Глава 28. Две женщины, две судьбы
Дорожное платье темной расцветки было подобрано для краткосрочного путешествия как нельзя лучше: его Соня оценила лишь тогда, когда увидела медленно приближающуюся к границе процессию.
- Я совсем забыла, что вместе с Донной на родину возвращается Гванер, - Софья вжалась в плечо лорда Асдиша, тот нашел ее руку и, утешая, сжал.
Черный катафалк с телом младшего брата Донны ехал первым. За ним тянулась вереница карет велирийцев, покидающих Дамарию вместе со свергнутой королевой. Завершал скорбную процессию Дрейг. Его скакун, будто чувствуя настроение хозяина, вяло перебирал ногами.
- Смотри! – Эрли кивнул в сторону Велирийской границы. Софья встала на цыпочки, чтобы рассмотреть группу всадников, замерших довольно далеко от моста.
- Почему они не подъезжают ближе? – Соня видела, как развеваются на ветру привязанные к пикам траурные ленты. На красных знаменах кривил морду вышитый золотом лев. С таким же лицом застыл выделяющийся мощью и горделивым видом всадник. – Кто это?
- Сам король Велирии. Рубдрих Первый встречает дочь.
Король, только что заметивший появившуюся с другой стороны границы процессию, поднял руку в перчатке. Повинуясь его жесту, всадники разъехались в стороны, освобождая путь повозке с водруженной на ней огромной железной клеткой.
- Ужас, - тихо произнесла Софья, поняв, для кого предназначается клеть. – Неужели он это сделает?
- Донна виновата, и Рубдрих всему миру хочет показать, как он относится к ее преступлениям. Благодаря ей он лишился всего: надежд, внука и рудников.
- Но он же сам позволил сыну изнасиловать собственную дочь. Сам отправил ее в Дамарию.
- Кто теперь это докажет? Гванер мертв, а Донна… считай, она тоже мертва.
Между тем с Дамарской стороны границы тоже произошла заминка. Хотя катафалк уже миновал разграничивающую королевства черту, Донна так и не решилась въехать на мост.
Софья закусила губу. Она не могла равнодушно смотреть на Дрейга, спешившегося с лошади и пробирающегося к матери, застывшей в окружении соотечественников. Его светлые волосы тормошил ветер и кидал в бледное лицо.
- Я пойду к нему!
- Не смей! – лорд Асдиш больно вцепился в плечо вырывающейся Софьи.
Соня опять плакала. Как же много она плакала в последние дни! Наверное, слезами она возмещала все то счастье, что сверх меры получила за всю свою предыдущую жизнь! Боги, дайте ей силы выстоять, видя, какая боль съедает ее доброго брата!
Тот подошел к Донне, но вопреки ожиданиям не позволил обнять себя приободрившейся матери. Резко вытянул руку, чтобы остановить ее порыв. Что-то произнес побелевшими губами и кивнул в сторону, куда тут же повернула голову королева.
Соня перевела взгляд туда же: за мостом к развилке дорог приближалась еще одна группа всадников. Серые одежды, серые лица, к седлам некоторых приторочены серые же знамена.
- Кто они?
- Орден кающихся, - Эрли сощурил глаза. – М-да, не ожидал такого шага от Дрейга. Поступок взрослого человека.
- Что это значит? Что?! – Софья, требуя ответа, вцепилась в камзол задумавшегося лорда Асдиша.
- Вызвав Орден кающихся, он не позволил унизить мать. Дрейг догадывался, что Рубдрих не простит дочь.
- Что будет с Донной дальше?
- Дальше? – Эрли посмотрел в горящие глаза Сони. Он помнил, что ее сердце требует отмщения. Странное дело, Милена наверняка не пожелала бы смерти Донне, но дочь, кровь от крови ее, не была столь всепрощающей. – Дальше Донне предстоит выбор: свернет она направо – к отцу, где ее ждет железная клетка, или налево – к представителям Ордена, который с состраданием примет новую последовательницу. Донне обрежут волосы, обрядят в серые одежды и заставят до самой смерти возносить молитвы богам, прося их о помиловании. Ограничение во всем: в еде, в передвижении, в желаниях.
- Страшный выбор…
- Нет, Дрейг не простил Донну, как думает твой отец. Он позволил сохранить ей жизнь и получить надежду на прощение.
- А если Рубдрих попробует отбить дочь?
- Он проиграет. Силы Ордена столь велики, что не один король склонял перед ними колени.
Соня пригляделась и заметила, что монахи вооружены не хуже воинов короля.
- Королева уходит, - в голосе Эрли звучали грустные ноты, и Соня понимала его. Донна была противоречивой натурой: в ней ужасное соседствовало с великим, огромная любовь к сыну переплеталась с ненавистью к таким как Софья, но она была истинной королевой.
Донна шла в одиночестве. Ни один из велирийцев не последовал за ней. Даже леди Ульрисия, положившая на свою королеву молодость, позабывшая о собственной семье и мечте о будущем с детьми и мужем, не поддержала ее, осталась стоять в числе прочих – растерянных, не понимающих, что делать и куда идти.
На развилке Донна чуть помедлила. И всем показалось, что она все-таки пойдет навстречу отцу, неспешным шагом продвигающемуся в ее сторону. Рубдрих знал, как трудно сделать выбор между позором и той же смертью, только растянутой на годы, поэтому призывно махал дочери рукой. Улыбка его при том была как у палача, обещающего мгновенную смерть.
Но, нет, королева гордо вскинула подбородок и повернула к мрачно ждущим ее всадникам в сером. Один из них, протянув Донне руку, одним махом закинул ее за свою спину и, пришпорив коня, двинулся в сторону гор.
Донна обернулась, выискивая глазами сына. Нашла, но не получила ни долгого взгляда, ни последнего взмаха рукой. Прямая спина принца была ей сродни пощечины.
Наверное, Софью будет долго преследовать полный отчаяния взгляд Донны. Зря лорд Асдиш думает, что у Софийки Вежанской каменное сердце. Она такая же слабая, как и ее брат-близнец, иначе бы не рыдала сейчас, уткнув лицо в ладони.
«Велица, ты слышишь меня? Велица! Твои убийцы получили по заслугам!» - Соня пыталась вернуть себя к правильным мыслям, но они ускользали, и опять перед глазами вставал растерянный взгляд гордой королевы, которую так и не простил горячо любимый сын.
Катафалк с телом Гванера доехал до отряда короля Рубдриха. Кавалькада развернулась и отправилась восвояси. Вскоре пограничная полоса опустела: какие-то кареты нашли более привлекательным обратный путь, какие-то двинулись в глубь Велирии.
- Я хочу увидеть мать! – Софья вздрогнула. Занятая своими мыслями, она не почувствовала, что к их маленькой компании присоединился Дрейг. Она обняла брата и позволила себе не заметить, как вздрагивают его плечи.
***
Приграничный городок поразил обилием зелени. Высокие ели точно воины оберегали фруктовые деревья и цветущие кусты. Открылся Рамсвер внезапно – дорога стелящаяся по дну ущелья вывела к небольшому плато с громоздящимися на нем строениями. Остроконечные крыши, храм с колокольней, на въезде длинный барак с горделивым флагом Дамарии, марширующие на утоптанной площадке пограничники, и зычный голос офицера, отдающий неопытным новобранцам команды.
- Весенний набор, - пояснил Таллен. Сейчас он не выглядел как король. Собранные в хвост волосы, потертый на локтях капитанский мундир, растоптанные сапоги и смеющиеся глаза делали из него повидавшего виды вояку, чей срок окончания службы совсем скоро.
«Он здесь счастлив!» - догадалась Софья. Ее сердце тут же пустилось вскачь, предвкушая встречу с женщиной, давшей им с братом жизнь. Как все пройдет? Что скажет Дрейг? Как их встретит Милена? Давать или не давать ей дневники фаворитки? Не сделают ли они хуже, поведав Милене ее же историю?
Таллен тоже сомневался, выдержит ли сердце любимой, если сразу сказать, кто пожаловал к ней в гости. Одно известие о том, что соседка беременна, едва не свело Милену в могилу, что уж говорить о признаниях, где Тиль сделается королем Дамарии, а близнецы – ее собственными детьми?
- Тиль! - она выскочила на улицу, словно только и занималась тем, что караулила мужа. Простоволосая, в поспешно снимаемом фартуке, босая. Она повисла на шее мужа и лишь после того, как он сдержанно хмыкнул, обратила внимание на гостей. – Ой, извините! Не ожидала! У нас обычно не бывает чужих!
И густо покраснела, поняв, что своими словами могла обидеть молодых людей с интересом разглядывающих ее.
- Простите!
Но Таллен не дал вконец засмущаться, обнял за плечи и повел в дом. Небольшой, уютный с садом и огородом, резным штакетником.
- Вы не суетитесь, пожалуйста, - Софья перехватила руку, судорожно завязывающую на талии фартук. – Мы все принесли с собой. Дрейг, заноси.
Принц застыл истуканом в дверях и не сразу услышал сестру. Поняв, что тот нескоро придет в себя, корзины перехватил лорд Асдиш. Поставил их на скамью и помог выложить угощения на стол, на расторопно расстеленную скатерть.
- Ой, что же вы меня смущаете! – всплеснула руками Милена. – У меня и обед готов. Сейчас горяченького поедим.
И так она это по-деревенски произнесла, что Соня ощутила себя дома. Дома у Радуцы. Та же скороговорка, те же простые слова.
Таллен сидел во главе стола и только посмеивался.
- Откуда такие будете?
- Какие такие? – Соня была бы не Соня, если бы не уточнила.
- Красивые, молодые, счастливые. Лишь у него боль в глазах плещется, - она указала на Дрейга, так и не отлипшего от дверного косяка.
- Он совсем недавно узнал потрясшее его известие. Еще не отошел.
- А я тебе сливовицы налью, - Милена вскочила на табуретку и потянулась к бутылке, прячущейся за занавеской на высокой полке. – Она у нас с Тилем лечебная. Стоит пригубить, как все беды кажутся пустяком. Я сама делала. С любовью. Оттого и легко пьется.
- А с головой потом как? – лорд Асдиш улыбался.
- Голова на месте остается. Это ведь главное? – Милена ловко откупорила бутыль, разлила по рюмочкам. - Тиль, чего сидишь? Помоги вытащить котелок из печи.
Дрейг во все глаза смотрел, как отец, сняв с крюка полотенце, полез за заслонку. Как дул на руки, все-таки обжегшись, как удивлялся, когда Софья провела по ожогам пальцем и уняла боль.
- Она у нас теперь целительница, - не преминул заметить лорд Асдиш.
- Ох, что же это я! – Милена поставила на стол стопку тарелок. - Совсем голову от смущения потеряла. Тиль, представь мне наших гостей.
- Это брат с сестрой - Софья и Дрейг. Они близнецы. А это лорд Асдиш, он, к-хм, друг нашей Софьи.
- О, очень приятно! Я никогда не видела живых лордов! А вы случайно нашему королю не родственником будете?
Улыбающийся Эрли покосился на Софью.
- Буду. Когда-нибудь обязательно буду.
- Слово даешь? – тут же поймала его за язык «целительница». – Благородным не след от своих слов отказываться!
- Ну что с ней сделаешь? – Эрли тяжело вздохнул и полез в карман. – Милая Софья…
- Ой, что-то мне после такого вступления страшно, - Соня отступила на шаг, что позволило лорду Асдишу встать на колено.
- …не примете ли вы мое сердце вместе с этим кольцом?
У Софийки Вежанской загорелись глаза. Камень на кольце сверкал так ярко, что Лейрена, увидь она его, обзавидовалась бы. Момент, который Соня ждала так долго, наступил. Но ее, наверное, перекрутило бы, если бы она тут же дала ответ.
- Пап, как думаешь, согласиться или еще помучить, как он меня мучил?
- Папа? – Милена схватилась за сердце.
Вот так радостное событие едва не превратилось в печальное.
- Дневники! – Тиль моментально превратился в короля. Требовательный жест рукой. – Дайте дневники!
Софья, оцепеневшая от сделанной ошибки, не могла сдвинуться с места, но на выручку пришел Эрли. Он просто вывернул на пол содержимое принесенного с собой короба и протянул Таллену дневники.
- Мое платье?! – взгляд Милены сосредоточился на лежащем на полу платье. – Это же мое жемчуговое платье!
Она наклонилась и подняла тяжелую вещь.
- Здесь еще не хватает одного крючка, - Милена продемонстрировала всем едва заметную дырочку. – Я сломала его, пытаясь натянуть платье на огромный живот…
Платье с грохотом тысячи жемчужин выскользнуло из рук бывшей фаворитки, а ее ладони опустились на фартук.
- У меня был большой живот, и я ходила как утка, - она беспомощно перевела взгляд на мужа. - Тиль, у нас родились дети. Двое! Мальчик и девочка… Софья. Я назвала ее Софьей.
- Милая, я привел наших детей к тебе.
- Но как это возможно?
- Идем, милая. Я все расскажу.
Таллен обнял жену и увел в спальню. Она у двери еще раз обернулась на лежащее на полу платье.
Близнецы опять плакали. Лорд Асдиш спрятал кольцо в карман. Оставил заготовленное признание в любви до лучших времен.