Глава 25

Спала Тоня отвратительно. И только совсем притворившись дурой, можно было рассказывать себе, что дело в алкоголе, выпитом вечером. Не так уж и много того было. Куда меньше в эквиваленте, чем глупых и ненужных мыслей о Дамире. Вновь и вновь по кругу в ее голове все, о чем говорили; каждый шаг и жест на повторе; его слова, ее ответы… поиски лучших и более колких ремарок… Какой смысл?! Зачем? Вот уж точно, лучше бы алкоголь ее вырубил и уснула бы. А так, страдала чепухой!

И о том, что именно он собирается ей сказать завтра, когда позвонит, нечего было размышлять. Разве хоть что-то может для Антонины искупить поступок Пархомова по отношению к ней? Нет, конечно же! Так и нечего придумывать, как он извиняться может! Никак, и точка!

Но и эти самозаверения не помогали Тоне успокоиться, наконец, и уснуть. Вот и проворочалась почти всю ночь напролет, не отдохнула ни капли. Поднялась поздно, спасибо, суббота. Только теперь додумалась включить телефон, чертыхнувшись вслух, уже подозревая, что ей предстоит еще и с Денисом объясняться после такого своего исчезновения вчера. Нет, все же права Эля, надо ему отказать четко и однозначно. И кольцо отдать, зачем ей вот эти все нервы и проблемы? Его претензии еще. Права подруга…

И дело совершенно не в тех словах Дамира, что она должна Денису кольцо вернуть! Вообще не в этом! Пархомов не имеет никакого отношения к жизни и решениям Тони!

Тут же, не успела телефон включить, пришли одно за другим несколько уведомлений: два от Эли, пять от Дениса… Блин, точно злится! И одно от Дамира…

Последнее она не открывала. Как и посланий от «жениха», впрочем. Начала с «безопасного», посмотрев, что подруга написала. Та беспокоилась, все ли с ней в порядке и уточняла, не нужна ли помощь?

Тоня набрала ответ, заверив, что она дома и с ней все хорошо, пообещала все позже объяснить и на вопросы ответить. Приготовила себе кофе и пару бутербродов… Читать послания от Дэна все еще не хотелось. А вот с какой стати палец нажал на сообщение Дамира, никак понять не смогла! Само как-то вышло…

«Люблю тебя, птичка. Хоть и согласен, что пока показал это не самым лучшим образом…»

Поперхнулась кофе от неожиданности, закашлялась так, что кусок хлеба стал поперек горла, слезы навернулись на глаза. Такого она точно от Пархомова не ожидала!

Едва отдышалась, отставила от себя горемычный завтрак, утерла слезы салфеткой. Выдохнула, посмотрев на успевший погаснуть экран… Может, она не так что-то поняла? Или в глазах поплыло, и она как-то неверно прочитала сообщение?..

Дрожащими руками потянулась назад к смартфону, включая экран… Слова «люблю тебя, птичка» остались на месте, как и корявая попытка признания своей вины, очевидно. Это Тоню окончательно дезориентировало: совершенно не вязалось в ее представлении с образом Дамира!

Возможно, как-то прилепила бы еще к тому, когда он пытался «ухаживать» за ней, но уж точно не на того мужчину, который ее через записку и телефонную трубку послал подальше, решив не заморачиваться. А Тоня настолько привыкла уже через призму именно этого восприятия все его действия анализировать, даже прошлые, что сейчас никак не могла шаблоны совместить. Снова и снова водила глазами по строчкам, отправленным им в два часа ночи, судя по метке. Почему не спал? О ней думал… И новыми оттенками заиграло все то, что сказал вчера, уводя ее с балкона.

Черт его побери! Тоня что, задумалась над тем, что имеются хоть какие-то оправдания для его поступка по отношению к ней?! Из-за невнятных фраз и оттого, что он ее пару раз «любимой» назвал?! У нее точно куда больше самоуважения!

В этот момент, когда в глубине души все-таки воспаряла обида, так отчаянно и из последних сил взываемая Тоней к жизни, телефон принялся разрываться мелодией вызова. И Антонина, сбитая с толку творящимся, нажала на прием до того, как осознала, что на картинке фото Дениса, с которым не особо и хотелось именно сейчас говорить. Чертыхнулась в уме, но не сбрасывать же теперь…

— Доброе утро, — обозвалась, как можно нейтральней.

— Доброе, Тоня, — в голосе Дениса сквозил холодный упрек. Он будто демонстрировал всеми силами через телефонную связь, что крайне недоволен ее поведением или отношением. — Ты вчера так внезапно уехала и не ответила мне ни на одно сообщение…

— Тебе Эля, наверняка, передала, что я домой поехала, — вспомнив, как подругу об этом просил Пархомов, заметила Тоня, игнорируя недовольство мужчины. — И телефон я отключила, просила об этом сказать. Выспаться хотела. День вчера выдался очень… насыщенным и изматывающим, — тем же нейтральным тоном и такими же эпитетами описала свое состояние вчера.

В конце концов, такое самочувствие и на тяжелые переговоры списать можно.

— Да, Эля говорила… — Дэн выдохнул. Все еще недовольно, шумно, но как бы дав понять, что сменил немного гнев на милость.

Честно говоря, Тоню это прям взбесило! Словно все то негодование, что с утра никак не могла на Дамира нацелить, внезапно на Дениса выплеснулось! Нет, в самом деле, с какой стати он ей тут обиду демонстрирует?! Еще и после того, как вчера весь вечер придирался?!

— Тогда чем ты недоволен?! — резко и прямо спросила Тоня. — Я не имею права на отдых?

— Имеешь, — огрызнулся в ответ Денис. Вроде и пытался держать тон, но чувствовалось, что они на грани очередного скандала.

Какого черта?! Права Эля — Денис ей и даром не нужен рядом, чтобы там и как не складывалось с Пархомовым!

— Денис, на кой черт это все? — выдала даже с неким облегчением. — Что это за отношения? Какая помолвка, к бесу?! Это надо прекращать. Мы поговорить не можем, чтобы не поцапаться. Ты меня к любому маломальскому успеху ревнуешь больше, чем к мужикам, и все время ищешь подвох…

— Так ты мне просто повода тебя к мужикам ревновать не даешь сейчас, Тоня, — вдруг рассмеялся Денис с искренним весельем, несколько чрезмерным, на ее взгляд, каким-то режущим слух. — А так меня и другие мужики около тебя дико бесят…

Тон мужчины был не наигранным, а будто бы… ненормальным. Не могла подобрать слова…

— Ладно, Тоня, я понял, что зря нагнетаю. Ты устала, ты отдыхала, — будто и не уловив посыла, что она вкладывала, тем временем продолжил Денис. Причем так искренне, что это сбивало с толку. — Я тебе, собственно, звоню и писал потому, что у меня есть человек, который готов твое авто хоть завтра купить.

— Завтра — воскресенье, банки не работают, — Тоня все еще пыталась понять, что ее так в словах, интонации и реакции Дэна нервирует, не особо впечатлилась информацией.

— Он задаток готов дать, а в понедельник остальное перевести на счет, как положено. И тот нотариус, мой, что я тебе говорил, он без проблем завтра на сделку выйдет и все заверит. Свой человек, договоримся, — так довольно, точно свое авто продал уже, проинформировал Денис, как о согласованном вопросе.

— Не знаю, я как-то не уверена. Очень внезапно…

— Что внезапно?! Ты же продаешь авто? Мы это две недели обсуждали! Я тебе нашел человека, который готов купить все и оформить по закону. В чем проблема, Тоня?! — снова сорвался Денис, начав орать по телефону.

— Ты таблеток наглотался своих, что ли? — вдруг додумалась она.

Уже отмечала, что для Дениса стали свойственны резкие перепады настроения и раздражительность с тех пор, как с полгода назад тот стал что-то «для концентрации внимания» принимать. Считал, что это поможет ему быть успешней и продуктивней в работе, да и стресс снять.

Как подозревала Тоня, речь шла о каком-то синтетическом аналоге наркотических веществ… а может, и не аналоге. Дэн никогда не говорил, что именно употребляет.

— Блин! Ты по делу можешь говорить?! — психанул Денис и… бросил трубку.

Тоня еще пару секунд послушала пиканье и отключила.

М-да. Для нее это послужило последней каплей. Она сняла с руки его кольцо, аж облегчение неописуемое ощутив, и пошла в спальню искать коробочку. В понедельник же Денису отдаст, без вариантов.

«Я обо всем договорился. Сделка в одиннадцать. Ты должна приехать с самим авто, документами на него и своим паспортом», — через двадцать минут скинул Денис сообщение, как ни в чем не бывало. «Извини, сорвался. Я тоже устал», — видимо, посчитал, что такого достаточно. Добавил отдельным сообщением адрес конторы того самого нотариуса.

Тоня проигнорировала это корявое «извинение» и информацию. Ей вообще не хотелось уже участия Дениса в вопросе продажи машины. А еще голова дико разболелась.

До вечера она никуда не выходила, позволив себе безделье и релакс: провела время наедине с собой и чаем, приняла долгую ванну с пеной, надеясь, что это уймет головную боль. Книгу полистала, слушая на фоне любимую музыку. И рано легла спать.

Дамир так и не позвонил. И нет, конечно же, Тоня не ждала звонка Пархомова. Ни капли!..

* * *

— Просто посиди со мной полчаса, птичка. Я ведь нечасто просил тебя о чем-то. Готов ради этого и вторую звезду для тебя купить, если захочешь… — хриплый голос не то что в голову, в самую душу проникает, сыплется шершавыми кристаллами.

Тоня не могла понять: проснулась уже или еще спит? В голове туман, мысли мечутся. Вырвал ее своим звонком из сна слишком резко, даже не разобралась, кто именно звонит. Схватила телефон, руки трясутся, будто адреналин в кровь шприцом впрыснули. Только и того, что понимала, если ночью вызов сработал, значит, близкий кто-то, других «ночной режим» не пропустил бы…

Дамир… Близкий?.. Почему не убрала его из этого списка, перенесла со старого телефона? Резонный вопрос, только не до того сейчас.

В комнате темно, еще точно ночь на дворе. А от голоса мужчины в трубке… мороз по коже! И какой-то такой ужас суеверный, иррациональный, вообще Тоне не свойственный. У самой горло сдавило тисками, грудь сжало, не смогла вдох нормально сделать.

— Дам… — произнесла рвано, забыв обо всем, о чем прошлые сутки думала. Сердце тарахтит в груди с невыносимой частотой. — Что случилось, родной мой?

— Тоня… Посиди со мной, а? Немного, птичка. Ты мне так сейчас нужна, любимая… Сил нет.

У Тони внутри все как кровоточить начало от его слов, тона, какой-то придушенной боли и муки, которую Дамир будто прятал от нее, всеми силами старался не показать, похоже, даже налетом иронии прикрыть пытался. А она все равно слышала. И ей самой больно стало, заныло в груди, нехорошим таким пониманием, осознанием чего-то безвозвратно потерянного… Господи! Да что могло его до такого состояния довести?

— Да, конечно! Сейчас приеду, — и не задумавшись обо всех своих же доводах, обо всем, что заставляло злиться и обижаться на него, Тоня уже вскочила из кровати. — Полчаса максимум.

Все еще потерянная и сонная, заметалась по темной спальне, цепляясь ногами за коврик.

— Спасибо!!! — то, что зазвенело в опустошенном голосе Дамира, бросило ее всю в дрожь. Замерла посреди комнаты, все еще пытаясь разгадать, что же случилось? — Нет, сама не едь. За тобой Никита приедет. Быстро, он за пятнадцать минут уложится, думаю. Не выходи без него никуда, прошу, любимая! — с новым каким-то ударением, тяжелым давлением в голосе то ли попросил, то ли распорядился.

Но ей так страшно, так тоскливо отчего-то из-за его настроения было, что даже не возмутилась.

— Хорошо, Дамир, жду Никиту, — почти шепотом, так и не сумев преодолеть это давление в груди, потеряла голос.

— Люблю тебя, — выдохнул он очень похожим тоном, отключив связь.

А Тоня сделала вдох, не ощутив ни капли облегчения, и кинулась к шкафу. В голове все еще смешение мыслей и какофония. Схватила первые попавшиеся джинсы, свитер. Едва успела натянуть их на себя, начала искать носки, как в дверь позвонили.

Почему-то еще страшнее стало, как-то иррационально тревожно. Хоть и понимала, что это Никита, больше некому, да и не пропустила бы охрана внизу незнакомого в такое время, не связавшись с ней. В какое время, кстати? Только теперь, торопясь к двери, обратила внимание на часы: пятнадцать минут четвертого… Утра? Ночи?

Очуметь…

Оторопела, неожиданным оказался такой ранний час.

По пустой и темной квартире вновь разнесся перезвон домофона. Спохватилась, подскочила к двери. Так и есть, Никита. Как же он так быстро добрался? Все меньше понимая происходящее, и все больше опасаясь за Дамира почему-то, быстро отперла замки.

— Доброй… ночи, — как-то сдавленно кивнула, всматриваясь в водителя и охранника Дамира. В его лице и глазах искала ответы на вопросы, которые так и не успела Пархомову задать.

Никита выглядел… плохо. Нет, подтянуто и собрано, как и всегда, но словно осунулся. Вчера вроде виделись, а совсем по-другому. Проступили, обострились черты лица, темные тени под глазами. И сам взгляд… тяжелый, неподъемный какой-то, полный того же опустошения, что она в голосе Дама слышала недавно.

Ледяная дрожь по затылку, руки и ноги, как обмерзли, не слушают ее почти.

— … Доброй, Антонина, — как-то замедленно, вроде не уверенный в том, что может так ответить, кивнул Никита после короткой паузы. — Вижу, вы уже готовы. Поехали? Дамир вас очень ждет… — он придержал дверь, пока она, не споря, всунула ноги в кроссовки почему-то и натянула куртку. Едва попадая по кнопкам, ввела код сигнализации.

— Что случилось, Никита? — выскочила в коридор, не в состоянии прицелиться в замочную скважину ключом.

Мужчина взял у нее, в итоге, связку и сам запер двери, но на вопрос не ответил. Забрал сумку Тони, как-то внимательно коридор осмотрел, будто и не по нему только что пришел.

— Пойдемте, Тоня, — устало сказал, встряхнув плечами, лишь этим жестом выдав усталость. И она вдруг осознала, что он сегодня точно не спал, как и Дамир, видимо.

Но Никита уже бодро шагал вперед, понукая и ее следовать за собой, как и не было этого мгновения слабости. Так и молчал.

К дому Дамира добрались быстро. Наверное, из-за пустых ночных дорог, да и ехал Никита очень-очень… стремительно. Но сейчас Тоне страшно не было: вообще о другом думала, извелась вся, гадая о том, что же у них случилось? Что обоих этих мужчин довело до состояния, в котором она никогда их не видела? И ни разу не вспомнила, если честно, что очень зла и дико обижена на Дамира. Как-то интуитивно ощущала и понимала, что нечто очень плохое произошло, то, что за гранью их ссоры или претензий друг к другу, над этим. Не до ссор сейчас…

Когда они уже оказались в паркинге Дамира и Никита заглушил авто, кивнув одному из тех парней, которого Тоня уже тоже видела… Что он делает тут? Никогда ранее не замечала, чтобы у парковки Дамира дополнительная охрана была… Только тогда водитель заговорил:

— Вчера утром подорвали машину Алексея Воронова. На Окружной. Погиб и Алексей, и охранник. Даже шансов не было… Сегодня будут хоронить… то, что можно, — не глядя на нее, выдохнул сквозь зубы Никита, словно в омут с головой нырнул.

Ощущалось, насколько для него лично это тяжело…

И ей в грудь ударило. Воронов ей по душе был все то время, что общались, по работе ли, или на досуге, с Дамиром. Ничего не поняла. Кто? Зачем? С какой целью и мотивом?

Но разве это сейчас важно?!

Тоня вдруг тот тон любимого вспомнила, и слишком ярко прочувствовала, что дорогой ей мужчина испытывает, потеряв давнего и близкого друга… Ее саму, как молнией, принятием его боли пронзило! До лихорадочной дрожи и закушенной губы.

Она совершенно не запомнила, ни как до лифта добралась в сопровождении Никиты, ни как холл перебежала, так торопилась к Дамиру добраться!..