Глава 9

Наталья

«Один час и сорок минут… Пытка, самый страшный ад и душевные муки — вот что я испытала за это бесконечно долгое время полёта».

Марина, бортпроводница на самолёте Макара, имела медицинское образование. Эта молодая женщина теперь для меня и Дианы стала настоящей спасительницей. Она была в курсе состояния здоровья моей малышки, и быстро оценив ситуацию, мгновенно приняла меры.

У Дианы поднялось давление, но мы с ним справились.

Но радоваться не пришлось.

Диане было плохо. Моя малышка весь полёт тихонько плакала, сил даже на слёзы у крохи не было. Диана страдала, но никто из нас не мог ей должным образом помочь.

Это убивало меня изнутри, чувство вины душило и терзало. Я не знала, что мне делать, чтобы моя малышка больше не страдала.

Мне кажется, что лучше б я сама прошла через всё это, чем моя маленькая девочка.

Когда Диана замолкала и вместо плача, тихо поскуливала, мне становилось страшно, что вот сейчас она снова потеряет сознание, но Марина, находясь, всё время рядом с нами, контролировала её состояние.

«Спасибо тебе, Марина…»

Вы даже представить не можете, через что мы прошли за этот час и сорок минут. Бессилие и полное понимание, что ты не можешь помочь, не можешь забрать у ребёнка её страшную болезнь, это сводило с ума.

Раз за разом, у меня в голове крутилась яростная мысль: «Да разве можно посылать на маленьких деток такие испытания?! Зачем кто-то там наверху терзает их хрупкие и неокрепшие души и тела?! Какова цель этой пытки?!»

Больно смотреть на то, как страдает твой ребёнок и так хочется местами поменяться и отдать своей малышки все свои силы, до самой капельки, чтобы она выздоровела, снова улыбнулась и весело засмеялась, сказала «мама» и неуклюже поднявшись на ножки, снова побежала…

«Но нет, чуда не происходит, и моё сердце продолжает гореть, а душа рыдать и рваться на части».

Я прижала к щеке ладошку своей малышки и вместе с ней тихо плакала.

Железный обруч ужаса стиснул мою грудь, и мне было тяжело дышать.

«Но мне сейчас нельзя раскисать. Я должна оставаться сильной. Ради Дианы».

Макар, хмурый и казалось, даже злой, сел рядом.

— Иди сюда, — шепнул он.

Макар просто взял и приобнял меня одной рукой за плечи, прижав к себе. Другой, он ласково гладил Диану по тёмным волосам. Я вдруг почувствовала себя так, словно вернулась в родной дом.

— Всё будет хорошо… — шептал он. — Вот увидишь, Диана поправится. Она моей крови, а значит, сильная.

Его присутствие и слова вселяли веру и надежду. Но это всё будет потом, а сейчас… моя малышка страдала. И это было ужасно.

Мне кажется, время никогда не тянулось настолько медленно, как в данный момент, но к счастью, всё рано или поздно заканчивается.

Наш самолёт приземлился в аэропорту Берлина, где нас уже ожидали врачи клиники и вертолёт.

«Света, ангел наш, помоги своей дочурке, помоги Диане».

* * *

Наш доктор, Колман фон Айхенвальд, не принял результаты ранее проведённых обследований и всю диагностику они в срочном порядке начали проводить заново.

«Боже мой, там ведь столько анализов!»

Но я зря волновалась, за мою малышку взялись серьёзные врачи и трансплантологи.

Нам очень повезло, что у Дианы не случилось острой почечной недостаточности. Так сказал доктор.

После детального осмотра малышки, которой были даны успокаивающие и поддерживающие препараты, Айхенвальд попросил нас пройти в его кабинет.

— Макар, я не оставлю Диану здесь одну, — сказала мужчине.

— Наташ, не волнуйся, за ней присматривают мед. сёстры. И это ненадолго. Айхенвальд расскажет нам, что нас ждёт. Но если хочешь, то оставайся, я потом тебе передам его слова и…

— Нет, я пойду с тобой. Я должна знать, что и как будет проходить, — произнесла я устало.

Погладила маленькую ручку своего ребёнка и, встав с кресла, оправила медицинский халат и пошла вслед за мужчинами.

Рядом с Дианой находилась мед. сестра. То, что Диана под присмотром, немного успокаивало. Но сердце всё равно было не на месте, от того, что я даже на недолгое время отлучилась от неё.

Мы расположились в стильном и современном кабинете фон Айхенвальда и он сразу же подробно рассказал, что будет происходить в течение трёх следующих дней.

Переводчик монотонно переводил его слова.

— Завтра девочке будет сделана электрокардиограмма и контрольный анализ крови. После этого, ей начнут давать иммуноподавляющие препараты, чтобы впоследствии предотвратить отторжение донорской почки.

Доктор спокойно нам всё объяснял, даже улыбался, а переводчик переводил таким тоном, словно операция по трансплантации почки была обыденной и вовсе неопасной для жизни.

— Выписка обычно проходит через четырнадцатый день после операции. Ещё пару месяцев вам и вашей дочери придётся жить неподалеку от клиники, чтобы регулярно показываться на осмотр и сдавать необходимые анализы. Только после того, как риск отторжения будет нулевым, вы сможете вернуться домой.

— Весомым преимуществом проведения операции в Германии является наличие собственного банка органов и высококвалифицированных специалистов, — произнёс Макар, когда мы возвращались обратно к Диане.

— Меня это не утешает. Мне очень страшно, Макар. В голову так и лезут назойливые мысли: А что, если вдруг, почка не приживётся? А как пройдёт сама операция? Диана ведь ещё такая маленькая… Господи… Как же я хочу, чтобы этот кошмар уже скорее закончился и остался позади, как страшный сон…

— Увы, Наташ. Наш кошмар только начинается, — сказал он в ответ, вводя меня в ещё большее отчаяние. — Но Диана не одна. И ты теперь не одна. Это главное. Я с вами.

«Теперь не одна… Теперь не одна… Теперь не одна…»

Эти слова какой-то музыкой прозвучали среди отчаяния в моей душе.

Мне вдруг показалось и подумалось, что Макар с какого-то мгновения резко изменился, поменял вектор своей жизни и своих мыслей.

«Странно, конечно, так считать, ведь мы знакомы с ним всего несколько дней… Но, почему-то мне кажется, что всё именно так — с появлением в его жизни Дианы, он изменился. А её болезнь что-то переломила в нём, а точнее, снесла какие-то невидимые, но стальные барьеры. И теперь, он защитной стеной станет для своей дочери, преградой для боли опустится. И моя малышка будет в безопасности рядом с ним…»

Мы вернулись в палату.

Моя девочка спала.

Сегодня с ней всё будет хорошо. Первые анализы сделаны. Первый этап пройден.

До операции три дня.

* * *

Наталья

Макар обо всём позаботился и снял номер в ближайшей к клинике гостинице.

«Так, я не поняла, а почему только один номер?»

Задала ему этот и вопрос.

— Наташа, — вздохнул он. — Я хочу проводить со своей дочерью по возможности максимально много времени. Плюс, ко всему, она нуждается в постоянном присмотре. Я бы мог тебе снять отдельный номер, но ты же не оставишь Диану со мной одну?

— Нет, — сказала честно.

— Да я и сам пока не уверен в себе, ещё ненароком наврежу малышке. Поэтому, один номер. Но ты не переживай, номер большой, с двумя спальнями, двумя ванными комнатами, есть ещё гостиная, кабинет и игровая для ребёнка.

— Это точно номер в гостинице? — усомнилась в его словах.

Он хмыкнул и улыбнулся.

— Точно. Нам повезло, что одна из лучших гостиниц находится недалеко от клиники и самый лучший номер свободен на все три месяца.

— Три месяца? — удивилась я. — То есть, мы всё это время будем жить в дорогущем номере? А как же виза?

«Нет, я, конечно, понимаю, что Севастьянов богат, но… как-то мне очень неловко перед ним. Столько расходов».

— За визу не переживай. И я думаю, насчёт гостиницы ты права.

«В чём права?» — не уловила его мысль.

— Как только Диану выпишут, мы переедем в домик, где-нибудь в пригороде. Я дам задание своему помощнику, чтобы что-нибудь нашёл для нас подходящее.

— Домик? Ты купишь домик в Берлине, чтобы прожить в нём пару-тройку месяцев? — я была крайне удивлена столь нерациональному использованию финансов. — Не проще ли снять квартиру… или дом на это время?

— Нет, — нахмурился Макар. — Снимаю я только номера в гостиницах и женщин. Остальное предпочитаю брать и покупать. И не нужно мне советовать, что делать, а что нет. Здесь я за всё плачу. Просто будь рядом и будь послушной, поняла меня?

Его слова прозвучали жёстко и крайне неприятно. Ну вот, едва Диане стало лучше, как тут же Макар снова вернулся к своему обычному образу противного и наглого хозяина жизни.

«А я уж было подумала…»

— Поняла, — ответила ему сухо и убрала задрожавшие руки в задние карманы джинс.

— Вот и умница, — сказал он раздражённо.

«А сейчас я что ему сделала?»

Вздохнула и проводила его удаляющуюся спину. Макар пошёл в кафе за кофе. Надо было пойти и самой купить себе кофе. А то ещё припомнит, что я ела и пила.

Было очень неприятно, что Макар ткнул меня носом в моё материальное положение. «Здесь я всё оплачиваю», — теперь крутились в голове его слова, а подсознание ядовито продолжило его мысль: «Будет так, как Севастьянов того пожелает, а ты молчи и просто радуйся, что он помогает. И лишний раз рот не открывай, а то ещё прогонит…»

Мы вроде с ним перешли на «ты», но после этого его заявления, мне как-то неловко так обращаться к Макару. Уж лучше пусть будет между нами дистанция. Я ему неровня, и он никогда не снизойдёт до такой, как я. И я ещё не забыла, что он держит меня рядом, как няньку Дианы и как человека, к которому она привыкла, и в данной ситуации нас нельзя разлучать. Но, пройдёт время, Макар приручит мою девочку и что тогда?

Внутренне содрогнулась от последней мысли.

Чтобы этого не произошло, мне лучше не злить и не сердить Севастьянова. Разлучаться с Дианой я не намерена.

* * *

К вечеру Диана снова стала улыбчивым и игривым ребёнком, и до завтра нас отпустили из больницы.

Макар взял Диану на руки и ласково заговорил с ней:

— Ты у меня очень храбрая девочка. Сразу чувствуется моя кровь. Ты скоро поправишься и тогда, я покажу тебе весь мир. Свожу в Диснейлэнд, а если захочешь, то и куплю его тебе. Правда-правда. У тебя будет всё самое лучшее, моя доченька. А ещё, совсем-совсем скоро у тебя будет моя фамилия.

Я возвела очи горе. Так и знала, Севастьянов будет чересчур баловать её, и растить из малышки не нормального ребёнка, а избалованную принцессу.

«Свою фамилию ей даст…» — как-то грустно от этого стало, хотя я радоваться должна. Он принял её. Положительный тест ДНК ведь не гарантирует, что мужчина обрадуется своему продолжению, а тут, Макар не только обрадовался, но и полностью вжился в роль заботливого папочки.

Из моих ушей от негодования только что пар не валил, но я молчала и делала вид, что всё хорошо.

«И вот чего я злюсь, а?»

— Скажи «папа», Диана. Па-па… Папа. Папа, скажи?

Так и хотелось стукнуть его по черноволосой макушке, да не получится, даже в прыжке не дотянусь.

«Ну вот какое ей сейчас «папа»? Она и мама-то сказала всего раз и…»

— Ма-ма-ма-ма-ма-м… — пролепетала Диана и улыбнулась.

«Моя девочка».

Макар обернулся ко мне и выгнул одну бровь.

— Ничего. «Папа» она тоже ещё скажет.

И столько укора было в его взгляде и словах, будто я специально подговорила Диану говорить только «мама».

— Конечно, скажет «папа». Со временем она много чего ещё скажет. Будьте терпеливы, Макар Демидович, — сказала ему в ответ.

— Макар Демидович? — переспросил он. — Ты снова перешла со мной на «вы»? Наташа, мы же договорились. Просто Макар.

— Так будет лучше и для меня проще обращаться к вам на «вы», — стояла я на своём.

Он долго и внимательно смотрел на меня, отчего я нервно заёрзала на кожаном автомобильном кресле.

— Ладно. Пусть будет по-твоему, — произнёс он равнодушно.

* * *

Наталья

Осмотрев наши хоромы, которые на несколько недель станут нашим домом, я ещё долго находилась под впечатлением от увиденного.

Этот был номер на самом последнем этаже очень крутой гостиницы. Мне Макар её описал как-то обыденно, как нечто ничего особенного не выражающее, но на самом деле, это был поистине королевский номер. Нет, конечно, до дома Макара этому номеру как до Нептуна пешком и обратно, но, тем не менее: обилие позолоты, много оттенков бежевого. Опять же, тьма всевозможных аксессуаров и весьма хрупких.

Я заметила, что Севастьянов неравнодушен к дворцовому стилю.

Порадовала ванная — большая и удобная. Спальня тоже была немалых размеров, как впрочем, и остальные помещения. А ещё, из нашего номера был выход на крышу — а там был разбит настоящий сад. Очень красивый.

Диане особенно понравилось в саду. Конечно, ведь здесь было столько много ярких и красочных цветов!

Пришлось уговорами и новыми игрушками убеждать её покинуть крышу.

Немного капризов, надутых губ, детских слёз, но всё же, я победила — ни один цветок не был съеден и даже сорван, как бы любопытные ручки моей малышки к ним не тянулись. Ещё не хватало ребёнку отравиться каким-нибудь растением — здесь был даже дельфиниум разных цветов! Чрезвычайно ядовитое растение. О чём и сказала Макару.

Вход на крышу тут же был закрыт.

После осмотра наших хором, мы отправились в ресторан и поужинали.

Когда официант принёс счёт, я попыталась рассчитаться сама.

— Наташа, что за ерунда? — разозлился Севастьянов, когда я достала из сумки кошелёк и первая положила в кожаную папочку со счётом свою банковскую карту.

«Надеюсь, средств, что там лежат, хватит, чтобы рассчитаться за этот ужин».

— Думаю, будет справедливо, что иногда буду нас кормить я. Хоть иногда.

— Наташа… — угрожающе произнёс моё имя Макар. — Немедленно забери свою карту и чтобы эта дурость была в первый и последний раз!

Я сложила руки на груди и мотнула головой.

— Нет. Прошу вас, Макар Демидович… — произнесла я с улыбкой. — Это всего лишь счёт в…

— Я. Сказал. Забери. Свою. Карту. — Его взгляд стал очень страшным, а руки с силой сжали столовые приборы.

— Хорошо… — пробурчала я недовольно и забрала свою карточку. — Просто мне неприятно, что за всё платите вы. Я чувствую себя как не в своей тарелке. Я не беру в расчёт лечение Дианы, просто…

— Договорились, — неприятно улыбнулся он. — Все расходы, которые я потрачу на тебя, я вычту из твоей зарплаты.

«Зарплаты?»

— Кхм… Ладно… — произнесла я со странным ощущением внутри.

«Вот и чего я сейчас добилась?»

Диана, словно прочла мои мысли и недовольная моим поведением со всего маху плюхнула ложку в недоеденный крем-суп и как назло зелёная жижа прилетела мне прямо в лоб и на волосы.

Макар сначала усмехнулся, а потом тихо засмеялся, наблюдая за моим кислым выражением лица.

Диана тоже засмеялась.

И через несколько секунд, эти двое хохотали в голос.

— Очень смешно.