месте и шерстяная юбка, и штаны. Даже мягкие полусапожки не сняли. Невероятно трудно было дотянуться до голенища, но Софья сжала зубы и, превозмогая боль, все-таки убедилась, что кинжал Дарила при ней.
Никогда и никому она не рассказывала, что еще со времен юности взяла себе за правило без оружия в незнакомые места не соваться. Ларий, выслушав и поняв, что так сестре сберечь честь будет спокойнее, подарил небольшой нож, считая, что такой, почти игрушечный, ей придется по руке, но София положила глаз на Беркута – настоящее оружие, способное защитить, а не оставить царапины. Вот и сейчас знание, что кинжал с ней, немного успокаивало. Вид слабой женщины сыграл с похитителями злую шутку: им и в голову не пришло обыскать свою жертву.
Слово «жертва», применимое к себе, покоробило и заставило действовать: переложить Беркут в рукав, чтобы он легко выскользнул в ладонь. Случай применить кинжал еще представится - в этом Софья не сомневалась. Из добрых побуждений на человека ящера не натравливают.
Лихорадочные размышления тем не менее привели к выводам, пусть и звучащим нелепо: если в Драконьем замке вдруг обнаружился лорд Асдиш, значит, он за ней наблюдал. С чего бы ему появиться именно тогда, когда леди Мирудская решила посетить столь далекое от столицы место? Сидел бы рядом со своей Грасией и миловался. Так нет, бегал по тайным ходам и что-то вынюхивал. Не слишком ли много совпадений, чтобы посчитать их случайными? И самое главное доказательство: не зря же из трех девушек похитили именно ее?
Тут же пришло на ум давнее событие: пропажа первого дневника, который вдруг нашелся среди учебников. И хоть в нем не указывалось, кто родился у Милены, знание того, что фаворитка носила под сердцем ребенка, теперь смело можно было отнести к разряду тайн. Из разговора с Палеком Софья, любящая порассуждать, выудила еще одну подсказку: кто-то намеренно убирал людей, знающих, что фаворитка родила. Если бы не управляющий «Жабьим болотцем», который мальчишкой спасся от карательного отряда, на свете не осталось бы ни одного свидетеля пребывания Милены в качестве любовницы Таллена Третьего. Леди Шер выгнали до того, как у Милены случилась страсть с королем, доктор Фурдик, чтобы обезопасить себя, организовал собственные похороны, а кухарку, мать Палека, спалили вместе с деревней. Кто еще знал Милену? Велица? Кормилица короля тоже где-то нашла свою смерть.
«Как же вовремя семья Вежанских покинула деревню и отправилась колесить по Дамарии! Бегство спасло их от гибели».
По мере того, как вычеркивались из опасной игры фигуры, вопрос «Кому выгодно?» обрел очевидный ответ: королеве и ее брату. Софья последний свидетель, который подлежит уничтожению.
- Но почему похитили сейчас? Почему не трогали в монастыре? - спросила она сгущающуюся вокруг нее тьму (у страха глаза велики) и тут же сама себе ответила: - Да потому, что ты, глупая, никогда не покидала пределов школы. О тайных походах через портал никто не догадывался. А тут впервые за два года выехала и сразу отправилась куда? В то место, к которому не следовало стремиться, чтобы не вызвать интерес к себе.
Она спустила ноги с кровати. Мягкий ковер подтвердил, что жертва похищения находится в богатом доме. Словно древняя старуха, держась за бок, где когти ящера нанесли наибольший ущерб, она сделала пару шаркающих шагов и замерла: откуда-то из темноты послышался скрежет. Неприятный, заставляющий морщиться и сжимать зубы: кто-то намеренно водил железом по камню.
Софья напряглась, моментально забыв о боли. Беркут ладно лег в ладонь.
Кто пожаловал? Королева или ее брат?
- Дыши, Соня, дыши, - приказала она себе. - Лучший способ обороны - нападение. А потом ты побежишь, и как можно быстрее.
Некстати вспомнились призраки на Сипун горе, кричащие, что за «чужачкой» ходит смерть. Эти слова сильно подействовали на нее, но еще сильнее на Бохарта - тот от страха поскакал аж через три ступени.
Хрустя каменной крошкой открылась тяжелая дверь, слепящий свет заставил зажмуриться, но Софья успела разглядеть и злобно дышащего человека, и топор в руке.
«Смерть. Вот она!» - паника взвилась огненным смерчем, и Беркут полетел в черную, на фоне яркого света, фигуру. Мужчина со стоном схватился за плечо и выронил топор. Тот глухо ударился об пол.
- Леди Мирудская, что вы творите? - спросил незнакомец свистящим шепотом. И только тут до Софи дошло, что она едва не убила лорда Эрли-Как-Его-Там-Асдиша.
«Почему шепчет?» - эту мысль метательнице ножей додумать не дали: с противоположной стороны помещения в еще одной двери завозился ключ, и Софья обернулась на нее. В комнату шагнул второй мужчина, но уже не с топором, а со светочем в руке. Брата королевы Софи узнала сразу же.
«Вот в кого следовало метнуть Беркута!»
Увы, надежда узнать, враждуют лорды между собой или действуют заодно, не оправдалась. Когда София перевела глаза на Эрли-Как-Его-Там-Асдиша, того и след простыл. Но что еще больше потрясло - она не обнаружила ни следа от скрежещущей двери: перед ней высилась стена, плотно увешанная гобеленами. Ни каменной крошки на полу, ни сдвинутого тяжелой створкой ковра.
«Портал? Асдиш умеет открывать портал?»
- Как вижу, вы уже пришли в себя? - спросил лорд Гванер.
И как Софья могла перепутать лорда Асдиша с братом королевы? Этот намного тоньше, а потому при равном росте кажется выше. В отличие от Гада, у него волосы светлые и длинные, лежат на плечах гладким шелком. Красив, но совсем другой красотой. Если у Эрли черты лица, пусть и умело, но будто вырезаны из камня, у этого отлиты из металла. Острый нос, удлиненный подбородок, капризные, четко очерченные губы, которые сейчас, когда пленница молча рассматривает похитителя, змеятся в улыбке. Поставив подсвечник на невысокий столик у камина, Гванер сел в глубокое кресло, жестом руки предложив своей «гостье» устроиться на диване.
Она не осталась в знак протеста стоять столбом посреди вполне уютной комнаты с плотно зашторенными окнами - спина болела и страшно хотелось принять иное положение.
«Лучше бы лечь, но…»
- Прошу прощения за необычный способ приглашения в мое уединенное жилище, - Гванер, не переставая улыбаться, следил, как Софья преодолевает те несколько метров, что отделяли ее от дивана. Стараясь держать спину прямо, она не сумела скрыть гримасу боли.
- Вы бы за мной еще отряд гвардейцев послали, - устраиваясь на мягком, прошипела Софья.
- А ведь мог, - кивнул головой похититель, – вывести на глазах у всего монастыря в кандалах, накинув на хорошенькую головку мешок. То-то было бы пересудов! Что ж, я выбрал иной путь - дождался, когда птичка сама выпорхнула из гнезда.
- За что же меня в кандалы? – поморщилась Софья, подкладывая под бок подушку. Она ненавидела, когда мужчины говорили о «хорошеньких головках и птичках». В нынешней ситуации слащавые определения звучали как-то особенно фальшиво.
- Не за что? А если хорошо поразмыслить? - лорд Гванер тряхнул гривой волос, убирая их с лица. Гладкие, они в лучах светоча красиво полыхнули серебром. Брат королевы принял расслабленную позу, закинул ногу на ногу, снял несуществующую пылинку с темной ткани камзола. Никаких украшений и нашивок. Даже пуговицы, которые бледная рука не торопясь расстегнула у шеи, были вырезаны из черной кости бердийского дьябола – весьма редкого животного, безобразной мордой похожего на порождение Тьмы. Строго, дорого, красиво.
Гванер знал о своей привлекательности. Позволил рассмотреть лицо, не пострадавшее от возраста, а ведь он был чуть младше своей царствующей сестры. Загадочно улыбнулся, когда взгляд Софии переместился на виднеющуюся в распахнутом вороте камзола тонкую рубашку. Качнул ногой, намеренно обратив внимание на сапоги, носки которых были подбиты отполированным до блеска металлом. Такие можно считать оружием. Один удар, и острый носок изувечит любое тело.
София неосознанно потянулась к рукаву, где совсем недавно прятала Беркута. Как же невовремя появился этот Эрли-Как-Его-Там-Асдиш! Ладно затаился бы где-нибудь за гобеленом и пришел на помощь, когда брат Донны бросится душить ее (а он непременно бросится, так расслабленно ведет себя только хищник, играя со своей жертвой), так нет, этот остолоп не смог удержать портал и унес в своем теле ее единственное оружие! Опытным глазом портальщицы она видела, каких трудов стоило Гаду открыть каменную дверь.
Да, Софья сейчас думала только о себе, постаравшись запрятать глубоко внутрь переживания по поводу того, не обливается ли кровью где-то там за стеной раненный ею человек.
- Мне нравится, что ты не трясешься от страха. Нет, Грасия Кордович неправа. Ты точно не серая мышь. И совсем не Шиповничек. Какой вред от мелких колючек? Ты нечто ядовитое.
Софья подняла от удивления брови. Ядовитой она себя никогда не считала. Хотя… Вспомнить того же Бохарта, который, впервые прижавшись к ней, вдруг воспылал такой страстью, что потащил на гору Сипун. Эх, жаль, что ее яд совсем не действует на Эрли-Как-Его-Там-Асдиша! Она ведь тоже к нему прижималась. И даже целовала.
«Тьма его побери. Не загнулся бы там от кровопотери».
- Встретившись с тобой однажды, будто заболеваешь, и становится невозможным выбросить мысли о тебе из головы, - продолжал размышлять вслух лорд Гванер. Взрослый человек, а говорит такие банальности! - Ты будто яд, от которого не найти противоядия. Сладкий яд…
- Божечки! Неужто высокородный лорд втюрился в меня? – что еще могла сказать Софийка Вежанская, чтобы прервать поток пугающих ее слов? Лучше уж прикинуться простушкой, глядишь, облизывающийся на нее господин утратит свой интерес. Может, еще для верности носом шмыгнуть?
Но «господин» звонко захохотал и так высоко запрокинул голову, что Софийка видела, как дергается кадык на гладкой шее.
«Где же мой Беркут?!»
- Милая, не делай из меня дурака. Я прекрасно знаю, что ты из себя представляешь, - отсмеявшись, лорд переместился на ее диван. Сел так близко, что Софья чувствовала упругость мужского бедра. Хотела отодвинуться, но рука Гванера, скользнув за спину, не позволила.
Он наклонился к шее невольницы и вдохнул ее запах.
- Я ждал, когда ты превратишься в женщину.
София дернулась и отстранилась насколько смогла, но легшая на ее лицо ладонь силой заставила повернуться к Гванеру. Палец скользнул по губам, и София едва сдержалась, чтобы не вцепиться в него зубами. Ударит, это было заметно по холодным глазам противника.
- Ты станешь моей фавориткой.
- Нет.
- Станешь, - палец, обрисовав подбородок, спустился ниже. Рука умело расстегнула пуговицы теплого жилета и добралась до неглубокого выреза платья. Змеей скользнула под него, натянув до треска ткань. Холодные пальцы сжали грудь.
- Будешь лизать мне ноги, если я захочу…
- Нет! – Софья с силой оттолкнула лорда. Собиралась ударить, но Гванер в полете поймал ее руку и, заломив за спину, притянул пленницу к себе. Жадно поцеловав, измяв ее губы своими, но не пробившись языком через плотно сжатые зубы, прошептал:
- После того, что я тебе сейчас расскажу, ты сама разденешься, встанешь на колени и отсосешь мне.
Софья едва подавила рвотный позыв.
Не отпуская, так больно выкручивая запястье, что темнело в глазах, Гвенар заговорил:
- Помнишь бал, с которого Донна вышвырнула тебя, будто ничтожную тварь? Молчишь? А я помню. Я возжелал тебя сразу, как увидел. Счастливую, самозабвенно отдающуюся танцу, прекрасную в своей невинности. Я чувствовал, что ты так же самозабвенно будешь отдаваться в постели. И последовал за тобой. Если бы не лорд Асдиш, проявивший неуместную заботу, ты бы уже тогда лежала на этом ложе, - легкий кивок в сторону измятой постели. – То, что я увидел после, едва не толкнуло меня на убийство, но… - Гванер выдохнул и проводил взглядом соскользнувшую с нижней губы пленницы каплю крови. Когда та повисла на подбородке, слизнул.
Софью передернуло.
- … Эрли оказался умнее. Он отверг тебя. А утром, не ожидая того, лорд Асдиш сделался женихом Грасии Кордович. Я приложил все усилия, чтобы он больше к тебе не приближался.