59. Алиса

— Нет, после практики в Москве, — произносит Артём вкрадчиво.

Ловит мой взгляд и как-то очень серьёзно смотрит. Так серьёзно, что лёгкий как пузырики шампанского смех застревает у меня в горле. Чувствую, как челюсть слегка отвисает. Я…

Молчим. И внутри меня что-то плавится. Пульс срывается в бешеный скач, разгоняя жаркие приливы по телу. Мне и радостно до невозможности, странная эйфория охватывает, и жутко, до липкого пота становится страшно. Это же судьбоносное решение, повлиявшее на всю мою жизнь.

Приличные люди его обдумывают, а не вот так. Сгоряча.

Всё равно, что подошёл и предложил в море со скалы спрыгнуть, не зная, достаточно ли там глубоко и нет ли подводных камней.

Надо сказать "нет".

Перевести всё в шутку.

Да он сам, скорее всего, уже утром посмеётся над собой.

Но что-то не даёт мне так сделать. Предчувствие, интуиция, вера в чудо — я не знаю, что это именно.

Я до рези в глазах вглядываюсь в Тёмино лицо напротив и на уровне инстинктов ловлю, что он предлагает мне возможность создать сказку — нашу, реальную. Что такое предлагают лишь один раз — вот так опрометчиво, страстно, не думая.

И что всё может сбыться — только надо верить в эту сказку обоим. И я верю, и пусть это глупость или неопытность, но я смотрю на Артёма и всей душой верю, что он для меня. Что больше ни к кому я не испытаю таких чувств.

Во мне столько восторга, любви и нежности, что они внутри не вмещаются. Разве это не самое главное?

В ушах свистеть начинает, будто мчу на всей скорости по трассе, когда шепотом отвечаю.

— Давай…Через год в этот же день, давай?

Артём дёргает уголок губ в улыбке, ощупывая взглядом моё лицо.

— Давай. Мне нравится, — обнимает меня за шею и притягивает к себе, чтобы поцеловать, — Невеста моя…

Сначала мягко касаемся друг друга губами, и только потом углубляем поцелуй. Его язык гладит мой, вкус слюны смешивается, температура растёт, растекаясь по всему телу и оседая зудящей тяжестью между ног.

Чувствую, что влажнею, что мне горячо, и я хочу его в себя. Дыхание учащается, срываясь на тихие всхлипы, когда Артём начинает гладить мою спину, спускаясь ладонью к ягодицам. Моё закинутое на мужское бедро колено упирается Тёме в пах, и я чувствую, как у него член будто раскаляется и твердеет. Скашиваю взгляд вниз — честно говоря, мне просто дико интересно. Никогда не видела, как именно у мужчин встаёт.

Артём замечает, куда поглядываю, и прерывает поцелуй, издав хриплый смешок.

Проводит кулаком на каменеющему на глазах стволу, словно обогащая трюком представление. Невольно сглатываю, замечая, как на крупной краснеющей головке появляется блестящая капелька смазки. Кажется, я даже замечаю, как кровь толчками по выступившим венам бежит.

— Можешь потрогать, — хмыкает Тёма вроде как шутливо, но голос у него низкий и напряженный.

Ловлю его взгляд, а он чёрный совершенно от возбуждения, и странно блестит. Я вдруг понимаю, что мой интерес его сильно заводит. Жаркая волна уверенности растекается по телу, я смелею. Лениво улыбаюсь Артёму, видя, как он жадно ловит любую мою мимику.

— Мне просто любопытно, — кладу руку поверх его кулака.

Он тут же убирает свою ладонь, и мои пальцы сжимаются на его дёрнувшемся члене. Ладошку словно ошпаривает. Ощущение тонкой подвижной кожи, такой шелковистой, и твёрдого пульсирующего жаром стержня под ней, бьёт куда-то в самый центр моего либидо, скручивая в тугой узел низ живота. Сжимаю член крепче, смотря на Артёма, лицо которого словно каменеет при этом.

— Любопытно…Тогда изучай, — хрипло шепчет, облизывая губы.

Вместо ответа провожу кулаком вверх-вниз, имитируя его же движение. Большим пальцем оглаживаю головку, размазывая смазку по ней.

— Бля… — Артём откидывается на спальнике, продолжая коршуном за мной наблюдать из — под потяжелевших век.

Горячий напряжённый член пульсирует в моей руке, будто сам толкаясь в ладошку. Шумное мужское дыхание смешивается с прерывистым моим и словно накаляет воздух в палатке. Сознание плывёт, в голове странные обрывочные мысли. Смотрю заворожённо то на Тёму, то на то, что делаю рукой, и во рту скапливается слюна, а по телу разливается ватная слабость.

Мозг отключается — желания сильнее. Мне хочется его попробовать на вкус, и это похоже на навязчивую идею.

Поддаюсь и наклоняюсь — провожу по шелковистой головке языком. Во рту сходят с ума рецепторы, слюны становится больше. Обхватываю губами член, беря глубже.

Артём шумно тянет воздух носом и зарывается ладонью в мои волосы. Не давит на затылок, но само ощущение тяжести его руки странно и так сладко нервирует — будто я уже не совсем принадлежу себе. Солоноватый терпкий вкус его кожи и выделений щекочет мой язык, которым я провожу по уздечке.

нова беру глубже и отпускаю, почувствовав лёгкую тошноту. Обхватываю член у основания ладонью, помогая себе. Губы немеют от натяжения, но я лишь ускоряюсь, подчиняясь зудящей внутри потребности.

Улавливаю, что Артёму нравится, и меня от этого ведёт.

То, как рефлекторно напрягается его живот, как пульсирует уже будто каменный член, как Тёма бёдрами подаётся навстречу, очевидно сдерживая себя и боясь меня испугать.

Его пальцы, то и дело захватывающие в кулак мои волосы, громкое неровное дыхание, другая рука, рассеянно гладящая меня по плечам, спине, сминающая колышущуюся грудь — это всё так возбуждает, что я сама не замечаю, как свободной рукой перестаю упираться в Тёмину ногу для равновесия и начинаю гладить себя по животу, а затем и вовсе накрываю ладонью уже мокрую, пылающую промежность.

Пальцем давлю на набухший клитор, трогаю себя. Такой разряд простреливает сразу, что сбиваюсь с ритма, подвисая.

— Эй, дай я, — Артём обхватывает одной рукой мои бёдра и пододвигает поближе к себе, чтобы легко доставать.

Его ладонь небрежно отталкивает мою.

Стону, когда гладит складки, раздвигая. Выпускаю член изо рта, тяжело дыша, когда Артём большим пальцем круговыми движениями давит на клитор, а внутрь меня с хлюпающими пошлыми звуками словно единый поршень погружаются и выходят указательный и средний. Мелко дрожу, насаживаюсь на его руку. Кожа покрывается испариной. Целую истекающий смазкой член Артёма, неровно водя по нему кулаком, так как уже не могу выдерживать нужный темп — меня слишком штормит от собственных ощущений — у меня таких ещё не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Артём убирает руку с моей головы, продолжая интенсивно ласкать меня между ног. Вслепую шарит по вещам около спальника, а затем я слышу характерный треск рвущейся фольги. Пальцы на ногах непроизвольно поджимаются от понимания, что он достаёт презерватив.

Сейчас…

От этой мысли мурашки бегут, и лоно импульсивно сокращается, обхватывая покидающие его пальцы.

Тёма отдаёт мне резинку. Неловко раскатываю её по всей длине члена под его тяжёлым, удушающим взглядом. Ствол нетерпеливо дёргается при этом, словно отдельной жизнью живёт.

Как только справляюсь, Артём притягивает меня к себе за шею и развязно, пошло целует в губы. Мне кажется, так он ещё меня не целовал — что дышать нечем, и его язык словно глубоко трахает мой рот, намекая на то, что его хозяин сейчас со мной сделает.

Обмякаю безвольной куклой под его напором, только обнимаю голову Тёмы крепко — крепко, когда он полностью перетаскивает меня на себя и, направив рукой, вставляет в меня член. Медленно, но сразу до упора.

Жалобно стону Тёме в рот, в уголках глаз от пугающего ощущения переполненности выступают слёзы.

Мне не больно, нет.

Совсем не так, как в первый раз. Но чувство, будто я сейчас порвусь и страшно вздохнуть, такое же.

Замираем. Я лежу на нём, привыкая, а Артём жадно целует меня, тараня языком, и одновременно легко — легко пальцами гладя по спине, чтобы расслабилась.

Медленно подаётся бёдрами вверх. Отступает. Ещё раз в меня…

Ток бежит от макушки вниз по позвоночнику. Изо рта вылетает странный гортанный хрип. Ощущение, как член входит в меня, скользя и заполняя до предела, невыносимое, зудящее, болезненно сладкое. И убежать от него хочется, и наоборот — на максимум испытать.

Привстаю и почти сажусь на Артёме, упираюсь ладонями в его твёрдую грудь, чувствуя, как в правую руку бешено бьётся его сердце. Тёма перехватывает мои ягодицы ладонями, фиксирует, словно клешнями сдавливает. Встречаемся глазами, смотрим друг на друга, часто дыша.

Тёмин взгляд совсем шальной, поплывший, на приоткрытых губах кривая, едва заметная улыбка. И он крепче сжимает ладонями мою задницу, не давая двинуться, и начинает резко и быстро долбить меня снизу.

Всхлип превращается в протяжный стон. Меня словно парализует — только с силой упираюсь ладонями Тёме в торс, моя грудь больно трясётся, промежность немеет, живот напрягается в спазмах, и я чувствую, как во мне стремительно словно раскалённая лавина рождается.

Это так сильно, что я её пугаюсь, боюсь не вынести, и выдыхаю, когда Артём прекращает и опять медленно и глубоко трахает меня, заставляя снова на него лечь.

Целуемся, сплетаясь языками, и вроде темп совсем иной, а внутри до сих пор горит и уже не затухает. И бедра мои будто сами собой начинают двигаться, чтобы побольше вобрать в себя член, который плотно и щекочуще сладко скользит во мне из — за обилия смазки.

Снова сажусь прямо на Артёме, занимая позу наездницы. Прикрываю глаза и раскачиваюсь на нём, инстинктивно ловя уплывающее ощущение кайфа. Двигаюсь все быстрее и быстрее, выписывая промежностью восьмёрки, пока Тёма сжимает мою прыгающую грудь, сминает ягодицы. Наше дыхание уже давно — одни громкие хриплые стоны.

Я почти…Почти…

— Бля, я кончу сейчас, — вдруг рычит Артём и снимает меня с себя.

— М— м-м….- плаксиво протестую, оказываясь на спине.

— Тш-ш-ш, давай так пока… — бормочет, пережимая рукой основание члена.

Быстро целует меня и ведёт губами мокрую дорожку вниз — по шее, ключицам, груди, животу, пока не накрывает горячим ртом мою промежность.

Я бы наверно испытала шок, не будь так возбуждена, но сейчас могу только счастливо рвано вздохнуть, погружая пальцы в его волосы и закидывая ноги Артёму на плечи.

Его язык широко проходится по складкам, бьётся по клитору, ввинчивается в лоно.

А-а-ах…

Выгибаюсь, сжимая до боли собственные соски. Бёдра покрываются испариной, дрожат.

Артём подключает пальцы, быстро меня трахая ими. Сосёт клитор, ритмично ударяя по нему языком. И я даже особо прочувствовать ничего не успеваю, как сильные, словно электрические судороги прошивают меня насквозь.

Скручивает, мычу что-то, вырываюсь.

Тело спазмирует, волнами пуская по нервам блаженное расслабление и снова сокращаясь.

Тону в этом, забывая, что я тут не одна. Хочу просто полежать.

Но Артём не даёт.

Отстраняется, словно свою любимую куклу, ставит меня в коленно — локтевую и смачно шлёпает по заднице. Не успеваю возразить, как он уже входит сзади и сразу начинает с оттяжкой быстро трахать.

Звуки слипающихся мокрых тел оглушают, меня ноги не держат совсем.

В промежности занемело всё, истончилось, и трение почти болезненное.

Тёмина ладонь у меня в волосах — наматывает локоны на кулак — сначала вжимает лицом в спальник, заставляя сильнее подставиться, а потом тянет назад, чтобы глубже прогнулась.

У меня красные круги плывут перед глазами, и все ощущения назойливо стекаются в точку, где наши тела ритмично, грубо соединяются.

Внизу живота знойно тяжелеет, но я, кажется, уже просто не смогу…

— Тём, кончи… — жалобно прошу.

Он только чаще, сорванней дышит, наращивая темп, и стальными пальцами впивается мне в правую ягодицу.

Тянет в сторону до лёгкой ноющей боли. Отпускает, хлёстко шлёпает — так, что всё бедро горит. А потом снова оттягивает мягкую половинку в сторону.

Испуганно вздрагиваю, когда улавливаю звук плевка. И тут же ощущение, как слюна стекает на анус и ниже, к долбящему лоно члену, парализует.

— Тё-ём… — прерывисто тяну.

Дёргаюсь, когда ощущаю его палец между ягодиц — как давит на тугое, сопротивляющееся колечко, гладит его по кругу….

Зудящие, мурашечные ощущения из центра растягиваемого лона перетекают туда.

Забываю дышать, пропуская вдохи и выдохи.

Настороженно прислушиваюсь и в то же время странно обмякаю, упираясь лбом в спальник и прикрывая глаза.

Нижняя половина тела будто немеет, когда Артём ввинчивает меня палец. Больновато, жжёт, зудит, капельки пота выступают на пояснице, но…я чувствую как его палец прижимается к ходящему поршнем члену через тонкую перегородку, и это что-то такое запредельно запретное, что смазка начинает течь у меня по ногам и капать на спальник.

— М-м-м… — я не могу одобрить его действия вслух, но подмахиваю бёдрами, насаживаясь сама.

Потряхивает, охренеть…

— Нравится, да? — хрипло хмыкает Артём сзади, и его голос так напряжённо вибрирует, что это тоже секс.

— Скажи ещё что-нибудь, — почти мурлычу, растекаясь от его толчков. Как в шторм качает, утягивая всё дальше…

— В попку тоже трахну тебя…Попозже… — жарко бормочет на грани слышимости, — Алиска. Бля-я-я…

Чувствую, как втискивает ещё один палец. Хнычу сдавленно, поджимаясь, и от этого только сильно ощущаю его охрененный член. Мир кружится под закрытыми веками.

— Почему потом? — облизываю пересохшие губы, — Давай сейчас…Мне…Любопытно….

— Любопытно? — в севшем голосе Артёма неподдельное изумление.

— Да…Ты же…Остановишься? Если…

Больше ничего не говорю, потому что он уже тянется к вещам, нащупывая там тюбик со злополучным "Спасателем".

Артём рассеянно, нежно гладит мою спину одной рукой, пока выдавливает прохладный крем пониже копчика.

Слишком нежно…Слишком…Меня паника одолевает…

— Тём, остановишься же? — тихо хнычу.

— М-х-м… — звучит очень неубедительно.

Втирает крем с тревожно сокращающееся колечко, перестаёт двигаться внутри меня. Пауза, от которой у меня ноги подрагивают.

— Никогда не думал, что " любопытно" — такое охеренно сексуальное слово, — издаёт низкий вибрирующий смешок.

Это как-то расслабляет. Тоже улыбаюсь, так и не открывая глаз.

А уже через секунду беззвучно вою, закусив спальник, потому что он давит членом выше.

— Расслабься, ну… Будет хорошо, — требовательно шепчет, наклоняясь ко мне и целуя между лопаток. Крепче сжимает бедра руками, не давая увернуться, — Ты просто космос, Алис…Детка моя…

И дальше ещё что-то неразборчивое, горячее, въедающееся прямо под кожу, пока медленно протискивается в меня. Стону. Больно, но… Всё, что ниже пояса, перестаю чувствовать — только нестерпимое зудящее жжение внутри и слабость, от которой дыбом встают волоски.

— Тём…

Его бедра прижимаются к моим. Целует мне плечи, шею, щеку, слизывает выступивший пот. Часто дышим в унисон.

— О-о-ох… — издаю утробное, когда медленно подаётся назад.

Его ладонь ныряет мне под живот, накрывает лобок, пальцы теребят набухшие мокрые складки, находят клитор.

Дёргаюсь как от тока. Не отпускает. Трёт пульсирующую точку, одновременно тихонько раскачиваясь. Колени подгибаются, и я растягиваюсь на спальнике. Артём придавливает меня сверху своим телом. И неумолимо двигается. Всё быстрей и быстрей.

Берет в горсть мой лобок, запуская пальцы внутрь мокрого лона. Основанием ладони давит на клитор, и двигается, уже на полной амплитуде вколачиваясь в меня.

Мои стоны близки к крикам, и Артёму приходится зажать мне рот ладонью. Чувствую свой собственный вкус, когда толкает мне палец между приоткрытых губ.

— Молодец…Охуенная…Молодец… — звенит сбивчивое в ушах, потому что он уже легко преодолевает мышечное кольцо, а я — лишь обволакивающий пульсирующий кисель.

Для него.

Из меня будто скелет вынули, не оставив костей.

Я вся — только Артёму. Его кайф — терпкий, осязаемый — как яд.

И он растворяет меня, не оставляя возможности не подчиниться.

Резкие, вязнущие во мне движения, смешавшийся пот, спёртый воздух, Тёмины жёсткие пальцы у меня во рту и в лоне, его член…

Второй оргазм не похож на первый.

Чернеет в глазах. Тело болезненно скукоживает, и тут же накрывает такая волна расслабления, что я не осознаю себя. Выносит из реальности на ослепляющий свет. Я словно медуза в океане. Почти без тела, почти прозрачная, но живу.

Кажется, Тёма со мной кончает.

— Люблю, люблю тебя… — после крепко прижимает к себе, ласкает.

— Я тебя тоже… — бормочу.

Артём обнимает меня так ласково, заботливо. Гладит как ребёнка по волосам. Будто только что не терзал меня, не причинял мне боль, хоть и желанную, и сладкую.

Мне кажется это немного странным и жутко захватывающим — эти контрасты.

Я только вступаю в этот мир, где такие разные эмоции, действия и чувства обозначают одно — любовь.

Но сил додумать нет. Вырубаемся оба почти сразу, выжатые досуха.