6
Маша
…Тёплое дыхание коснулось уха, вызывая щекочущее ощущение внутри... По телу пробежали возбуждающие мурашки, и я проснулась окончательно.
- М-м… Руслан, ты пришёл… - обернулась на него через плечо, сощурив глаза от яркого ослепляющего света люстры.
«Не помню, как уснула…».
- Прости, не хотел разбудить, - он придвинулся ближе, прижимаясь к моей спине, а его большая ладонь легла на животик.
- Долго же вы… - кое-что слышала из их разговора, но далеко не всё.
Больше всего поразили условия, которые муж озвучил для дяди, добавив «хочешь присутствовать в жизни Маши – соблюдай правила поведения»: Евой не называть, «девочка моя» и «родная» в обращении не использовать, не прикасаться, общение по телефону с разрешения, о желании увидеться сообщать заранее, встречи наедине запрещены.
«Не слишком ли?» - мне кажется, Руслан перегибает, устанавливая такие ограничения. Всё это наводит на вполне конкретные мысли: он воспринимает дядю Алика как соперника, видит в нём мужчину, готового бороться за моё внимание, и сразу хочет оградить, пресечь на корню любые поползновения в отношении меня. Это перебор...
Никогда не замечала за моим родственником хоть что-то странное и подозрительное, тем более – с сексуальным подтекстом, никаких домогательств, приставаний и попыток совращения не было, он не позволял себе даже в комнату входить без стука. И не нужно искать грязь в его словах, поступках –поведение дяди объясняется исключительно беспокойством за мою судьбу, им движет элементарная забота.
А если представить на секунду иной сценарий… Нет, крайне неприятно думать, что у него могут быть ко мне совсем другие чувства, не как к дочери…
- Пока не спрашивай ни о чём. Хорошо? - вздохнул тяжело муж. - Только не сейчас…
- И не собиралась доставать вопросами, - надеюсь, сам расскажет обо всём, не станет держать в неведении. Можно без подробностей, но немного я имею право знать.
«Так и быть потерплю до завтра».
- Давай спать, - поцеловал меня в висок, заключив в кольцо своих рук, дарящих ощущение невероятной защиты.
- Спать? - честно говоря, не на это рассчитывала.
Руслан – ненасытный неутомимый любовник. Наши ночи наполнены настоящей феерией, испепеляющей страстью, безумием в хорошем смысле, бесконечным наслаждением... И чтобы он так просто уснул, добровольно отказавшись от близости? – удивляет.
- День насыщенным выдался… - ответил хриплым голосом.
- Ты устал? - освободившись из объятий, развернулась к нему передом и нависла сверху. Всё равно надо встать – выключить свет.
- Угу, есть такое дело… - он прикрыл веки.
- Хочешь: массаж тебе сделаю? - обрисовываю пальцами контуры мужественного красивого лица.
«Как же я его люблю».
- У-у… Соблазняешь? - обхватывает мой затылок ладонью и притягивает к себе для поцелуя. - Конечно, хочу… Хочу тебя всю.
Тут же нетерпеливо сминает мои губы в жадном напоре, а у меня, как это часто бывает, перехватило дыхание, и голова поплыла в пьянящем ощущение. В такие минуты, без преувеличения, чувствую, как попадаю под его влияние. Он имеет безоговорочную власть надо мной – и мне это нравится.
«Мой. Обожаю».
- Усталость как рукой сняло? - шепчу ему в рот, разорвав поцелуй.
- Девочка-а-а… - протяжно произносит, улыбаясь. - Ты сама как лекарство, только вкусная и очень-очень сладкая.
- Тогда готовься, - подталкиваю мужа удобнее улечься.
И поднимаюсь с кровати. Быстро нахожу флакон с ароматным маслом, который кидаю на постель, и делаю приглушённый свет в комнате, создавая комфортную обстановку.
- Как ты прекрасна… - приподнявшись на локтях, Руслан рассматривает меня.
Желая немного подразнить любимого мужчину, нарочито медленно стягиваю бретельки сорочки, постепенно обнажая грудь. Потом выпускаю ткань из рук, а лёгкая вещь падает на пол. Поглаживаю себя ласкающими движениями. Смочив пальцы слюной, трогаю чувствительные соски – от чего они мгновенно твердеют, а возбуждение усиливается. Скольжу руками вниз, засовываю в трусики…
- Иди уже ко мне, моя искусительница.
- Боксеры снимай, - приближаюсь к нему сексуальной походкой.
- Массаж интимный? - муж игриво изгибает бровь.
Под его хищным взглядом избавляюсь от последнего предмета одежды.
- А как же, всё будет, - облизываюсь, глядя на совершенное мускулистое тело моего мужчины: широкие плечи, выпуклые грудные мышцы, рельефный торс, каменный пресс, мощные бёдра...
- Только от того, как ты смотришь, можно кончить, - он раздевается, выпуская на волю эрегированное достоинство.
- Ложись на живот.
- Я весь твой, - послушно переворачивается и ждёт.
С особым удовольствием оседлала его, приступив к расслабляющим процедурам.
Хотя не удалось выполнить даже части задуманного. Помяла Руслану немного спину и всё… В какой-то момент, он взял инициативу на себя. Аккуратно уложил меня на бок, устроился сзади и, приподняв мою ногу, ворвался внутрь.
И как всегда, двигается предельно осторожно, словно я хрупкий нежный цветок.
Повернув моё лицо в свою сторону, смачно впился в рот, и как голодный зверь глотает срывающиеся блаженные звуки, под собственное тихое рычание… медведь…
Сплетаемся в ритмичном танце, уносясь на запредельные высоты, погружаясь в персональный мир… И это что-то невероятное, волшебное, фантастическое… Это наша дикая жажда, наша сумасшедшая потребность в любимом человеке, наша болезненная зависимость друг от друга, наша любовь...
Никто не сможет разорвать эту нерушимую связь.
Руслан
Расставаться с любимой женщиной невыносимо больно, режет как ножом по живому…
Особенно тяжело дались минуты прощания. Маша цеплялась за меня, не желая отпускать. Плакала, не переставая, просила не оставлять… Как вспомню, каким обречённым взглядом она смотрела вслед, в груди ещё сильнее давит, сковывает и щемит…
«Её слёзы рвут сердце в клочья…» - уже скучаю.
И сколько продлится разлука? – понятия не имею. А от мыслей, что не скоро увидимся, хочется выть. Меня словно загнали в клетку или схватили за горло, и теперь держат крепко.
Не могу без неё… Не могу настолько, что готов кожу живьём содрать от разъедающей ядовитой тоски. Лишь когда она рядом чувствую душевный комфорт. Сейчас же: возникло такое ощущение, как будто кусок плоти оторвали…
Да я бы рад поступить по-другому, но никак. Взять жену с собой не представлялось возможным, у моих родителей безопаснее: моя девочка будет под присмотром, а я займусь навалившимися проблемами, не буду дёргаться всякий раз и излишне переживать. Всё равно буду…
«Больше всего боюсь тебя потерять…» - шептала она, судорожно целуя меня и задыхаясь от слёз.
С трудом успокоил любимую. Обещал звонить каждый день, а при случае – сразу приехать, хоть ненадолго. Вот только успокоил ли? У самого душа не на месте – ноет и болит, словно дыра в груди образовалась. Наверное, Маша опять плачет. В её положении нельзя волноваться, а она подвергается стрессу…
«Надеюсь, всё будет хорошо, и в моё отсутствие не произойдёт ничего непредвиденного» - руки сами сжимаются в кулаки от нервозности и перенапряжения. Хочется крушить всё вокруг, рвать и метать или хотя бы выместить гнев, отбивая «грушу» в спортзале. Впрочем, это вряд ли поможет…
Ненавижу зависеть от обстоятельств, ненавижу, когда ставят условия, ненавижу быть слабым...
- Руслан? - Альберт похлопал меня по плечу, обращая на себя внимание. И, показалось, в голосе прозвучало беспокойство.
Я шумно выдохнул, разжимая пальцы. Если честно, предпочёл бы помолчать. Самолёты тоже ненавижу: всегда стараюсь уснуть на весь период полёта, но сегодня не получается, даже это роскошь сейчас. Тягостные мысли не отпускают…
- Что? - бегло взглянул в его сторону, чувствуя, как опять начинаю раздражаться. Тут же отвернулся к иллюминатору, рассматривая бескрайнее пространство.
Ничего не могу с собой поделать: бесит меня дядюшка – и всё тут. Вроде бы выяснили с ним важные моменты, но отношусь по-прежнему настороженно. И стоит ли уточнять: моё доверие он пока не заслужил. Должно пройти гораздо больше времени, а дальше – будет видно, кто чего достоин.
- Как моя племянница? - интересуется он.
- В порядке, - неохотно отвечаю.
Альберт вместе с нами в аул, разумеется, не ездил, нечего ему там делать. Пусть сначала всё разрешится, потом уже буду думать – нужны ли подобные знакомства в принципе. Если бы мне было плевать на мнение жены, то сразу запретил бы общение с родственником. Но я не могу так поступить с ней, не хочу причинять боль. А значит, придётся смириться с его существованием…
- Вопрос можно? - продолжает разговор, который я мечтаю закончить, не начиная.
«Надо же, спрашивает» - удивительно. Неужели, мои правила возымели успех? Это радует.
- Давай, - что ж, послушаем…
- Вопрос личного характера, - уточнил Альберт.
- Понял уже. Говори, - не отстанет ведь теперь.
- Ты ведь мусульманин… - осторожно произнёс он.
- Да. И что? Какое это имеет значение? - впрочем, ясно, куда клонит.
- Маша носит максимально закрытую одежду, даже платок… Почему? Она приняла ислам? С ней не решился обсуждать это, - его интерес ещё больше меня раздражает. Сейчас начнутся размышления на тему религии по принципу «не разбираюсь, но свои пять копеек вставлю».
- Нет, она не мусульманка, а что касается одежды – так принято, - и, предполагая, о чём спросит дальше, продолжил: - Более того, если не хочет принимать ислам – не нужно, никто заставлять не будет. Это серьёзный шаг. Подобные вещи делаются исключительно добровольно.
- Надеюсь, такого желания у неё не возникнет… - тихо пробубнил он, хотя всё равно я отчётливо услышал каждое слово, как и недовольство, прозвучавшее в голосе.
- Что-то против имеешь? - не удержался и схватил его за воротник рубашки. Вывел всё-таки…
- Полегче, - Альберт хотел освободиться, но я сильнее сжал руку, не позволяя вырваться. - Ты неправильно понял. Я же не просто родственник, дядя, старший брат матери Маши. Крестный отец я, поэтому отношусь к ней, как к родной дочери. Думаешь, должен быть в восторге, что она может сменить веру.
- Извини, - отпустил его. Неожиданно для самого себя, мне неудобно стало за своё поведение. - В любом случае, выбор за Машей. Принуждать – ни к чему не принуждаю, хотя отговариваться не стану, если она примет такое решение.
- Главное, чтобы ты не пытался прогибать её под себя, ломать, давить на неё, добиваясь нужного результата… Она ранимая натура, - вздохнул он. И посмотрел смело в глаза.
- Разве я похож на монстра? - ничего из вышеперечисленного даже в мыслях не было.
- Вообще-то у тебя не самый дружелюбный приветливый вид, - усмехнулся по-доброму он. - Я бы сказал по-звериному дикий и опасный – вот, какое впечатление ты производишь. Убить взглядом – это прям твоё. Встретив где-нибудь на улице, можно не по-детски испугаться.
- Внешность обманчива, - я нахмурился, не разделяю его веселья. - Не стоит судить по «фэйсу».
В подтверждении моих слов, достаточно вспомнить Константина* (прим. в конце главы есть картинка): выглядит как аристократ, с благородными чертами лица, лёгкой сединой в волосах, добавляющей всему образу серьёзности, уверенности, брутальности. Он всегда гордился своим происхождением, с дворянскими корнями. Едва ли в нём угадаешь сущность садиста, извращенца, жестокого и циничного чудовища. Умеет располагать к себе. Но стоит копнуть глубже, узнать его ближе и вся суть выплывает наружу.
- Хм... Добрый и ласковый зверь? - не унимается Альберт, продолжая подкалывать и посмеиваться.
«Однако быстро раскрепостился он».
- Называй, как хочешь. И заканчивай уже, - на удивление я тоже улыбнулся, только отвернулся, чтоб дядюшка не видел. Ему удалось немного отвлечь меня.
- Слушай, так это что получается: ваш брак не по всем правилам? Имею в виду с точки зрения культуры и обычаев. Только штампы в паспортах да свидетельство?
- А ты с какой целью спрашиваешь? - улыбка тут же исчезла. Я посмотрел на него внимательно.
- Да так… - он пожал плечами. - Интересно, как твои родные приняли Машу. И не повлияло ли отсутствие свадьбы на отношение к моей племяннице? Наверняка, брак по вашим традициям значит больше каких-то бумажек…
«Меткое наблюдение» - не поспоришь.
- Родители приняли её в семью, - заверил. - А свадьба будет. Позже.
- Это радует, - Альберт одобрительно кивнул и ещё шире заулыбался, вызвав у меня растерянность: то претензии и недовольства звучат, то, наоборот – проявляет понимание, беспокойство, заботу. Такие крайности в поведении напрягают…
- Как только разгребём навалившееся дерьмо, сразу поженимся по всем правилам.
- Обряд в мечети тоже будет? - он скривился, как показалось, но эмоция на лице отразилась настолько быстро, что не успел зафиксировать.
- Конечно. Что тебе опять не нравится?
- Почему вдруг не нравится? Что ты ищешь в моих словах один негатив. Хочется увидеть своими глазами – вот и всё. Это ведь не запрещено? Я же смогу присутствовать? Не внесёшь дополнительный пункт в «список ограничений и пожеланий»? - иронично произнёс.
- Увидишь… - я задумался ненадолго, потом добавил: - Если будешь вести себя хорошо, а главное – перестанешь лезть со своими советами.
- Обещаю. Самое важное – счастье Маши.
«Вот и отлично, раз мы хотим одного и того же. Значит, поладим».