11 декабря

Ксюша проснулась утром от поцелуя в щёку и, увидев рядом голубые глаза Кости, взволнованно смотрящие на неё, разочарованно вздохнула. Конечно же, она хотела увидеть напротив себя голубые глаза Артёма, в которых она беспомощно тонула и растворялась помимо своей воли.

— Как ты?! — обеспокоенно спросил он.

Она без слов покрутила рукой в воздухе, подразумевая, что так себе.

— Мне надо уходить, но я постараюсь вернуться пораньше.

Ксюша кивнула ему и поймала себя на том, что она совсем не расстроится, если он придёт попозже.

Он тихо вышел, и она закрыла глаза, пытаясь снова уснуть.

Девушка не помнила, как надолго она провалилась в беспокойный сон, но когда она открыла глаза, то услышала надрывающийся бесконечный звон.

Она вылезла из-под одеяла и почувствовала, как озноб пробежался по всему телу, заставив содрогнуться. Закутавшись в огромный махровый халат Кости, она побрела к двери, пытаясь сообразить раскалывающейся от боли головой, кто мог так требовательно просить впустить себя в квартиру.

Ксюша отворила замок и удивлённо посмотрела на пришедшую.

— Ты?!

Она не видела мать с того самого момента, когда они приехали с Костей на ужин и она, найдя свои дорогие сердцу вещи в коробке с мусором, разругалась с ней. С того дня, когда из-за череды случайностей врезалась в машину Артёма и её жизнь перевернулась…

— Ты наконец впустишь меня?! — возмутилась та.

— Вообще-то, я тебя не звала… — ответила девушка и холодно взглянула в её глаза. — Мне сейчас совсем не до гостей!

Женщина отодвинула дочь с прохода и вошла.

— У тебя есть заботливый, замечательный муж, который позвонил мне и попросил поухаживать за тобой, пока он на работе.

Ксюша вздохнула, закрыла дверь и повернулась к ней:

— Мне ничего не надо. Я планировала весь день спать!

— Я полечу тебя и будешь спать.

Девушка вздохнула и, развернувшись, пошла в комнату. Залезая в кровать, она подумала о том, что не понимает, как так может быть, что с женщиной, которая её родила и воспитала, она не могла найти ни понимания, ни общего языка, ни даже компромисса, она только раздражала её и выводила из состояния равновесия.

Через пару минут мать вошла в комнату с градусником и протянула его ей. Ксюша без слов взяла его и положила под мышку.

— Где ты умудрилась простыть? — спросила она.

— Не знаю.

— А я знаю! — мать словно прорвало. — Меньше надо шляться где попало, пока муж в отъезде!

Ксюша села в кровати и удивлённо взглянула на неё.

— И не смотри на меня так, будто ты не знаешь, о чём я говорю! Когда Костя звонил Кате и искал тебя, я была у неё. Ты даже беременную сестру втянула в свои похождения!

— Тебя это не касается! — холодно ответила девушка и легла, отвернувшись от неё.

— Касается. Это же я вырастила потаскуху! — закричала женщина, не в силах справиться с эмоциями, захлёстывающими её. — Не понимаю, как так вышло?! Где я недоглядела?! Почему одна дочь порядочная, а другая?..

Она махнула на неё рукой, но Ксюша молча лежала и никак не реагировала на её слова, и это завело её ещё больше.

— Ну что тебе не хватает?! Муж тебя любит, пылинки сдувает, а ты по мужикам пошла…

— Да не пошла я ни по каким мужикам! — не выдержав, закричала Ксюша и вскочила в кровати, взбешённая, что мать без приглашения приехала и читает ей нравоучения, когда у неё раскалывается голова и единственное, что она хочет, это тишины. — Мне никто не нужен, кроме…

Она вовремя остановилась и не произнесла имя, готовое вот-вот сорваться с её губ.

— Кроме?! — повторила женщина, сверля её взглядом.

Ксюша покраснела и спрятала глаза, а та, ошарашенная мыслью, пришедшей в голову, ахнула:

— Неужели ты опять встречаешься с этим?!

Девушка ничего не ответила, а снова легла и зарылась лицом в бельё.

— Тебе было мало?! Ты забыла, как прибежала домой как побитая собачонка, когда он наигрался с тобой?! Ты забыла, как выла ночами и как Костя вернул тебя к жизни?! Теперь ты хочешь разрушить всё, что с таким трудом наладилось?!

— Я просто люблю его! — прошептала она в подушку.

— Ты замужем, он женат! Тебе не противно быть любовницей?!

Ксюша приподнялась на локте и посмотрела на мать долгим грустным взглядом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Я получила эту любовь в награду откуда-то сверху, и ни люди, ни интриги, ни обстоятельства, ни даже время не могут разрушить её. Она выше всего это, сильнее, глубже. Она переполняет всю меня, и ничего с этим сделать невозможно. И если мне дано быть ему только его любовницей, я буду радоваться тому, что имею возможность видеть его, быть с ним, любить его… — воскликнула она, пытаясь донести до матери свои самые сокровенные мысли и чувства.

— И разрушить свою жизнь?! — возмутилась женщина. — Ваши судьбы не сложились! Надо принять это и жить своей жизнью!

— Он моя судьба! Он! — выпалила она. — Не Костя!

— С тобой невозможно говорить! Ты не слышишь меня!

— Может, это ты не слышишь меня?! — горько сказала девушка. — Как и раньше! Ты никогда не была мне подругой, а только надзирателем. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.

Женщина сделала вид, что не слышит её, и продолжила:

— Я ничего не скажу Косте, но только потому, что он идеальный муж для тебя, и я очень надеюсь, что скоро ты надоешь этому и он оставит тебя в покое!

— Артём любит меня!

— Я уже слышала это, но потом он вышвырнул тебя из дома, — съязвила мать.

— Он любит меня! — прокричала девушка, сотрясая воздух. — И я не прошу тебя молчать! Пожалуйста, иди всё расскажи Косте и избавь меня от терзаний, уходить от него или нет.

Женщина испуганно посмотрела на неё и взмолилась:

— Не делай этого! Ты разрушишь свою жизнь! Когда он бросит тебя, ты будешь жалеть об этом!

Ксюша опять легла на кровать, отвернулась и обессиленно произнесла:

— Я устала, у меня болит голова, и я хочу спать.

Через пару секунд она вытащила градусник и, положив его на тумбочку, не посмотрев температуру, добавила:

— Уходи, дверь можно просто захлопнуть.

***

Артём проснулся и первым делом пошёл в комнату Марины.

Девочка сидела в кровати в обнимку с книжкой о Золушке.

— Привет, Маруся!

Он подошёл к кровати и, сев на её край, поцеловал дочку в щёку.

Она подняла на него грустные синие глаза и спросила:

— Ты меня любишь?!

Он внимательно посмотрел на неё. Удивительно было слышать такой странный вопрос от девочки, которую так любили и баловали.

— Конечно, люблю! Что случилось?!

Она, не ответив на его вопрос, опять спросила:

— А маму?!

Артём отвёл глаза и задумался, что ответить. Он не мог признаться, что не любит Кристину, дочь была ещё слишком мала для таких откровений, но и обманывать её он тоже не хотел. В итоге он выкрутился, сказав:

— Я первый спросил, а ты не ответила.

Девочка вздохнула и призналась:

— Мама сказала, что ты не любишь нас и потому не проводишь с нами время!

— Милая, ты просто неправильно поняла маму! Как я могу не любить самую замечательную девочку на свете?!

Он прижал её к себе и стал целовать в щёчки.

— Папа, ну хватит, — пробормотала она, вырываясь из его объятий. Улыбка, появившаяся на её губах, немного успокоила его.

Он отпустил её и продолжил:

— Маруся, у меня было много неотложных дел, но сейчас я освободился и побуду с тобой.

— Весь день?! — восторженно спросила девочка.

— Нет, но мы во всё успеем поиграть! Ты ещё скажешь, что я тебе надоел!

— Что ты, папочка! Я же тебя так люблю!

Она обняла его в порыве нежности, а потом, взяв его лицо в свои ладошки, серьёзно попросила:

— Не разлюби меня, пожалуйста. Никогда!

Он взял её руку, стал целовать каждый маленький пальчик, а потом, нежно смотря на неё, произнес:

— Милая, ты у меня тут.

Он показал ей на сердце.

— Пока оно бьётся, я никогда не разлюблю свою маленькую очаровательную девочку!

Марина просияла от его слов, а Артём, встав с кровати, скомандовал:

— Умывайся, одевайся и приходи завтракать. Потом будем играть, во что ты захочешь.

В дверях он обернулся:

— Я позову к тебе бабушку, чтобы она тебе помогла.

Молодой человек, еле сдерживая себя от желания сразу войти в комнату Кристины и вытрясти из её бестолковой головы всю дурь, прошёл мимо и, подойдя к двери родителей, постучал. На стук вышла мать, как всегда уже одетая и ухоженная, и удивлённо посмотрела на сына.

— Помоги Марусе собраться и умыться, а я…

Он сжал кулаки, снова вспомнив слова дочери, и, стараясь говорить спокойно, продолжил:

— Я скоро приду и поиграю с ней.

Женщина обеспокоенно посмотрела на него.

— Что случилось?!

На его лице заходили желваки, а глаза превратились в две узкие темные полоски.

— Ты слышала, что Кристина говорила Марусе, что я её не люблю?!

Та опустила глаза и вздохнула.

— Я говорила ей, что это не так.

Артём посмотрел на мать, зло сверкнув глазами, и пошёл обратно по коридору в комнату к жене.

Когда он вошёл, Кристина спала и от неожиданности, что её кто-то схватил и вытянул из кровати, вскрикнула. Он закрыл ей рукой рот и предупредил:

— Не ори и не пугай дочь.

Кристина заморгала и кивнула, он убрал руку от её рта.

— Я предупреждаю тебя в первый и последний раз — не смей говорить дочери о том, что я её не люблю.

Кристина, придя в себя, взвилась:

— Разве это неправда?! Если бы ты любил нас, ты проводил бы время с нами, а не со шлюхами.

— Я не люблю тебя, а не дочь! — уточнил молодой человек. — Я не дам тебе настраивать её против себя!

— Я говорю ей то, что считаю нужным! Это и моя дочь! — не сбавляя оборотов, выдала девушка.

— Если это и твоя дочь, зачем ты делаешь ей больно?!

— Я готовлю её к тому, что скоро у неё не будет её любимого папочки! Ты же говорил про развод!

Он, схватив её за плечи, встряхнул, как грушу, и, презрительно взглянув на неё, заключил:

— Только такая ничтожная мать, как ты, может воспользоваться чувствами ребёнка, чтобы манипулировать людьми!

— Я плохая мать?! Хорошо! — завопила Кристина и начала свои обвинения.

Он мгновенно подскочил к ней, зажал её рот рукой и зло проговорил:

— Я просил тебя не кричать!

Она вырвалась и, смотря на него со всей ненавистью, на которую только была способна, продолжила, стараясь регулировать звук своего голоса:

— А ты отличный отец?! Где ты был все выходные и с кем?! Почему ты не провёл их со своей любимой дочерью?!

Артём ничего не ответил ей.

— Видишь, сказать нечего! Поэтому не учи меня тому, что я должна говорить, а что нет!

Кристина с вызовом посмотрела на него, а он молча вышел из комнаты. Он понимал, что ничего не может сделать ей, никак не может заставить её не настраивать Марину против него. Это была тупиковая ситуация.