14 августа

Меряя шагами взад-вперёд дорогу возле дома Артёма, Ксюша жутко нервничала. И не только от предполагаемой встречи с ним, хотя она безумно боялась её, особенно после тех слов, что он её не помнит, а ещё и оттого, что переживала, что опять произойдёт что-то, что нарушит её планы.

Она куталась в толстовку, пытаясь согреться и унять дрожь, подсознательно понимая, что дрожит не от холода, а от нервного перевозбуждения и кофта ей не поможет.

Наконец ворота стали медленно отъезжать в сторону, и большой чёрный джип выехал со двора на дорогу. Не чувствуя страха, не ощущая опасности, она выбежала, преграждая ему проезд. Машина резко остановилась. Водительская дверь открылась, и оттуда высунулся мужчина.

— Девушка, что вы творите! Уйдите с дороги!

Ксюша помотала головой и закричала:

— Передайте Артёму, что я не дам проехать, пока он не выйдет и не поговорит со мной.

Водитель скрылся, но быстро появился снова и мягко попросил:

— Девушка, не вынуждайте вызывать охрану. Уйдите с дороги по-хорошему!

Ксюша с мольбой посмотрела на него.

— Пожалуйста, скажите ему, что это вопрос жизни и смерти! Мне очень надо поговорить с ним!

Через пару мгновений после того, как мужчина снова скрылся в машине, задняя дверь автомобиля открылась, и Ксюша увидела высокого молодого человека в светлом костюме, выходящего из него. Она понимала, что это Артём. Она даже физически стала ощущать его присутствие. И, не в силах отвести взгляд, словно под действием гипноза, она смотрела, как он медленно приближается к ней, и отсчитывала про себя секунды до такого важного и такого страшного разговора.

Он остановился в нескольких шагах от неё и равнодушно произнёс, посмотрев на массивную бляшку часов на руке:

— У тебя минута. Время пошло.

Начало было необнадёживающим, но Ксюша, отогнав все сомнения и напомнив самой себе главную цель их встречи, сразу вывалила на него всю важную информацию.

— У тебя есть сын. Он смертельно болен. Ты можешь попытаться ему помочь.

Она понимала, что сейчас будет что-то страшное, но мужественно не отвела глаза, а пыталась рассмотреть сквозь тёмные стекла очков его взгляд, чтобы понять, что он чувствует.

Он сделал пару шагов к ней и схватил за плечи.

— Что ты несёшь! Если ты хочешь, чтобы я помог вашему ребёнку, то хотя бы не надо врать!

Она почувствовала, как предательская дрожь от его прикосновения накрывает всё её тело. И неважно, что ей было немного больно и что она видела его едва скрываемую злость. Он прикасался к ней, он был так рядом, что знакомый аромат парфюма кружил голову волнующими воспоминаниями.

От волнения голова работала с небольшим опозданием, и девушка, переваривая его слова, молча стояла и хлопала ресницами. Он презрительно оттолкнул её, развернулся и пошёл обратно к машине. Спохватившись, Ксюша бросилась за ним и, схватив его за руку, закричала:

— Это наш с тобой сын!

Он отдёрнул руку, а она, кусая губы, чтобы не разреветься, пробормотала:

— Я сделала тест на отцовство. Это не Костин ребёнок. Я могу тебе его показать.

Он выжидающе смотрел на неё, и она нервно стала копошиться в сумке. Найдя его, она протянула дрожащий листок. Он пробежался глазами и вернул его.

— Может быть, был кто-то ещё!

Ксюша почувствовала, как, не прикасаясь к ней, он ударил её так больно, что едва хватило сил не закричать и не влепить пощечину от обиды. Слёзы градом покатились по её щекам.

— Ты считаешь, что я шлюха? — наконец вымолвила она сдавленным голосом.

— Я ничего не считаю. Но мы с тобой предохранялись, если ты помнишь!

Этой ночью, лежа без сна и представляя эту встречу, она думала, что он будет орать на неё, трясти как грушу от злости, проклинать за то, что она столького его лишила, но ей в голову не приходило, что он будет сомневаться в её словах. Хотелось плюнуть ему в лицо, развернуться и уйти, ничего не объясняя, но в больнице лежал маленький человечек, частичка её самой, для которого Артём был, возможно, последней надеждой на выздоровление, и она, встряхнув головой и выкинув из неё все его ужасные слова и свои обиды, напомнила:

— Если ты помнишь Финляндию, последнее утро перед отъездом, душ и никаких презервативов…

Она видела, что он колеблется, верить ей или нет, и продолжила:

— Ты можешь сделать тест на отцовство, если сомневаешься в моих словах.

— Что ты от меня хочешь? — наконец произнёс он.

— Я хочу попросить тебя сдать кровь, чтобы узнать, можешь ли ты стать донором костного мозга для нашего сына.

Он отошёл от двери и указал ей на сиденье.

— Садись.

Ксюша послушно села, а он открыл соседнюю с водителем дверь и сел вперёд.

Дома, деревья, дорога замелькали в окне и помогли ей немного успокоиться. Это всегда безотказно действовало на её нервную систему и душевное спокойствие, и спустя десять минут она почувствовала, что перестало противно сосать под ложечкой. Однако предательская дрожь не отпустила её тело. Слишком близко он находился, чтобы перестать волновать её.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Сидя на заднем сиденье его автомобиля, она вдруг резко осознала, что после длительного расставания снова находится рядом с ним, даже пусть совсем ненадолго, и что он согласился сдать кровь и, возможно, станет донором для их сына. Ведь иначе зачем он посадил её в машину и сказал водителю ехать в больницу.

Когда водитель остановил автомобиль возле входа и она покинула его следом за Артёмом, волнение стало возвращаться и расти в геометрической прогрессии.

— Показывай, куда идти, — всё так же отчуждённо произнёс он, и она, кивнув, указала направление.

Они поднялись в отделение, и Ксюша, вытащив из сумки запечатанную маску, протянула ему.

— Зачем это?

— Этим детям страшна любая инфекция, — пояснила она, надев маску на себя.

Он последовал её примеру. Она взяла его за руку, чтобы повести за собой, но тут же отдёрнула её, ощутив лёгкий разряд электричества, пробежавший от него по ней. Она подняла глаза, и они впервые встретились взглядами. Это был холодный взгляд чужого человека, и девушка в отчаянии подумала, как же такое может быть? Однако внутренний голос тут же посмеялся над ней: «Чего же ты хотела? Ты сама бросила его! И как!».

Ксюша поспешно убрала глаза и быстро пошла по коридору, повторяя себе, словно магическое заклинание, слова, заставляющие её держаться: «Сейчас это не главное!»

Она влетела в палату и встретилась глазами с сестрой.

— Он согласился.

Катя не успела ничего ответить, так как в палате появился Артём. Он без слов подошёл к кроватке и посмотрел на сына, спящего в ней. Ксюша взволнованно наблюдала за ним, не зная, что ожидать дальше. Сестра взглянула на Ксюшу, на Артёма и без слов вышла из палаты, подсознательно чувствуя, что им необходимо побыть втроём. Ксюша подошла к Артёму и молча протянула антибактериальные салфетки. Он взял их и тихо спросил:

— Как ты его назвала?

— Тёма… — еле слышно ответила девушка.

Он повернулся к ней и поймал её взгляд.

— Я так понимаю, если бы он не заболел, я бы никогда не узнал о его существовании?!

Она виновато опустила глаза.

— Ясно!

— Артём, когда я ушла, я была уверена, что это Костин… — попыталась оправдаться девушка, но он так посмотрел на неё, что она даже не закончила начатую фразу.

— По какому праву ты решила за меня… за нас нашу судьбу?! — сотрясая тишину, прогремел его голос. — Почему ты ничего мне не рассказала тогда, а просто вычеркнула из своей жизни?!

Мальчик тихо заплакал, и Ксюша взяла его на руки, не став отвечать на вопрос. Успокоив сына, она, обращаясь к Артёму, взмолилась:

— Я не прошу тебя простить меня… Я умоляю попытаться спасти нашего сына.

Он развернулся и ушёл, оставив Ксюшу в растерянности стоять посреди палаты с ребёнком на руках.

Через несколько минут вернулась Катя.

— Ты отправила его кровь сдавать?

Ксюша обернулась, услышав её слова.

— С чего ты взяла?

— Он с доктором поговорил, а потом куда-то с медсестрой ушёл. Вот я и подумала…

— Господи, помоги моему сыну… — прошептала девушка, закрыв глаза.

Ксюша сидела на стуле возле кроватки сына и помимо своей воли возвращалась в воспоминаниях к сегодняшней встрече с Артёмом. Она призналась себе самой, что находиться рядом с ним, когда он такой чужой и безразличный, ещё тяжелее, чем быть от него далеко. Так хотелось прижаться к нему, почувствовать его спасительные сильные руки на своей талии, его нежный голос, который пообещал бы, что спасет их сына, а не находиться рядом с оболочкой любимого мужчины. Она вздохнула и посмотрела на Тёму.

«О чём ты думаешь! — сразу укорила она себя. — Сейчас это не главное! Сейчас важно только одно — чтобы анализ был положительный!».

Девушка прилегла на бортик кроватки и задремала, а когда очнулась в кровати, накрытая пледом, стала сосредоточенно вспоминать, как тут оказалась. Только подняв глаза и увидев на стуле возле кровати сына мужчину и признав в нём Артёма, она соотнесла факты и украдкой улыбнулась своим мыслям. Может быть, ещё не всё потеряно?! Может, он ещё станет прежним?!

Она встала, и он поднял голову. Девушка попыталась разглядеть в его взгляде хоть чуточку прежней нежности, но он смотрел как-то отстранённо, и она разочарованно опустила глаза, понимая, что лучше не смотреть в них вообще, чем видеть безразличие в его взгляде.

— Когда ты пришёл? — спросила она, подходя к нему.

— Недавно.

— Ты не обязан приезжать… — нерешительно пробормотала она. — Пока делают анализ…

Он зло сверкнул глазами, и она тут же пожалела о своих вырвавшихся словах.

— Ты считаешь, что после того, что я узнал, что у меня есть сын, я могу спокойно забыть о нём на неделю?!

Она, нервно накручивая прядь волос на палец, тихо ответила:

— Я не это имела в виду… Просто… у тебя же своя семья… Маруся…

— Он мой сын! — отрезал Артём, а после с горечью воскликнул: — А я не видел, как он рос в твоём животе, как он родился, как он учился держать голову, переворачиваться! Ничего не видел!

Она остро почувствовала, как ему больно. Осознала, что именно она виновата в этом. И тут же захотела хотя бы разделить его боль, чтобы хоть чуть-чуть её уменьшить. Инстинктивно она сделала пару шагов, разделяющих их, и протянула руки, чтобы обнять его, но он резко встал, не позволив ей это сделать.

— Не прикасайся ко мне! Я никогда тебе не прощу этого!

Он вылетел из бокса как ошпаренный, а Ксюша села на тёплый, согретый им стул и, закрыв лицо руками, тихо заплакала. Всё было так хорошо, пока она не заговорила с ним и всё не испортила.