32. Кристина. Час признаний?

Естественно, ни в какую больницу мы не едем. Вертолет приземляется на широкой взлетной площадке, находящейся прямо за виллой.

Навстречу уже спешит охрана. А с соседнего, ничем не огороженного участка, деловито шагает Ярослав.

— На хуторе объявлено военное положение, — подавая руку Матвею, усмехается он криво. — Перекрыты все дороги. Наши все обеспокоены. «София» не просто так на воздух взлетела.

— Да ясен пень, — ощерившись, кивает мой муж и добавляет поспешно. — Нам нужен хороший педиатр, Ярик. Посоветуй кого-нибудь…

— Не вопрос, — пожимает тот плечами. И тут же перекидывает Матвею контакты. — Скажешь, что от меня. Хороший доктор. И Эльеру она нравится. Хочешь, я свяжусь? — спрашивает, с любопытством оглядывая нашу семейку.

— Давай, -  кивает Матвей и добавляет угрюмо. — Мы поженились.

Обняв меня за плечи, неумолимо тянет к дому.

— Так вот по какому случаю фейерверк! — раздается сзади ехидный голос Торжецкого.

— Погибли люди, Ярик, — обернувшись, пресекает шуточки муж. — Судьба моей команды неизвестна. А задержись мы минуты на три, сейчас бы кормили рыб…

— Прости, — вздыхает Ярослав и, чтобы заполнить паузу, быстро звонит врачу.

До меня доносятся лишь обрывки фраз.

— Сейчас приедет, — рапортует сосед.

Ну, и слава богу!

Нервничаю. На ходу прикасаюсь губами к горящему лбу Елизаветы. Жар нарастает. А у меня, кажется, нет с собой парацетамола. Интересно, тут есть аптека поблизости? Нужно кого-нибудь отправить…

На крыльце нас уже встречают родственницы и противный накачанный мужик с гадкой улыбочкой и пошлым именем. Ангел!

Ангел, блин!

Не говоря ни слова, прохожу в дом. И сразу сворачиваю в нашу правую половину.

— Матвей, что происходит? — несется в спину обеспокоенный окрик Инны.

— Пока не знаю, — на ходу бросает муж. — Будут известия, сообщу. Но если кто-то причастен к сегодняшней катастрофе, я вам не завидую…

— Как ты мог подумать такое? — истерично вскрикивает Анна. Хочет добавить еще что-то. Но мерзкий Ангел, ее жених, подхватывает ее руку. Сжимает, предупреждая о чем-то.

Вообще-то странная парочка. Но мне все равно. Главное сейчас, дождаться врача.

А подумать о взрыве я смогу и потом…

— Вовремя ты заболела, Лизавета, — улыбается Матвей, наблюдая, как я устраиваю дочку на кровати. Садится в ногах. Берет маленькую ножку в свои лапищи. — Ты у нас просто герой…

— Почему? — слабенько тянет малышка.

— Ты сегодня нас всех спасла. Понимаешь?

— Миллиметраж, — дрожа, обнимаю себя за плечи. И тут же спохватываюсь. Лихорадочно открываю ящики комода один за другим. Ищу аптечку. Куда ее засунула Настя? И что это за манера раскладывать чужие вещи по собственному усмотрению?

Аптечка находится не сразу. В гардеробной. На верхней полке. Я бы и сама ее туда положила, чтобы ребенок не дотянулся.

Но сейчас я вся на нервах и не могу толком сосредоточиться.

И где этот врач? Через тундру на оленях скачет, что ли?

Нахожу нужные лекарства и быстро возвращаюсь обратно.

Лиза, вялая и розовая от температуры, лежит в постели и улыбается. А рядом Матвей изображает из себя сказочника и что-то проникновенно рассказывает малышке.

«Хорошо, что он рядом», — думаю, наливая воду в стакан. Даю таблетки дочери.

— Выпей, милая…

— А Бэтмен? — ноет Лиза.

— Бэтмен — самый здоровый на свете! — сведя брови домиком, бубнит Шершнев.

Знаю, что сейчас ему не до нас с ребенком. Нужно заниматься расследованием. Ловлю на себе чуть отстраненный суровый взгляд. Матвей сейчас точно не здесь. Наверняка пытается вычислить врага, подобравшегося слишком близко.

«Может, это по мою душу явились кредиторы? — внезапно думаю я и тут же гоню прочь глупые мысли. — Тот человек не всесилен. И до Матвея ему руки точно не дотянуть!»

Внимательно слежу, как дочка со страдальческим выражением лица выпивает лекарство.

— Теперь я поправлюсь, мамочка?

— Обязательно, — улыбаюсь, скрывая тревогу, опутывающую меня словно сетью. За дочку страшно. За себя. За мужа.

Матвей прав. Все решили секунды.

Ежусь, будто от холода.

— Не раскисай, — шепчет Матвей, вставая с кровати. — Не пугай ребенка…

Мотаю головой, давая понять, что так просто не сдамся. А у самой из глаз льются слезы.

Муж вытирает их подушечкой большого пальца. Осторожно целует куда-то в висок. И как только в спальню входит толстая докторша, бурчит раздраженно.

— Если понадоблюсь, я в кабинете…

Врач мне не нравится с первого взгляда. Не люблю сладкий парфюм и сюсюкающих людей. А несущих всякий бред — тем более. Все-таки я за доказательную медицину, а не за лечение медом и лягушачьими лапками. Нужно поговорить с Ярославом. Странный выбор специалиста. Лишь в одном мы сходимся с докторшей.

ОРВИ.

Четыре буквы, спасшие нам жизнь. Трудно пройти на волосок от смерти и сохранить спокойствие. События разбиваются на отдельные моменты и разлетаются словно осколки зеркала. Каждый мгновенный штрих, запечатленный в остроконечном отражении, кажется значимым и не забудется никогда.

Выпроводив супер-врача, снова даю прихваченные из дома порошки и таблетки Лизе. Щупаю чуть прохладный лоб. Кажется, температура пошла на убыль. Ночью придется не спать и контролировать. Но опасность уже миновала.

— Мамочка, — жалостливо вздыхает дочка. — Полежи со мной. Нам с Люблюськой так тебя не хватает.

— Конечно, милая, — соглашаюсь, укладываясь рядом. Обнимаю малышку. Утыкаюсь носом ей в темечко. И от нахлынувших воспоминаний закрываю глаза.

Вместе с любимым я снова бреду по кривым улочкам Замоскворечья. Улыбаюсь ему. Но на родном лице застыла такая же напряженная маска, как и у Матвея.

— Расскажи ему все, — требовательно велит мой любимый. Вздрагиваю, просыпаясь. И прислушавшись к ровному дыханию дочери, осторожно встаю с постели. Подхожу к окну и, тупо вглядываясь в чуть освещенную полоску пляжа и чернеющее за ним море, пытаюсь понять, как поступить дальше.

Рассказать все Матвею? Легко! Но что последует потом? Как поступит Шершнев, узнав правду? Разведется со мной и отберет у меня дочку? Или оставит все как есть?

Я плохо знаю этого человека. Но не зря же его близкое окружение зовет биороботом…

Нельзя. Нельзя. Еще не пришло время. Да и папка сгорела при взрыве. Точно не знаю. Но, во всяком случае, я на это очень надеюсь.

Уткнувшись лбом в стекло, задумчиво разглядываю звезды на черном бархате неба.

«Господи, помоги!» — шепчу в бессильном ужасе.

И неожиданно понимаю, что придется признаться. Сейчас. Немедленно.

Если тот человек все-таки нашел нас… Он богаче Матвея и влиятельней. Наверняка для него границы — не преграда. И если существует хоть малейшая вероятность такого развития событий, то я просто обязана предупредить Матвея. Иначе он решит, что бомбу поставили по его душу и не примет всерьез вполне реальную угрозу.

Осторожно выскользнув за дверь, быстрым шагом пересекаю холл. Лишь около кабинета мужа замираю на секунду.

Пан или пропал?

Прислушавшись, различаю какие-то голоса. Может, оно и к лучшему?

Тихонько стучусь в дверь. А когда на пороге появляется мрачная фигура мужа, лепечу, словно дурочка.

— Матвей, нам нужно поговорить. Сейчас. Обязательно…

— Что-то с Лизой? — нависает он надо мной. В нос ударяет запах виски и табака.

«Кто же проводит мозговой штурм на трезвую голову?» — усмехаюсь мысленно. А вслух добавляю поспешно.

— Не-е-ет, тут другое. Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Потом, Криста, — сердито отрезает Шершнев. — Я занят. Ложись спать.