45. Матвей. Ящик Пандоры

— Надо зайти курицу-гриль купить, — кивнув на местный продуктовый, трет башку Коля-боцман.

— Сказал бы раньше, — фыркаю я негодующе. И оглядев районный магазинчик, заявляю решительно. — Едем в «Семь морей». Там отоваримся.

— Там дорого, — вздыхает мой товарищ детства.

— Да ну? — усмехаюсь я и добавляю шутливо. — В яхту, конечно, бабла влито немерено. Но угостить вас с тренером ужином я все еще в состоянии.

А оказавшись в самом крупном в городе супермаркете, быстро набираю любимые продукты. В корзинку летят банка икры, виски, хамон и курица-гриль, как заказывали.

— На какую ораву вы столько набрали! — беззлобно ругается тренер.

— Да все съедим, Николай Иванович, — улыбаюсь я, сгребая старика в охапку.

— Ну, ты и конь, Матвей, — довольно бухтит он, хлопая меня по плечам. Каждый хлопок отдается в душе каким-то забытым чувством принадлежности. Ты есть. Я есть. Вместе мы стая…

— Кабан самый настоящий. А был задохлик! — смеется тренер и добавляет серьезно. — Ты бы нашел своих врагов, Матвей. Того гляди, грохнут. Я переживаю…

— Ищем, бать, ищем, — вздыхает Колян, расставляя на небольшом столе, стоящем под навесом, всю нашу нехитрую снедь. — Найдем эту гниду обязательно. Ишь, в кабинет пробрались, сволочи…

— Ты уверен? — вполоборота поворачиваюсь я к Боцману.

— Конечно, — морщится он. — Эпицентр взрыва был в кабинете. Видать, к столу прикрепили что-то…

— Мои сейчас тоже всех проверяют, — цежу я печально.

— Так, пацаны, — заявляет тренер, будто мы все еще его ученики. — Сейчас накатим соточку и соточку отмахаем. Посмотрю я, что из вас получилось…

— Не, я не потяну, — честно признается Колян, разливая по стаканам вискарь. — Давно не тренировался…

— Да вижу я, — негодующе замечает тренер. — Вон мамон какой отрастил. Коля, ты же мастер спорта! Какого не потянешь… А ты, Матвей? — смотрит внимательно.

— Да запросто, — улыбаюсь я, пожимая плечами.

— Мажем, обгоню тебя, — проглотив виски, бахвалится Колян.

— Все вместе и поплывем, — решает тренер. — Посмотрю, на что вы годитесь.

— Далеко море? — спрашиваю я, раздумывая, как бы соскочить с этой затеи. Пьяным плавать нельзя… Если мы еще накатим,  а потом пойдем на пляж, дело может кончиться плачевно. Тут и моя охрана не поможет. Из них пловцы…

— Да вот же! — кивает Николай Иванович на калитку. — Как это теперь говорят, первая линия!

По небольшому бетонному пирсу босиком дохожу до лесенки. Видок еще тот. Лунная дорожка, и я в белых боксерах. А мужики в семейных труселях. Николай Иванович щелкает выключателем, прикрепленным к забору. И тут же весь берег заливается ярким светом.

— Звезды, конечно, хорошо, — смеется он. — Но мне же вас, бакланов, контролировать нужно.

Смеюсь, чувствуя себя пацаном. Иногда и взрослому самодостаточному мужику нужен пригляд. Или хотя бы его видимость.

«Вот только мне это не светит», — думаю я, ныряя. Холодная вода сначала обжигает, а затем обволакивает теплом. И каждый гребок дарит радость движения. Мозги прочищаются, а все беды уже не кажутся такими ужасными.

Главное, это Кристина, конечно!

Наверное, придется дать ей развод. Лиза — Ромкина дочка, в любом случае останется под моей опекой. А вот с ее мамой мы наверняка расстанемся.

Где-то из глубины души поднимается волна негодования.

«А ну, цыц! — мысленно приказываю сам себе. — Она меня предала. По сути, сыграла на стороне Ито Кауро. Нужно еще разобраться в гибели брата и выяснить, какова роль его благоверной в этой трагедии!»

А я? Что я!

Я и так по жизни  волк-одиночка. Буду и дальше жить сам по себе. Или обойдемся без развода. Но жить вместе с этой сукой я не желаю…

Выныриваю из воды. Замечаю невдалеке маячившие, словно буйки, бошки тренера и Коляна.

— Хорошо-о! — ору во все горло.

— А ты молодец, — в два гребка подплывает ко мне Николай Иванович. — В хорошей форме, сынок.

— Не как говно по Енисею? — спрашиваю, смеясь.

Дружно ржем и плывем обратно.

— Вы еще преподаете? — интересуюсь между прочим.

— Да вот последний год отрабатываю, — вздыхает тренер, выходя на берег. — Бассейн старый. Закрывают на ремонт. Пока сделают, я сдохну, наверное…

— Что за бассейн? — роняю на автомате.

— Да наш еще. На Кузинской… — объясняет Колян. — Директор всех наших олигархов обошел. Ему отказали. Даже ты. Это правда?

— Ко мне лично никто не обращался, — рычу недовольно. — Но до меня пока любая бумага дойдет, в десяти руках побывает. Я разберусь, — обещаю совершенно искренне. — Пусть директор меня наберет. Обсудим.

— Да мы его сейчас позовем, — тут же решает тренер. — Время еще детское. Живет он рядом.

И когда во двор Николая Ивановича входит пожилой усталый мужик в мятых штанах и такой же майке, обалдело таращусь на папку у него в руках.

Обычный канцелярский девайс серого цвета. Таких полно в любом офисе. Точно такую же мне выдал нотариус.

Стоп!

Перед глазами тут же возникает пакет с обгоревшими щепками и оплавившаяся серая масса, прилипшая к тому, что еще совсем недавно было моим рабочим столом.

Твою ж мать! Неужели?

— Ты будто покойника увидел, — шепчет Колян и неожиданно спрашивает строгим майорским голосом. — Или вспомнил что-то?

— Кажется, да, — роняю, ощерившись. — Сейчас с бассейном порешаем и поедем гниду брать.

Сжимаю пальцы в кулак. Лишь бы не заорать в голос. Вот только никак не могу понять, зачем понадобилось нашему достопочтенному нотариусу меня устранять? Его личных интересов нет. Тогда чьи?

— Что-то вспомнил? — настороженно смотрит на меня Боцман, как только тренер с директором скрываются за углом дома.

— Коля, а ты можешь узнать, как далеко находилась вот такая папочка от места взрыва?

— Я и так знаю, — усмехается Колян. — Наши придурки еще шутили, что жертвой взрыва пал детеныш дикого дерматина.

Но увидев мое ошалелое лицо, добавляет поспешно.

— Ты уверен?

— Процентов так на восемьдесят, — пожимаю плечами. Кручу в руках тонкий бокал с виски. Словно коньяк, грею в ладонях. И стараюсь понять, на кой хрен солидному мужику в годах понадобилось меня устранять?

— Показания дашь? — напрягается Колян.

— Завтра. Никто никуда не убежит, — морщусь я и, обнявшись с Николаем Ивановичем, заверяю напоследок. — Будет тебе бассейн, Николай Иваныч… Я еще заеду. Обмозгуем…

— Да куда тебе о нас думать, Матвей? — охает тренер. — На самый простой проект согласны. Лишь бы было где детей учить. Не в море же…

— Порешаем, — киваю я и, выйдя на улицу, нетвердой походкой иду к своим. Пацаны мои бдят. Весь квартал перекрыли.

— Маценов прилетел? — спрашиваю у Ника, выдвинувшегося навстречу.

— Да, Славка поехал встречать, — кивает он и добавляет добродушно. — Душу отвел, шеф?

— Куда? — рычу сквозь зубы и добавляю сварливо. — Ее куда ни отводи, все хреново. Едем. Маценов, небось, раньше нашего до виллы добрался.

— Мне нужны точные сведения, — заявляю тихо и совершенно спокойно, когда мой безопасник появляется на пороге. — Ищите концы. Вызывайте подкрепление. Брать красавца будем вместе с СОБРом.

— Выполняется, — сосредоточенно кивает мне Маценов. А я, лениво расстегивая рубашку, захожу в спальню. И даже не знаю, что именно ожидаю там увидеть.

Кристина спит, свернувшись калачиком. И я, застыв напротив, любуюсь изысканной красотой жены.

Вот как ее отпустить от себя? Как дать свободу?

«Но и совместной жизни не будет. Тебе тут ничего не светит, баклан, — пеняю самому себе. — Тягаться с покойником невозможно. Он и так на пьедестале. А ты?»

Прикрываю веки, пытаясь хоть немного вернуть самообладание. Сейчас бы упасть в постель рядом. Притянуть к себе теплое податливое тело. Зарыться в волосы и вжаться в нежную плоть.

Но фиг вам! Дел до хрена!

И прежде чем радостно падать в койку, не мешало бы объясниться.

А у меня сейчас нет ни сил, ни времени на семейные драмы. Потом… Как-нибудь… Криста никуда не денется.

Отлипаю от стены и медленно возвращаюсь обратно в кабинет, на ходу застегивая рубашку.

За каким хреном меня занесло в спальню? Буду теперь мечтать и нервы на кулак наматывать. Сейчас башка должна быть ясной, как никогда. Отсчет пошел на часы.

— Что там? — спрашиваю Маценова, обалдело рассматривающего что-то в ноутбуке. — На баб смотришь?

— Да какой там, — вздыхает он. — Убедись сам, Матвей Александрович…

Зайдя за спину безопасника, бросаю ленивый взгляд в экран ноутбука. И аж присвистываю от удивления.

— Твою ж мать! Вот и мотив появился! Как определили?

— Вскрыли личную переписку в Телеграм. Там голуби шизокрылые договаривались о встрече. Я попросил у хорошего человека данные с камер наблюдения. И капец котенку.

— Зачет, — довольно киваю я и снова внимательно всматриваюсь в лицо Ани, улыбающейся престарелому нотариусу. Листаю дальше. Здесь парочка уже обжимается. А на следующем снимке входит в какой-то задрипанный мотель…

— Любовь, блин, — мотает башкой Маценов.

— Ага, — бросаю, ощерившись. — К моим бабкам…

— Почему бы им просто не подменить завещание? — непонимающе восклицает Жека. — Никто бы ничего не узнал…

— У меня был экземпляр, — усмехаюсь хищно.

— Откуда? — охает Маценов.

— Папа дал, — передергиваю плечами я и добавляю сурово. — Вызывайте полицию.

Трудно поверить, блин! Кулак инстинктивно врезается в стену.

Сейчас разнести бы тут все, к ядреной фене. Но нельзя.

Лиза спит. Кристина.

Что ж за день сегодня такой? Словно ящик Пандоры открылся, и вся требуха, гнившая там долгие годы, сыплется теперь на мою башку.

Жена врала.

Родная сестра меня заказала.

Кто еще? Признавайтесь! Биоробот Шершень-2 все стерпит…

Смешно. Обхохочешься. Стиснув зубы, смотрю на зажигающийся над горизонтом рассвет. В открытые окна слышно, как к дому несутся сирены.

Если я правильно угадал, сейчас начнется шоу. Дом оцеплен. И как только крыса метнется из норы, ловушка захлопнется.

Остается только подождать. Вдохнуть свежего воздуха перед гребаным смрадом.