Глава 23
На следующий день
— Б****!!! — было такое ощущение, что у него мозги в голове взорвались, раскрошив череп. — Твою ж ****! А я только поверил, что все порешаем… Завтра с Тоней должен встретиться, была надежда, что как-то объясню…
Почти не контролируя это бешенство, Дамир с размаху впечатал кулак в стол. Он должен был хоть как-то всему дать выход, иначе крышу просто снесет! Трясло всего.
— Я понимаю… — Чехов мрачно стоял в углу, словно подпирая стену сгорбленными плечами.
— Ни хера! — рявкнул зло Дамир, готовый это бешенство сорвать на ком угодно.
— У Ники послезавтра День рождения, — не подняв головы, отрезал Санек. — И я тоже должен всего лишь подарок послать… А так надеялся, что хоть поговорим, возможно, сумею в этот раз правильно все сделать… — Чехов тяжело выдохнул, не двинувшись с места. — Так мне еще лет сто не заслужить ее прощения. И по фигу, что теперь не моя вина, Нике-то этого не узнать…
— Бл***, прости, Саня! — в сердцах ругнулся Дамир, по-новой ощутив острый укол совести и сожаления.
Даже виной прошло по вискам. По правде сказать, никогда ранее он настолько хорошо Сашку в этом плане не понимал, как сейчас, наверное, когда у самого появилась женщина, ради которой кишки наизнанку вывернуть готов.
Чехов лишь мотнул головой, словно принимая эти извинения.
Да, у друга ситуация не легче. Сам в свое время столько намутил, до сих пор разгрести не мог. И тупил так, что и Дамир его иногда встряхивал… хоть и не понимал тогда, чего скрывать… Сейчас… Все равно многое для него вопросом осталось, особенно теперь, ведь не было угрозы, как нынче. Что Саньку мешало Нику в охапку сгрести еще в ее выпускном классе и держать крепко все эти годы? Ради чего была та вся «игра мускулами», от которой только им обоим хреновей стало, еще и другие люди втянуты оказались? Сын от нелюбимой, дурной первый брак по залету, когда свою Нику любил до хрипоты, и потом это все…
Сам Чехов всегда признавал, что виноваты лишь гордыня и молодая дурость, за которую до сих пор расплачивался.
Ладно, не время философскими вопросами заниматься. У них реальные проблемы и угрозы имеются… Но как же, блин, не вовремя! А он уже реально размечтался, что сумеет завтра с Тоней поговорить, объяснить, что заставило его тогда так поступить, прислав записку и колье… Может, про «звезду» напомнит, которую она так и не выбрала, какие-то новые ниточки-связи натянет между ними…
Твою налево! Да он даже был готов признаться, как неожиданно херово оказалось без нее засыпать и просыпаться, как тяжело было удержаться от того, чтоб хоть пару слов отправить, позвонить… Наверное, Тоня не поверила бы, но Дамир, выходит, готов был на все художественные выставки с ней еще год ходить, лишь бы как-то перекрыть эти недели и то, что сделал…
Но и от решения вот так ее обезопасить не мог отказаться, не видел в полной мере более подходящего варианта. Чертова бритва Оккама с самым простым выбором и выходом… А что делать, если на кону реальная угроза ее безопасности?
Едва выдержал…
Сейчас они в правоохранительные органы обратились, Леха пошел заявление писать по-тихому, чтобы внимание не привлекать. Все теперь с госохраной ходили. Впрочем, не полагались только на это, никуда своих парней из частной охранной фирмы не уволили.
Надавили на Марченко, даже тот, не афишируя, показания давал, тоже опасаясь за свою жизнь… Слишком уж весомый кто-то покрывал их неожиданных противников.
Воронов вроде пообещал, что назад сдаст с банком тем, не стоит оно таких жертв. И попритихло все, казалось, надежда у Дамира появилась…
И вот опять, блин, ни-хе-ра! Жизнь заново его с Саньком по макушку в грязь макнула, ну и с Лехой на пару, на которого они сейчас оба были дико злы, если честно!.. Потому что соврал им, выходит, и все еще пытался обойти всех, провернув сделку хоть по частичному пакету акций, что всем и аукнулось.
— Ничего… — Чехов теперь шумно вдохнул, тяжело растерев лицо руками. Потянулся к карману за сигаретами. — Твоей вины тут вообще нет, — щелкнул зажигалкой, как-то глубоко затянувшись, будто дымом пытался воздух заменить, которым не мог надышаться.
А Дамира уже воротило от никотина, столько за день выкурил, что выворачивало.
— Слыш, Дам, — вдруг окликнул его Чехов, как подумав о чем-то. — Но ты-то можешь планы и не менять, поговори завтра с Тоней. Взрывчатку же этой ночью нашли у меня и у Лехи. На тебя они, кажется, сейчас не нацелены… — в голосе друга четко слышалось сомнение, но он пытался его подбодрить, похоже. И это при том, что у самого на душе такая муть, которую и Пархомов чувствовал в словах и самой позе Сашки.
— «Сейчас» — это сколько по времени длится? — хмыкнул с сарказмом Дамир. Но не зло, скорее опустошенно, не виня друга, не Чехова точно. — В прошлый раз взрывное устройство мне подложили, как предупреждение, хорошо, что Никита с ребятами четко сработали, нашли… А если на нее переключатся, узнав что-то?
Оба замолчали опять. Чехов по-новой затянулся, выпустив облако сизого горького дыма. Не о чем говорить, если откровенно и жестко. Оба же и понимали, что никто дорогую женщину под такой удар подставлять не готов. Разве что их запереть под круглосуточную охрану…
Искушение имелось, вот честно!
Но и тут уйма проблем. Вероника Сашкина — практикующий невропатолог, от пациентов и отделения просто так не откажется… Да и свои претензии, обоснованные, конфликты с Саньком все еще есть, почему Чехов и бесится. А Тоня… А с ней и того сложнее, блин! Хоть бы поговорить как-то, прояснить ситуацию для начала. Но с другой стороны, а стоит ли? Сейчас она зла на него, сам же вчера видел, и точно ни у кого в мыслях не будет связывать Антонину с Пархомовым, а, следовательно, угрожать ее жизни и безопасности.
Однако как удержаться сейчас, когда вновь позволил себе приблизиться почти до расстояния вытянутой руки, — не мог представить! Этот месяц как оголил, обострил все то, что Дамир не хотел признавать и замечать в себе самом. Вытянул на свет божий, заставив осознать и понять очевидное… Да у него все нервы сводило, закручивая спиралями под кожей, от нужды в ней! От того, насколько хотелось ее прям там, в приемной Акимова, вчера на себя дернуть, наплевав на всех вокруг, зацеловать так, чтоб напрочь забыла о прошедшем месяце… И просто тупо, примитивно утащить к себе, «заперев в пещере». Да, защищая от всего, но и вновь в границы своего влияния и самого близкого круга втаскивая!.. Не то чтобы Тоня к подобному решению спокойно отнесется, как Дамиру казалось. Вместе с тем, не сомневался, что имеет в кармане пару козырей, чем-то да сумеет убедить… А там, может, и поговорят, по итогу. Главное, залюбить ее настолько, чтоб у Тони не осталось сил на него злиться и язвить.
Шикарный план, конечно. Только вот с тем, как такое осуществить, имелись некоторые проблемы в свете нынешней ситуации.
«Залюбить»?.. Да, блин, получается… любил.
Иначе почему, подыхая от необходимости вернуть Тоню назад, заполучить ее снова в свою жизнь, думал лишь о том, как не подставить и не подвергнуть свою женщину опасности? Себе готов был грудную клетку разодрать голыми руками, но Тоню от всего укрыть, пусть и ценой ее злости и обиды на него.
Вот оно как, оказывается, случается… Обухом по темечку. Теперь в чем-то Чехова понимал превосходно. И, елки-палки, иногда реально хотелось бы и дальше пребывать в неведении относительно деталей данной эмоции!
А завтра, как ни крути, придется встретиться. Сам придумал эту гениальную идею, озарило вчера в приемной, блин. Хотя ведь знал уже, проверил все, и Акимову дал понять, что все они подпишут. В нынешней ситуации Дамиру самому это действительно выгодно. Вероятный партнер звонил сегодня, кстати, после того, как Дамир с Лукьяненко пообщался…
Этот тип еще, мля! Так и хотелось в морду заехать. Прав был Чехов, несмотря на явную смекалку, опыт и понимание рынка, а также конъюнктуры клиента в целом, к деталям Денис относился невнимательно. Излишняя самоуверенность и самовлюбленность не давали ему, похоже, и мысли допустить, что ошибиться способен. А ошибки эти самые Денис таки допускал, и в чем интерес Пархомова вообще не уловил, даже если опустить Тоню. Обращал внимание совсем не на те моменты и выгоды, на которые следовало бы.
В итоге, не впечатлил он Дамира совершенно. Зря считался одним из ведущих сотрудников, Тоня в сто раз лучше, тут и сомневаться не приходилось! И что с того, что с ней он в таком разрезе никогда не общался пока? Дамир в своей женщине и ее деловых качествах на все сто был уверен!
«Почему же тогда не посоветовался и не объяснил все сразу, как Санек предлагал?» — справедливый упрек и замечание совести.
Черт бы побрал этот треклятый внутренний голос!
Да только ее безопасность, выходит, для него всего важнее. И как это все совместить, как попытаться наладить ситуацию, не подставив Антонину под удар, пока ни единой идеи.
У Чехова та же беда, кажется, судя по тому, что друг молча дымил, прикурив новую сигарету от дотлевшей.
Эх, им бы сесть да напиться хорошо, глядишь, и придумали бы что интересное… Вот только куда терять разум при такой ситуации, как у них?
* * *
У Тони не получалось выдохнуть. Бог знает, почему именно сейчас накрыло с такой силой. Наверное, всему виной то, что завтра предстояло столкнуться с Дамиром лицом к лицу, но Тоня ощущала себя разрушенной и опустошенной. С трудом домой добралась. И сейчас все, чего хотелось, это забраться вот так, как есть, не раздеваясь, в горячую ванную, полную воды… И вымыть голову! Хотя утром же только мыла, укладку делала… Но именно в это мгновение имелось почти невыносимое желание смыть все с себя, сам этот день, боль, которая встрепенулась, ожила, разрослась в душе с того момента, когда вновь с Пархомовым лицом к лицу оказалась.
Не особо борясь с этим желанием и потребностью, Тоня поплелась в ванную, все же медленно и с трудом раздеваясь по дороге. Включила воду, отложила телефон.
Паршивый день сегодня. Хотя разве не все ее дни в последний месяц такие?
Еще и с Денисом вновь поцапалась… Не то чтобы Тоня к подобному стремилась. Но в сегодняшнем разговоре Дамира с Дэном явно что-то пошло не так (она вовсе из своего кабинета не выходила целый день, если честно, чтоб ненароком вновь с Пархомовым не пересечься). Тоня даже не пыталась уточнить, что именно там произошло, но когда излишне бравирующий уверенностью Денис попытался вновь перейти к личному, зажав Тоню в кресле, по самому виду мужчины было заметно, что он нервничает. И секса не хочет, по факту. Как бы там ни было, Тоня неплохо изучила Дениса, он в тот момент явно о других проблемах думал, просто пытался уверенность в себе вернуть на «другом поле», ощущая, что где-то прокололся. Однако, стоило ей спросить, как прошёл разговор с Пархомовым… В общем, Денис сорвался и принялся обвинять ее черти в чем, чуть ли не в промышленном шпионаже и попытке подсидеть его.
Главное, о том, как сам вчера пытался узнать у Тони детали, даже не вспомнил… Какая избирательная у него память и гордость, однако.
Короче, поругались, исколов друг друга придирками. И у Тони настроение не фееричное, да и не сказать, что очень уж была позитивно настроена терпеть наезды Дэна. В очередной раз попыталась кольцо вернуть, Тоню уже утомлять это все стало, если откровенно, а она нынче тоже не лапочкой была… Денис, конечно, признал, что зря сорвался, да и она вроде извинилась, но гадкий привкус от этого не делся никуда.
А сейчас, уже забравшись с головой в воду, намылив на короткие волосы ароматный шампунь, пахнущий грейпфрутом и лимоном (блин, снова его… свой парфюм вспомнила, который все же выкинула месяц назад со злости, наплевав на стоимость), пыталась хоть как-то расслабиться. Ей же завтра самой с Дамиром встречаться. В подобном состоянии духа точно не выдержит, сломается… А Тоня такого не собиралась допускать!
* * *
Вечер пролога
Дамир не знал, ощущал ли себя хоть когда-то в жизни паршивей, чем сейчас?
А еще утром казалось, что хуже быть не может… Однако за последний месяц он досконально изучил это состояние, выходит. И вот пробил новое дно…
Ведь правда, что отвратительней можно придумать того, как именно он повел себя с Тоней при встрече сегодня? Прекрасно уже зная все ее принципы, болевые точки и красные линии… А все равно надавил, используя это все, чтобы надежней оттолкнуть, тогда как самому до истового воя хотелось вцепиться в нее обеими руками и никуда уже от себя и из этого кабинета не выпустить!
Щека до сих пор болела после пощечины, что она ему влепила. Но Дамир был не в обиде за это, и побольше заслужил.
В горле и легких, как битое стекло: крошилось, резало изнутри, когда Дамир взял-таки бумаги, что Тоня рассыпала, бросив ему в лицо после предложения о минете… Вот уж точно, «толково» придумал, чтоб надежней отдалиться… Она убежала, как он и надеялся, так и не увидев, насколько самому Пархомову мучительно поступать подобным образом. Но разве имел он право ее за собой в это дерьмо тянуть? А то, что полезет — не сомневался, не врал тогда Чехову. Изучил характер своей женщины. Эта — не предаст!..
Но как слепить правильное с тем, чего вся его суть хочет — понятия не имеет.
Сел подписывать те треклятые договора — Тоня и на большее заслужила — а тело словно заледенело, мышцы тугие, отказываются выполнять «правильную» команду мозга; жаждут все бросить, к ней рвутся и через дверь. Давил себя, душил это… да только справлялся паршиво.
Кое-как дожил до этого гребанного вечера, что Акимов решил организовать, придав помпезности частичному слиянию компаний.
Сейчас сбоку что-то надоедливо и противно-визгливо, словно по-детски, вещала девчонка, которую ему Никита «обеспечил». Черт, как же ее зовут? Вообще из головы вылетело… Или забыл спросить изначально?
Без разницы, пустое место для него по факту, хотя Дамир сам велел помощнику подсобить. Планировал усугубить утреннее впечатление, закрепить, так сказать… Придурок! Да и… Окей, по-пацански его задела эта вся суматоха с предложением Лукьяненко, грызло черной злостью изнутри, хотел показать, что и он не отставал…
Дебильно. В его-то возрасте.
А вот теперь удавить хотелось: и эту дурочку, не понимающую, что лучше бы ей умолкнуть и тихо в сторонке стоять, а не пытаться на его руке висеть; и себя за компанию; и Дениса, который никак не отцеплял от Антонины свои руки…
Кто бы посчитал, сколько раз за эти три дня Дамиру хотелось Лукьяненко пальцы переломать?!
С другой стороны также настырно бубнил Акимов, все пытаясь выяснить, какими доводами Ильенко его настолько быстро убедила подписать договор, закрыв все разногласия? Должен же он знать, за что Тоню премировать… Но и эта тема была сейчас Дамиру охренеть, как далека!
Стоило искренне признать, что он ревновал, и ревновал дико! Настолько, что тот мучительный огонь, все эти недели в груди испепелявший душу, так и не перегорев, как он надеялся, перекинулся уже и на мозги, кажется! Иначе чем объяснить почти оформившееся решение послать все на хер и…
Это было неправильно. Точка.
Чертовски ошибочное решение, которое точно перечеркнет все его попытки защитить Тоню и устранить ее из сферы своих интересов… Обратит на нее внимание всех и каждого, кто хоть немного им самим интересуется.
Но с каждой секундой, проведенной в этом треклятом зале, полном народу, Пархомов осознавал, что его силы воли уже мало… Недостаточно для того, чтобы удержаться вдалеке от этой женщины, несмотря ни на что.
Эгоизм? Да, махровый. И он это понимал. Но как же ему обнять ее хотелось! Тоню, а не эту куклу, что продолжала около уха подвывать.
Дамир даже вкус коньяка не ощущал, который сейчас двумя жадными глотками ополовинил в бокале. Только в голове сильнее жар. Зря пил, наверное, контролю это точно не помогало. Дамир как в реальности слышал грохот, с которым рушится та гребанная плотина, которой он от Тони все эти недели отгораживался!
В этот момент Антонина, точно заметившая, что он пялится на нее, не отрывая глаз, потрепала убогого, но явно злого Лукьяненко по щеке, и вышла с подругой на танцпол.
Мля! Она нарочно, что ли?! Контрольный в голову?!
Не то чтобы Тоня вытворяла нечто эдакое, но… Ему и смотреть на то, как она просто движется, было более достаточного. Чертовски красивая! И чего он когда-то докапывался до каких-то несоответствий стандартам?! Теперь она была его эталоном и мерилом!.. Идеально!
Как же Дамир соскучился по ней! И как нуждался в этой женщине, елки-палки! В одной, конкретной… Никогда еще Пархомов ни в ком не нуждался настолько! Даже не допускал мысли, что он может настолько испытывать потребность в другом человеке. До какой-то нервной, жадной и судорожной дрожи в мышцах, до придушенного свистящего хрипа в легких и сжатых до боли кулаков.
И насколько же верным решением было не встречаться с Тоней с глазу на глаз! Вероятно, он подсознательно понимал, что только так и сможет дистанцироваться. Потому что лишь за эти сутки, да что там(!), за эти несколько часов, что прошли с их «разговора» в кабинете, Дамир стремительно проигрывал собственной невыносимой, раздирающей разум и тело необходимости вернуть эту женщину себе! И чем больше он смотрел на нее, чем больше видел эмоции и мысли в глазах Тони, тем сокрушительней терпела поражение сила воли Дамира. Он не видел и не слышал ничего вокруг, если уж откровенно. А бухающий изнутри по костям черепа пульс, отбивал сейчас ритм ее движений на танцполе.
Еще два глотка и коньяк кончился. Жар на грудь перекинулся. В голове гул и словно дымка с глаз упала: да разве он ее защитить не сможет?!
Хоть и отряд охраны наймет, убедит ее переждать, потерпеть какое-то время, пока Воронова прижмет и заставит решить свои дела, уговорит Тоню пересидеть в безопасности… Ясное дело, стоило еще извиниться и попробовать хоть как-то мнение Тони по данному вопросу выяснить. Но почему-то Пархомову настолько невыносимо стало жить дальше так, как последний месяц, что он готов был на все! Буквально!
И тут Антонина двинулась в направлении балкона, в то время как ее подруга отправилась вовсе в иную сторону…
— Я выйду, покурю, — не задумываясь даже о том, зачем это делает и на что себе отмашку дает, бросил Дамир продолжающему что-то рассказывать Акимову.
Зря пил… Но самоконтроль вместе с разумом и пониманием правильного, уже сгорели во внутреннем пламени без остатка.
Двинулся вперед, не заметив совсем, что походя скинул руку девушки, имя которой так и не вспомнил, если узнавал. Он абсолютно ничего вокруг не замечал, похоже. Все в Пархомове в этот момент целиком и полностью сосредоточилось на единственной цели — добраться до Тони и…
Гори все синим пламенем потом! Она должна быть его! Он объяснит, донесет… И сам костьми ляжет, но ее обезопасит от вероятной угрозы, сумеет… Лишь бы только около него. Иначе на кой хрен было вообще все, что он преодолел в жизни?! Для чего рвал жилы столько лет, преодолевая все преграды и взбираясь на вершину за вершиной?!
Считал ранее, что не нужен никто, что сам успех, признание других — награда, ради которой боролся. А теперь кристально четко прочувствовал, что нет, ни фига! Вот этот человек, эта женщина — вот кто ему нужен рядом! Не уступающая Дамиру ни силой воли, ни характером, ни выдержкой, ни мозгами, но при этом куда более смелая и открытая во всем, что эмоций и принятия касалось.
Теперь и это хорошо понимал.
Ведь всегда от Пархомова только его самого и желала, умея ценить то, что теперь и он осознал.
Оставался еще, конечно, глобальный вопрос, как перекрыть все, что он натворил за месяц и сегодня утром ей наговорил? Но в данное мгновение отчего-то эта проблема не казалась неразрешимой.
Коньяк помогал, не иначе.
На балконе не было никого, кроме Тони. Она стояла спиной к нему, рассматривая город и что-то периодически разыскивая в сумочке. Дамир, казалось, знал, что именно… Но сейчас его зацепило вовсе не это, а то, что Тоня стояла босая на холодном бетоне открытого балкона! Ему это было совершенно не по нраву!
Да, возможно, и ее коньяк «разогрел», видел, как и она пыталась так снять накал, подобно самому Пархомову. Да и танцы, наверное, свой вклад внесли. Но все равно! Точно как когда-то для Дамира оказалось сверхважно обеспечить ей комфорт у себя, так и сейчас вероятный холод для босых ног (тонкие чулки не в счет) нервировал. А еще интересно стало: страшно ей вниз смотреть или прошло?..
Но Пархомов не спросил ничего, не произнес и звука. Молча подошел, на ходу достав пачку сигарет, почти мысли Тони улавливая, насколько она сейчас в этом нуждается. Встал рядом…