Глава 17
«Уже еду».
С Дамиром ей скучать не придется, видимо: то больше суток от него ни слова, а она изводится, хоть и делает вид, что все равно; то вот, пожалуйста, едва не о каждом шаге отчитывается.
Ну, насчет каждого, преувеличила, конечно, но это было пятое сообщение Дамира с не особо приятного момента на парковке. Радоваться? Тоня вроде бы и радовалась, и отвечала, и даже смеялась в душе, перечитывая некоторые его фразы по десять раз. Да только под всем этим трепетом и приятным волнением (чего уж там, готовилась к его приходу, ждала!) что-то внутри как-то тоскливо тянуло. Ну вот с чего?! Все слишком хорошо стало, напрягало… Будто несильная зубная боль, от которой еще можно отвлечься, занять мозг делами и вопросами, но та все равно постоянно о себе неявно напоминает, портя самочувствие и восприятие реальности, чтобы потом (и вот этого Тоня боялась больше всего) прорваться ужасным и мучительным флюсом.
Сама не знала, откуда все эти ассоциации взялись! Противные, заставляющие ежиться внутри, как-то мерзнуть, но не телом, душой словно бы… Тоня совершенно не понимала саму себя. И, хоть обычно не жаловалась на работу интуиции, сейчас вообще не понимала, о чем та ее предупредить пыталась. А потому… Что ж, она занялась самым глупым, как ей в этот момент казалось, чем только могла — готовила Дамиру ужин. Самый настоящий: запекла картофель, купила вино, соорудила овощной салат и вот включила электрогриль, начав жарить стейки, раз уж «он едет».
И пусть большая часть продуктов были предварительно подготовленными так, что после покупки ей оставалось лишь засунуть уже нарезанный картофель в духовку и выставить режим, то же и с мясом, а салат пересыпать в красивую миску и добавить масло и уксус… Это все равно была готовка, которой она старательно избегала долгие годы. Не потому, что нечто уж столь постыдное или недостойное виделось ей в домашних хлопотах. Нет. Просто Тоня избрала вроде иную стезю и даже немного излишне подчеркивала, что может заработать на то, чтобы не готовить самостоятельно… А сейчас ей Пархомова хотелось своими «домашними» талантами сразить.
Блин! Она превращается в запредельно влюбленную дуру.
Тоня вздохнула, внимательно следя за таймером и температурой гриля. Что-то ей подсказывало, что Дамир предпочтет мясо средней прожарки, а то и с кровью… Хищник, елки-палки.
Вновь вздохнув, она проверила стол, на котором уже стояли тарелки, бокалы и даже свеча. Достала из холодильника вино (имелось ощущение, что, несмотря на понедельник, это не такая и плохая идея, учитывая дневное настроение Дамира). Немного нервно поправила салатник и… едва успела снять стейки с гриля и отложить на доску, как в дверь позвонили. И правда быстро, хорошо, что предупредил.
Как-то нервно поправив волосы и ощущая себя отчего-то вот той «классической женой», дождавшейся мужа с работы, которой никогда стать не стремилась, характер не тот, Тоня выдохнула. И только после этого пошла открывать.
— Ты не перестаешь меня удивлять! — Дамир замер на мгновение на пороге ее квартиры, шумно втянув носом воздух. — Обалденный запах на весь этаж стоит! Я даже надеяться не мог, что это наш ужин. Сражен безнадежно! — обхватив ее за талию, мужчина жадно смял Тоне губы.
Так, что сразу как-то ощущалось, что он соскучился и в прекрасном настроении. А у Тони все в груди откликнулось, отозвалось на это его воодушевление, самой как-то легче стало, будто сбросила с плеч груз. Улыбнулась, пусть и сложно такое провернуть, когда Дамир губы продолжает покусывать и жестковато терзать. И так хорошо! От пары фраз, от того, что пришел, что в таком восторге от ее идеи с ужином! Не осталось и следа от самобичевания, что и в домохозяйку ради него превратиться готова!
— Хорошо, что предупредил о своем скором приходе, все горячее, — очень стараясь, чтобы эти ее ощущения не просочились в голос, отозвалась Тоня.
Но как ни старалась держать марку, а вместо иронии то самое чувство к нему, что так утаивала, пробивалось.
И Дамир, даже если не понял все, уловил немало. Темно-синие глаза, власти которых она и так почти не могла сопротивляться, блеснули самодовольно.
— Заходи, я выключу духовку. Как раз и картофель запекся, — больше используя это, как повод, чтобы отвернуться, дать себе шанс перегруппироваться и не пасть бесславно его жертвой, распорядилась Антонина, двинувшись в сторону кухни. Убрала температуру.
Дамир почти сразу последовал за ней, избавившись от туфель и пальто.
— Черт, я даже не знаю, что более аппетитно, — неожиданно его руки сомкнулись на ее талии, обхватив сзади. Притянул ее бедра к своему паху. Возбужден и очень ощутимо. Отозвалось в ней жаром, откликнулось в солнечном сплетении! — Вся эта ароматная красота или ты? — низким голосом, очень четко выдающим его возбуждение, заметил Дамир ей в самое ухо.
И неожиданно мочку прикусил, погнав такую дрожь по всему телу, что Тоне пришлось за кухонный шкаф ухватиться, чтобы на ногах устоять. Колени подломились. Правда, Дамир так крепко держал, что точно упасть не позволил бы!
— Нет, знаю, — уже пробравшись рукой под ее кофту и с ощутимой жадностью сжав грудь Тони, хрипловатыми нотками прошептал Дамир, так и не отпустив ее уха. — Ты, однозначно! — не разжимая рук, он повернул Тоню от шкафа и подтолкнул в сторону дивана, уже как-то побывавшего «ложем их страсти», продолжая поддерживать.
— Что ж, хорошо, что я успела все отключить и наш ужин не пригорит, — хмыкнула она, не сумев, да и не пытаясь скрыть ни чувственной дрожи тела, ни возбужденной хрипотцы своего шепота.
— Потом разогреем, — с похожим смешком подтвердил Дамир, уже толкнув ее на подушки, пока сам, на мгновение отпустив, избавлялся от пиджака и споро расстегивал рубашку.
Точно! Еду разогреть можно, а Тоня уже горячая и влажная настолько, что откладывать ничего нельзя, не выдержит, взорвется от возбуждения, которое он в ней за считанные секунды разжигает! Провоцирует своей неистовой страстью! Антонина быстро сбросила брюки и кофту, честно сказать, даже не переодевалась после офиса, торопясь успеть все к его приходу.
Дамир одобрительно сверкнул глазами, когда она до белья добралась. Перехватил сам, накрыл ее своим телом, избавляя от кружева, опять начав жесткими губами и коварными зубами ее шею, ключицу и вновь ухо дразнить, прикусывая, терзая чувственной лаской, перед которой не имела шансов.
— Я по тебе изголодался, оказывается, — так, словно действительно собирался ее надкусить, впился ртом в шею, точно засос оставляя. Обычная практика для его поцелуев, впрочем, и она от него таким заразилась.
Тоня рассмеялась, обхватив Дамира руками за плечи, на себя потянула, как опрокинуть хотела, и мужчина поддался, нависнув над ней, уперев колено в диван. Все как-то стремительно, с безумным напором, с пульсом, что тарабанил ударами в ушах в неясной лихорадке и спешке.
— Только вчера же были вместе, — поддразнивала его этой нетерпеливостью.
Но и саму трясло уже, помогла презерватив вскрыть, путаясь в пальцах, пока губы Дамира, добравшись до ее груди, сладко мучили сжавшийся сосок, заставляя ее смех стонами перемежать.
А Дамир как-то вдруг ее всю сжал, подмял под себя, нависнув так, чтоб глаза в глаза. И словно бы на дне этого взора бурлило что-то глубокое, мощное, жадное… и, одновременно с тем, невыносимо пронзительное, неистовое, проникающее в ее душу, пробирающее до тончайшего нерва…
То, что не говорил еще словами, но сейчас взглянуть вглубь дал, и у Тони грудь сдавило эмоциями!
— Мне не нравится, когда мою женщину другие мужики лапают! — сипло и недовольно рыкнул, толкнувшись бедрами так, что сходу вонзился в ее тело до упора. Вжался, будто бы пытаясь проникнуть еще глубже, заклеймить ее собой. — Даже учитывая ситуацию… Я не ожидал, что ревнив настолько, — прохрипел Дамир, продолжая вонзаться в нее снова и снова.
Вроде и объяснял, а все равно звучало претензией, правда, без обвинений. Ее на улыбку потянуло, несмотря на дикое возбуждение.
Дыхание тяжелое, шумное у обоих, сердца колотятся так, что не слышно ничего за этим стуком, тела моментально влажные, пальцы по его плечам скользят… Но Тоня не отталкивает, притягивает к себе еще ближе, до тонкого ощущения болезненности от тяжести этого массивного тела… А ей так хорошо, что не выразить и не описать простой речью! Колотит всю, на каждый его толчок, на каждый удар плоти Дамира, бедрами вперед подается, словно стараясь вобрать еще больше.
— Я тоже ревнивая, наверное, — прохрипела, закусив его ключицу так, как он недавно ее «целовал», застонала, поняв, что теряет контроль над телом, уплывает в нирвану. — Не проверяла никогда…
— Так я повода не давал вроде, птичка, — как ощутив это, Дамир еще сильнее погрузился, жестче, с алчностью ладонями ее сжимая, ртом терзая губы, будто пируя плотью Тони.
— Я то-о-о-ж-е-е… — простонала она, забившись под ним в оргазме так, что поцарапала Дамиру плечи, чем, кажется, подстегнула возбуждение мужчины.
Чуть прикусив ее губу, Дамир буквально за несколько толчков догнал Тоню в этом кайфе, рухнув сверху с тихим низким стоном, не выпуская ее из плена собственного тела, не позволяя ускользнуть будто бы.
Застыли на несколько минут, смакуя это ощущение близости и комфорта. Как стряхнули с себя гадкое послевкусие непонятных претензий целого дня. Подстроились друг под друга. Тепло, невыносимо комфортно. И вставать нет никакого желания, даже ради ужина. Лежала бы вечность так, ероша Дамиру волосы, пока он игрался горячими пальцами с ее грудью.
И такое незнакомое им еще понимание мыслей и ощущений друг друга, что сама-собой улыбка на губах у обоих наползает, когда просто взглядами встречаются.
Дамир зевнул, явно испытывая все то же, что и она.
— Имей совесть, я ради тебя по кухне металась, чем сто лет не занималась, — тихонько рассмеялась Тоня, чувствуя себя настолько счастливой почему-то, что и описать, до какой степени, не смогла бы.
Превосходная в превосходной! И никаких сейчас сомнений или неуверенности. Накрыла ладонью его щеку, обводя резкие контуры скул и бровей.
— Ого! — явно впечатлился Дамир, лукаво блеснув глазами. — Даже не знаю, торопиться тогда с дегустацией или подождать, пока ты проверишь, не утратила ли за эти сто лет навыки… Ай, пошутил! — расхохотался, выставив миролюбиво раскрытые ладони, когда Тоня его почти шутливо по бедру шлепнула. — Запахи стоят такие обалденные, что нет у меня никаких сомнений! — с легкой иронией заверил ее, вновь на секунду прижавшись ртом к губам Тони, точно, чтобы обезоружить чувствами.
И резко поднялся, потянув и ее за собой.
— Ну, пошли ужинать, нельзя, чтоб такие твои усилия пропали, — подмигнул, явно заметив, как ей приятно. — Я же и правда ценю.
* * *
Дамиру позвонили в начале второго ночи.
Если честно, Тоня оказалась настолько дезориентированной из-за резко прерванного сна, что хлопала глазами, как совенок, пытаясь разобраться в ситуации. Но мозг, явно встревоженный не в ту фазу, отказывался работать исправно.
— Да. Да, я понял, Сергей Валерьевич… — уже ответил на вызов Пархомов. — Неожиданно, это точно. Слушаю, — Дамир тем временем поднялся с кровати, с трудом выбравшись из клубка их переплетенных рук и ног, похоже.
Улыбнулся ей, вроде как успокаивая. Провел рукой по щеке Тони. «Спи», — одними губами произнес. А сам, прихватив из пиджака сигареты и зажигалку, пошел в кухню, чтобы не мешать ей, наверное.
И Тоня послушно провалилась снова в сон, так и не сумев перебороть усталость. Правда, дрема ее длилась недолго, и пришлось проснуться вновь от непонятного, будоражащего шума.
— Ты уходишь посреди ночи? — не понимая ничего, села в кровати, подтянув одеяло под себя. — Что случилось? Кто звонил?
В этот раз мозг как-то больше включился. Возможно, сыграла роль некая, не вполне объяснимая тревожность ситуации.
Дамир глянул на нее как-то напряженно, что было заметно и в темноте комнаты. Он весь, словно сжат был, как взведенная пружина. Это улавливалось в самом воздухе спальни, внезапно ставшем немного горьким, вероятно, из-за привкуса дыма его сигарет, что принес с собой из кухни. Читалось в развороте плеч и резкой линии сжатой челюсти, хорошо видимой на фоне окна, подсвеченного уличным фонарем.
— Проблемы появились, надо все решить. Буду до утра заниматься, если не дольше, не хочу тебе мешать. Да и документы нужны, что дома. Отдыхай, — застегнув пояс брюк и набросив рубашку на плечи, Дамир подошел к кровати и накрыл ее щеку своей ладонью.
Тоня вдруг поняла, что ей холодно, а к горячим пальцам Дамира хочется прижаться сильнее, согреваясь, ластясь, как кошка. И отпускать его вовсе не было желания, странное настораживающее ощущение не давало покоя.
— До утра никак не подождет? — удивилась она, растерев кожу головы под волосами, коснулась губами кончиков его пальцев.
— Нет, птичка, никак, — хмыкнул Пархомов, но все с тем же напряжением.
— Я могу помочь? — искренне предложила она, в конце концов, сферы их деятельностей так или иначе пересекались.
— Не стоит, не загружай голову. Я не перекладываю свои проблемы на других, — с резкостью, которой она не смогла не уловить, обронил Дамир.
Наклонился, на секунду коснувшись ее губ своими сухими и жесткими.
— Спи дальше, не хочу и тебе ночь перебивать. Наберу завтра утром, — как подводя черту под этим коротким, ничего не прояснившим разговором, решил он. И набросил пиджак, на ходу уже застегивая пуговицы рубашки.
А Тоня, и закрыв замки, когда его провела, не смогла понять, что так волнует? И уснуть уже плохо выходило, растревоженное сознание искало поводы и причины того, что могло у Дамира случиться. И даже обидно стало, что так резко ее помощь отклонил, словно бы не доверяя. Проворочалась до утра, почти глаз и не сомкнув.
* * *
Утром все тоже кое-как ладилось. Есть не хотелось, сгрузила вчерашние тарелки в посудомойку, включила цикл, пока сама курила под чашку кофе. С Дамиром, наверное, позавтракала бы, да и настроение веселее было бы.
«Хорошего дня», — поддавшись импульсу, отправила Дамиру сообщение.
А что, ему можно, и ей, значит, тоже. Сам вчера назвал ее «своей женщиной». Ну так вот у Тони есть собственное понимание о том, что можно на таком положении.
Ответа не получила, хотя Дамир сообщение просмотрел… Да, она дошла уже и до этой стадии… Но, если он очень занят, вполне вероятно, что некогда сейчас ответить, да и обещал набрать. Осталось дождаться… Ясное дело, что такой человек не очень привык к равноправным отношениям и проявлениям эмоций.
Убеждая себя именно так, Тоня оделась, кое-как накрасившись, если честно, чувствуя усталость и разбитость после этой тревожной ночи, и отправилась в офис.
Тут тоже ладилось не все и не сразу. Из-за того сбоя в налоговой, что вчера продержал Элю в учреждении едва не весь день (из-за которого они за обедом так и не коснулись темы Дамира, если откровенно, потому как подруга была сосредоточена на этой проблеме, а Тоня… не созрела открыться) была утеряна часть отчетов. Теперь их надо было повторно отправить в налоговую, а еще лучше, учитывая такую вот «нестабильность», привезти те лично. Разумеется, все эти отчеты в компании имелись и хранились, в их стране не особо полагались на надежность хранения данных в госструктурах и до сих пор все скрупулезно отражали на бумажном носителе. Но теперь с каждого отдела Эля попросила сдать все эти папки. Так что, Тоня в перерыве между встречами с клиентами только и делала, что рылась в бумагах, складывая папки в красивые стопки, стараясь успеть до обеденного перерыва, чтобы подругу не подвести.
Пару раз заглядывал Дэн, сверяя отчеты по общим контрактам для их отделов. Помог ей найти один отчет и даже забрал уже готовую стопку, мотивировав, «чтобы ей тяжести не таскать по коридорам, все равно и он несет Эле свои». Тоня не сопротивлялась, и правда своевременная помощь.
И уже когда она почти завершила, в дверь постучались.
— Войдите! — не отрываясь от бумаг, разрешила она.
— Добрый день, у меня доставка, — на пороге стоял курьер с огромным букетом роз в коробке, и еще какой-то коробкой, упакованной в серебристую бумагу.
Антонина улыбнулась, почувствовав дурной приступ непривычной радости и смущения. Не приходилось сомневаться, от кого эта посылка.
— Да, спасибо! — быстро подойдя к курьеру, она расписалась в ведомости и отпустила парня.
Поставила цветы на стол, а сама вскрыла подарок, уже не заморачиваясь, что это розы… На крышку была прикреплена небольшая карточка.
Черт знает почему, Тоня для начала заглянула в коробку, не читая, что там Дамир написал. Наверное, дай ей потом кто-то возможность выбрать, даже не приподнимала бы крышку, словно там споры сибирской язвы насыпаны. Но она не прочла послание, а открыла подарок…
На белой атласной подушке лежало колье. Красивое. И очень дорогое. Белое золото, желтое, розовое, бриллианты, напыление, огранка — все филигранно переплетено в идеальный шедевр. Да и эмблема известного столичного ювелирного дома не давала усомниться в стоимости… Вот только у нее сразу какое-то такое послевкусие появилось… Как подташнивать начало. И почему-то моментально очевидно, что это «откуп», прощальный дар…
Пальцами, которые стали дрожать независимо от ее мозга, Тоня захлопнула коробку и все-таки открыла записку.
«Спасибо, ты была великолепна. Здесь и поставим точку. Пархомов».
Странное чувство.
Абсолютное, полное непонимание ситуации, совершенно Тоне несвойственное.
Мир стал таким… словно размытым и далеким. В глазах поплыло.
А в голове звон. Будто он этими словами ей в висок выстрелил. И ведь попал, гадство! Разум взорвало обидой, гневом, неверием… А слова-пули отрекошетили от черепа и напрямую вниз, в грудную клетку, круша уже душу и сердце в ошметки. До спазма, до хрипа, до невыносимой обжигающе-холодной боли!
Разрывные, чтоб их!..