Глава 19

Светлана

Бывшая Северского вылетела из кабинета как ошпаренная. Я так и не выполнила его просьбу – уйти в детскую с Филиппом.

Меня мучало не столько любопытство, сколько страх.

Что нужно этой твари?

Вдруг она решила резко стать матерью моего сыночка?

Или она принялась за шантаж, и вымогает деньги у Дмитрия? Если верно последнее, то это смешно, так как она виновата в случившемся.

Я следила за дверью, мечтая в этот момент, чтобы у меня в разы усилился слух, и я смогла узнать, о чём говорят эти двое.

Когда эта змея ушла, точнее, вылетела, я не удержалась и, взяв на руки Филиппа, ринулась в кабинет Северского.

Мне жизненно необходимо знать, что хотела эта женщина!

— Дмитрий Мстиславович? — позвала я мужчину, приоткрыв дверь. — Я войду?

— Ты уже вошла, — сказал он недовольно, но потом добавил: — Не стой с Филиппом у дверей. Проходи.

Опустила сына на диван, а сама подошла к столу и посмотрела в лицо Северского.

Из-за бьющего ему в спину из окна света я не смогла разглядеть выражения его лица. Он молча сделал жест рукой, и я поняла, что он предлагает мне сесть.

Дурное предчувствие поселилось у меня в животе.

Быстро опустилась в кресло.

Я не выдержала его молчания и спросила его:

— Дмитрий Мстиславович, что хотела эта женщина? Она приходила по поводу Филиппа, да? Что ей нужно от моего сына?!

— Света! — одёрнул он меня резко. — Не смей называть Филиппа своим сыном! Не забывайся!

Филипп недовольно вскрикнул и бросил в сторону Северского свою игрушку. Малышу не понравилось, что отец повысил на меня голос.

— Господи! Да не томите же! — прошипела я.

— Не беспокойся, Света, — сказал он уже спокойным тоном. — Нике не нужен ребёнок. Она приходила по другому вопросу, который никак не касается Филиппа.

Я смотрела на него и молчала, а потом прошептала:

— Точно? Вы ничего не скрываете от меня?

— Света, я не собираюсь обсуждать эту тему. Я тебе всё сказал. Теперь забери Филиппа и иди с ним в детскую.

— Господи… – произнесла я и закрыла лицо руками.

Вечный страх и тревога, что у меня всё-таки отнимут сына, не дают мне покоя.

— Света? С тобой всё в порядке? — забеспокоился Северский.

Вскинула голову и посмотрела на него устало.

После встречи с этой дрянью, что искалечила мою судьбу, у меня эмоции хлестали через край. Я снова ощущала себя обманутой, снова чувствовала себя так, словно мне в сердце забили огромный ржавый гвоздь.

— Нет, Дмитрий. Со мной не всё в порядке, — сказала, глядя мужчине в глаза. — Я постоянно боюсь и тревожусь. Иногда эта тревога стихает, но не исчезает навсегда. А сегодня… Сегодня я снова испытала тот животный страх, будто у меня опять отберут моего мальчика.

— Света, — вздохнул Северский. — Хватит стенать и рассуждать о том, чего никогда не произойдёт.

— Откуда вы это знаете? — не могла я успокоиться.

Вскочила со своего места и, уперев ладони в стол, склонилась к мужчине и негромко проговорила прямо ему в лицо:

— Откуда вы знаете, что будет завтра, Дмитрий Мстиславович? Вероника Леонидовна ведь до сих пор записана как мать моего Филиппа, верно? А вы не задумывались о том, что вдруг что-то произойдёт из ряда вон выходящее и с вами что-то случиться?

Северский нахмурился и открыл, было, рот, чтобы меня остановить, но я не позволила ему сказать.

— Что будет с Филиппом, если вдруг, вас не станет, а?

— Света, ты забываешься, — произнёс он угрожающим тоном.

— Я не забываюсь. Я смотрю на вещи реально. Мне страшно за будущее своего ребёнка. Я в вашем доме уже три месяца и вижу, какие люди приходят к вам. Это не люди, Дмитрий Мстиславович, это шакалы. Я помню то досье, что собрал для меня частный детектив. Хоть вы и устранили своих врагов, но, тем не менее, у вас их было очень много. И я уверена, что враги у вас есть и сейчас. А теперь ответьте мне на вопрос: что будет с моим сыном, если вас, не дай, конечно, Бог, не станет?

Северский медленно и угрожающе поднялся со своего кресла, но меня уже было не остановить.

— Молчите? А знаете почему? Потому что вы, как и я, знаете ответ. Филипп окажется в ненадёжных руках вашей бывшей жены. И я даже боюсь думать и представлять, что она сотворит с моим мальчиком. Ведь Филипп – не её сын.

На меня вдруг навалилась неимоверная усталость.

— Света, за твои дерзкие слова я могу прямо сейчас прогнать тебя и уже сам могу сделать так, что ты никогда не увидишь Филиппа, — ледяным и жёстким тоном проговорил Дмитрий. — На первый раз тебя прощаю и повторяю ещё раз: не смей называть Филиппа своим сыном. Точка.

Мне захотелось закричать от беспомощности.

Да я сама могла бы сообщить на Северского и его гадину жену, во все инстанции и на телевидение за неправомерные действия, да только я прекрасно понимала, что не по силам мне с ним тягаться. У него деньги и власть, а у меня только, правда. Я была реалисткой и точно понимала, что если пойду на такой шаг, то в любом случае проиграю и уже точно, никогда не увижу сына.

— Я просто хочу, чтобы вы меня услышали и поняли, Дмитрий Мстиславович, — произнесла я усталым и упавшим голосом. — Я молю вас, продумайте и придумайте хоть что-нибудь, что могло бы защитить Филиппа, в случае, если с вами что-то произойдёт.

— Очень любопытно, — усмехнулся он. — Ты снова предлагаешь мне жениться на тебе, Света? Только теперь твоё предложение очень завуалированно звучит, но твои мотивы мне в любом случае ясны. Допустим, я согласился с тобой и пошёл на этот шаг. Что дальше? Меня постигнет немедленная кончина? Хороший расклад для себя ты избрала, дорогая Светлана Михайловна. Станешь богатой вдовой, да ещё и с сыном. Браво.

О чём он?!

Что за бред пришёл ему в голову?!

Северский подошёл ко мне и сказал:

— Теперь я вижу тебя насквозь, Света. Хотя раньше я считал тебя другой, порядочной.

Я не верила своим ушам.

— Вы спятили? — прошептала в изумлении.

— Я-то как раз нет. Но зато прекрасно вижу, каких женщин допускаю в свою жизнь, — сказал он с горечью в голосе.

— Мне не нужны ваши деньги, — сказала я твёрдым и уверенным тоном. — И вы об этом прекрасно знаете. А то, о чём я вам сказала – не лишено смысла. Я боюсь и это правда. Боюсь за Филиппа и за себя. И до тех пор, пока мой сын не будет полностью моим, я никогда не смогу успокоиться и буду искать выход.

Я замолчала и глядела в глаза этого мужчины, пытаясь увидеть там хоть капельку понимания и сочувствия, но помимо холода там не было больше ничего. Северский молчал после моей тирады, смотрел на меня мрачным взглядом и после долгой и тяжёлой минуты тишины, он произнёс:

— Возьми Филиппа и иди с ним в детскую.

* * *

Светлана

После разговора с Северским прошло три дня. Эти дни я провела в состоянии внутренней истерии, с трудом улыбалась даже собственному ребёнку, практически не ела и вздрагивала от голоса Дмитрия.

А тот в свою очередь в основном бурчал на меня и был всем недоволен.

Моё пребывание в доме Северского стало походить на бочку с порохом.

Если бы не мой малыш, сбежала бы я отсюда, потому что нутром чувствовала, что над мужчиной нависла опасность. А раз так, то опасность грозит и мне с сыном, потому что моя мальчик и я полностью зависим от Северского.

Но какой найти выход и как достучаться до Северского, я пока так и не придумала. Решение не приходило, как и озарение. Было глухо как в болоте.

Но плыть по течению было не в моих правилах.

Поэтому, на четвёртый день я взяла себя в руки и попыталась успокоиться, и ещё раз поговорить с Дмитрием. Он должен меня услышать.

Я заставляла себя думать только о Филиппе, но мысли всё равно, раз за разом возвращались к Северскому.

Он считал, что я ищу выгоду, предлагая ему жениться на мне.

С одной стороны, это так – выгода моя в том, что я, наконец, выйдя замуж за Северского, обрету все законные основания зваться матерью Филиппа. Но с другой стороны, он должен понимать, что в таком случае, я смогу защитить сына.

Почему меня так стала тревожить эта мысль, будто с Северским что-то случится?

Я не могла этого понять, но страх терзал меня, не позволял нормально спать, есть и просто наслаждаться тем, что уже имею.

Или, что вполне возможно, мне просто стало этого мало. Я хотела своего сына полностью. Хотела больше не бояться, забыться вдруг и при ком-то сказать, что я его мама.

Тяжело.

Конечно же, я понимаю и Северского. Он не желал наступить на те же самые грабли и хотел избежать всяких неожиданностей, вроде случайной смерти, как он мне довольно ясно намекнул. После моих слов он начал считать, что я такая же, как и его бывшая. Ему выгодно держать меня на коротком поводке: я рядом со своим сыном и тем самым, он исполнил моё самое заветное желание, правда, мне всё равно этого мало; и второе – я у Северского всё время на виду. Он знает о каждом моём шаге и может не волноваться, что я выкину нечто из ряда вон выходящее, как, например, я поступила, обратившись к частному детективу.

Это всё очень грустно.

Я пыталась себя убедить, что все мои страхи – это как дурной сон, и потому думать о плохом не стоит. Есть здесь и сейчас и нужно жить.

Но… Последующие дни я всё также продолжала мучиться, пока через неделю не произошло нечто непонятное, возмутительное и страшное

В тот день, точнее, вечер, едва я уложила Филиппа спать и пошла в свою комнату, как вдруг, Северский буквально вырос передо мной и с хмурым выражением на лице, сказал:

— Иди за мной, Света.

— Куда? — напугалась я.

— В кабинет мой, — со вздохом ответил Дмитрий и пошёл в указанном направлении.

Сердце пропустило удар.

Ничего хорошего я не ждала, потому что хорошего от такого человека никогда не дождёшься.

В кабинете Северский указал мне на кресло не возле стола, а у камина.

Сам тоже сел рядом, в соседнее кресло, а потом вдруг спросил:

— Кофе или чай будешь?

Что это с ним? Впервые предлагает мне напитки. Неужели совсем что-то страшное произошло?

Мне стало дурно.

— Нет. Благодарю, — ответила ему негромко, и тут же не выдержав, быстро спросила: — Дмитрий Мстиславович, что-то случилось?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом проговорил:

— Скажи мне, Света, а на что ты готова пойти, чтобы полностью заполучить своего сына?

Открыла было рот, чтобы сказать, что ради сына я на всё готова, но вовремя его закрыла и посмотрела внимательно на Дмитрия.

Что это он вдруг решил задать мне такой вопрос? Он ведь всё прекрасно знает. Знает, что я люблю Филиппа больше жизни.

— Вы ведь знаете сами, как я отношусь к своему нынешнему положению и как сильно я люблю Филиппа. К чему этот провокационный вопрос? — произнесла осторожно.

— К чему? — хмыкнул он, а потом склонился ко мне и сказал зловещим шёпотом: — А давай представим такую вот ситуацию, Света…

— Какую ситуацию? — нахмурилась я, абсолютно не понимая мужчину и этот странный разговор.

— Ты желаешь заполучить Филиппа, так? — спросил он и усмехнулся.

— Так, — ответила ему честно. — Но вы итак об этом знаете…

— Тссс… — прервал он меня, приложив вдруг к моим губам свой указательный палец.

Я покорно замолчала и во все глаза уставилась на мужчину.

Что он задумал?

Что происходит?

В животе неприятно заурчало от волнения и нехорошего предчувствия.

— И для тебя идеальным вариантом стало бы замужество. Если бы я женился на тебе. Верно, Света? Но можешь не отвечать. Ты не так давно мне на это намекала. Помнишь?

— Я всё помню, — сказала хмуро, до сих пор не понимая, к чему он ведёт.

Неужели Дмитрий решил жениться на мне? Если да, то, что именно сподвигло его на этот шаг?

Пока у меня в голове рождались только одни вопросы.

— Я рад, что ты не страдаешь провалами в памяти, — хмыкнул Северский. — Потому что ты должна мне прямо сейчас рассказать, какого чёрта ты творишь! Страх потеряла?! Решила дать мне пинок, таким образом, чтобы я увидел всю серьёзность ситуации, испугался и женился на тебе, чтобы уберечь Филиппа? И помимо сына, ещё и все мои деньги достались тебе? Так, Света?

Я открыла рот в изумлении и округлила глаза.

О чём он вообще говорит?!

Какой пинок? Что я сделала?

Какие деньги?

— Я… не понимаю вас… — произнесла с удивлением.

Он зло рассмеялся.

— Не надо притворяться, Света. А знаешь, я даже восхищаюсь твоим острым умом и стратегией. Это же надо было придумать имитацию взрывчатки и подложить её под мой автомобиль! Тонко и ловко. Только я никак не могу понять, как ты это провернула. Кого-то наняла? Но уж точно не своими руками ты это сотворила. Кого-то в моём доме настроила против меня?

Я была в шоке от его обвинений.

— Молчишь? — усмехнулся он.

А у меня язык словно к нёбу прирос.

Северский покивал головой и уже тише произнёс:

— Но постановка вышла отличная. У тебя явный талант, Света. Отличный злой розыгрыш вышел.

Пока он говорил, я от его слов и предположений впала в ступор, но потом взяла себя в руки, вскочила с кресла и воскликнула:

— Да вы в своём уме?! Что вы себе позволяете?! Какая взрывчатка?! Какая постановка и какой злой розыгрыш?! Я вообще не понимаю, о чём идёт речь! Но самое отвратительное, что вы обвиняете меня в этом кошмаре!

Я смотрела на Северского с вызовом и негодованием.

— Скажи мне правду, Света, — произнёс он ледяным тоном.

Нервно сглотнула и ответила:

— Мне не в чем признаваться. Я ничего не делала.

Внешне я выглядела спокойной и уверенной, но сказать по правде, я была здорово напугана, а когда он поднялся с кресла и приблизился ко мне вплотную, это ещё больше усилило мой страх. Его неистовый и грозный взгляд мог прожечь насквозь и стальную стену. Но я решила не сдаваться, хотя чувствовала, что мои ноги конкретно так подкашиваются.

И чтобы не поддаться окончательно своему страху, я пошла в наступление. Вздёрнула подбородок и заговорила твёрдым и уверенным тоном.

— Дмитрий Мстиславович, я ни в чём не виновата. И это моя правда. Никаких взрывчаток я вам не подкладывала и никого для этого не нанимала! И вместо своих обвинений, вы бы лучше объяснили и рассказали, что произошло!

— Значит, не сознаешься, — проговорил он со злостью. Склонился надо мной и прошептал: — Ты решила подтолкнуть меня к решению жениться на тебе, Света. Вот она, твоя правда. Ты так сильно любишь сына и боишься за его судьбу, что готова прибегнуть даже к такой подлости. Я ведь прав?

— Вы рехнулись, — процедила я. — Я не делала ничего. Но раз вам подложили муляжную взрывчатку, значит, дело плохо. И меня теперь, этот факт сильно беспокоит. Вы правы, случись, что с вами и мой сын сразу останется без защиты. Меня это пугает до ужаса, но я никогда не посмела бы пойти на убийство и даже на угрозы такого плана, как произошло с вами!

— Я тебе не верю, — прозвучали его слова.

Господи! Он совсем параноиком стал?! Но почему тогда в отношении меня?!

А вдруг, я не смогу его переубедить?

Что тогда со мной будет? Ведь если меня не станет рядом с сыном, то как он тогда будет без меня?!

А раз Северский получил первую угрозу, то значит, будут и другие угрозы, и возможно, его даже попытаются убить!

Мой сыночек!

Если вдруг Северский что-то со мной сделает, мой мальчик останется совсем один! Я его потеряю!

Господи! Не допусти!

Северский – болван и кретин!

— Я не понимаю вас! — воскликнула с горячностью. — Почему вы именно во мне видите врага?! Клянусь вам! Это не моих рук дело! У вас же в доме повсюду видеокамеры, вы видите, что я делаю, с кем общаюсь, когда и кому звоню! Я из дома-то никуда не выезжала в эти дни и даже маме с братом не звонила! Почему вы мне не верите?!

Он сузил свои чёрные глаза и посмотрел на меня долгим взглядом, а потом проскрежетал:

— Как долго ты намерена испытывать моё терпение?

— Что? — не поняла смысла его слов.

— Ты ведь не сдашься, верно? И попробуешь другим способом женить меня на себе, так, Света?

Он вдруг совсем близко приблизился ко мне и наши тела соприкоснулись.

Я сделала шаг назад, но Северский вдруг схватил меня за руки и резко дёрнул на себя, впечатывая моё тело в своё стальное.

Я запаниковала.

— Что вы ссс-собираетесь дд-делать? – произнесла я, заикаясь и пытаясь выдернуть свои руки из его железной хватки.

— Я тоже задаю себе этот вопрос, – прорычал он, наклоняясь ко мне. – Думаю, мне следует позвонить нужным людям и отдать тебя под следствие. Это ведь уголовное дело, Света.

— Вы не посмеете… Я не виновата… Клянусь вам!

— Думаешь, не посмею? – его руки как клещи сильнее сомкнулись на моих запястьях, что останутся синяки.

— Вместо того, чтобы наезжать на меня и обвинять в этом кошмаре, вы бы лучше занялись поиском настоящего преступника! — прокричала я скороговоркой и уже тише добавила: — Клянусь своим сыном, Дмитрий Мстиславович, я не делала этого. Поверьте мне, умоляю вас… Кто-то желает вас напугать или предупредить… Но это сделала не я.

Во рту у меня пересохло.

Неожиданно его взгляд изменился, и это новое чувство привело меня в ещё больший ужас, чем его предшествующая ярость. Во взгляде Северского появился голод и неистовый гнев.

Мне стало трудно дышать, а руки занемели, с такой силой Северский их сжимал. Мои губы приоткрылись в попытке сделать вдох, как вдруг, мужчина рыкнул, словно настоящий зверь и в следующее мгновение он впился поцелуем в мой рот.

Я была настолько ошеломлена, что даже не подумала сопротивляться. И тогда он отпустил, наконец, мои руки и прижал меня к своему телу.

Первое мгновение я провела в шоковом состоянии, ну а потом, мои руки взметнулись, и я упёрлась в его плечи, пытаясь оттолкнуть. Но с тем же успехом, можно было толкать горы.

Его поцелуй был грубым, болезненным и подавляющим.

Но вдруг, Северский также резко оторвался от меня.

Моя рука взметнулась, чтобы влепить ему пощечину, но была с лёгкостью перехвачена его сильной ладонью.

— Не стоит этого делать, Света, — негромко предупредил он меня. Потом выпустил мою руку и добавил: — Завтра пройдёшь проверку на полиграфе. Теперь иди.

Я не могла поверить в происходящее. Это какое-то глупое недоразумение.

Неужели, такой человек, как Северский и правда, решил, что я подложила ему муляжную бомбу?!

Тряхнула головой и взяла себя в руки.

На ватных и негнущихся ногах я вышла из его кабинета.

Как добралась до своей комнаты, я даже и не помню. Медленно добрела до своей кровати и без сил рухнула на матрас. Зажмурила глаза и беззвучно заплакала.