Глава 30
— Серьезно нравится? — кажется, его даже заело немного, хоть Пархомов и старался этого не показать.
— Нравится… — Тоня очень медленно улыбнулась, насколько это позволяло ее лицо и все синяки да ссадины. — Ты действительно хорошо играешь. Я, наверное, другого ждала… Сама вот не уверена, что настолько же сохранила умения… Сейчас искренне восхищена и потрясена!
— Ты прекрасно знаешь, что я не о гитаре! — нет, его точно это… беспокоило.
Тоне становилось все веселей.
— И ты лукавишь, я-то чувствую, что пальцы, как каменные, едва гнутся, — Дамир отложил инструмент в сторону и поднялся с дивана, приблизившись к ней.
Обнял… так осторожно и нежно, что у Тони внутри нечто пронзительно сжалось. Подалась ближе к нему.
— Ну это нормально, Дам, если ты долго не играл. Но ведь все помнится. И играешь… очень хорошо! — все же не согласилась с его оценкой.
Вдохнула запах кожи любимого. Этого она тоже не ожидала, наверное… Трепетности от человека, который привык идти напролом к своей цели и мало на чьи интересы обращать внимание. Даже когда правильные решения принимает или о тебе заботится. Чего только его решение «ее защитить» в прошлый раз стоило! Но сейчас, казалось, Дамир совершенно стратегию поменял. И это Тоню лишь больше покоряло, уча принимать и понимать этого мужчину со всей его спецификой и характером.
Простила?.. Да, кажется.
— Тебе понравилось это кольцо, которое Чехов привез? — все еще с некоторой долей претензии в голосе, поинтересовался напрямую Дамир. — Те украшения, что я дарил, вечно придирки вызывали, а это оставить в покое не можешь?
— Д-а-а… — не удержалась от ёрничания Тоня. — Видно, что у Александра опыта в выборе колец женщинам при помолвке больше, красота же, — выставила руку вперед, словно любуясь кольцом, которое все время крутила пальцами, рассматривала. В чем-то Дамир и прав, красивое.
Пархомов рыкнул. Это возмущение прям отозвалось гулким эхом у него в груди.
— Не бойся, у тебя еще будет один шанс, когда в ЗАГС пойдем, выберешь мне другое, — нет, ну он сам ее провоцировал! Нечего так глазами сверкать!
Тоня не удержалась, начала смеяться, хоть это сейчас и ощущалось весьма болезненно. Ревностность Дамира никуда не делась, но Тоню это не смущало. С ним не страшно, спокойно.
— Так, Пархомов, давай сразу все проясним, — еще задыхаясь, потому что не могла толком смеяться, лукаво глянула на любимого мужчину.
Ей даже показалось в какой-то момент, что он специально утрирует ситуацию, чтобы она не грузилась и отвлекалась от боли. Но и слишком уж играть на нервах любимого не хотела.
— Во-первых, для меня это — твое кольцо, Чехова я и близко около него не видела. Мне его ты подарил, делая предложение… Романтично, кстати, беру свои прошлые слова обратно. В больничной палате, среди цветов, сыграв перед этим балладу… Сказка же! Ну, если опустить нюансы, что ты его озвучил в словах: «И так как ты уже все равно моя жена, считай»… — все еще хихикая, повернулась, обняв его тоже, очень осторожно устроилась непострадавшей щекой на мужском плече. Голова болела даже с анальгетиками, но терпимо. Да и Дамир ее занимал изо всех сил. — Я приняла это кольцо от тебя, ни секунды не споря. Так что твоя ревность и попытки разыграть ущемленную гордость — напрасны и неубедительны, Дам, — легко коснулась разбитыми губами его шеи, целуя кадык, который тоже вибрировал от припрятанного смеха.
— Во-вторых, я и прошлые твои подарки носила с удовольствием… Окей, колье выносим за скобки, — решила быть честной до конца, и не думая отстраняться от его надежной поддержки. — Не примеряла даже… Но тут без претензий, Дам. Сам на такой эффект же рассчитывал, наверняка. Ассоциации не те, рвать и метать хотелось. Но браслет носила с удовольствием. Просто я не желала, чтобы наши отношения в хозрасчётные превращались и ты на подарках акцент делал. Украшения могу купить и сама, а вот отношения, как наши, и чувства к тебе — нет, — подняла лицо, заглянув ему в глаза, чтобы сам все ее эмоции увидел.
— Люблю тебя, — низким голосом тихо проговорил Дамир ей в самые губы.
И от силы огня этой любви, буквального пылающего в его взгляде, Тоню в жар бросило.
— И я тебя! — вздохнула прерывисто, не справляясь с собственной лавиной эмоций, бушующей внутри.
Замолчали на мгновение, будто вслушиваясь друг в друга и в эти ураганы, которые как переплетались между ними, пропитывали тела, души обоих. Наслаждались тем, что рядом и выяснили все… хотя бы между собой. Конечно, там, за дверьми квартиры Пархомова, осталось еще множество нерешенных и опасных вопросов, ситуаций, которые им только предстояло развязывать…
Но в этот момент не хотелось думать ни о конфликте, доставшемся от Воронова, ни о разборках, пусть и в суде, с Денисом (Дамир твердо занял позицию, что не позволит никому это замять, не оставит от репутации Лукьяненко камня на камне!). Все, что Тоне хотелось и что Дамир ей сейчас давал с избытком, это просто их близость. Вот такая, моральная, душевная. Понимание друг друга на каких-то новых, базовых принципах, формирование общего отношения к жизни и моменту, что ли.
Нет, ясное дело, хотелось и иной близости. И совершенно другого огня и страсти… Но ситуация точно не про то была. Да и Тоне лекарства хоть и смягчали боль от травм, все же не совсем, так что… Наслаждались тем, что было доступно, да тому же и радовались.
Пархомов забрал ее домой часа два назад, уже под самый вечер. В больнице Тоня провела весь день, пока врачи обследовали со всех сторон и всеми возможными методами. Ну да, Дамир хотел быть уверен, что не пропущено ничего, но, стоит отметить, и до его появления у Антонины не было претензий к их лечению и качеству оказанной помощи. И в полицию обратиться ей сам медперсонал предлагал сразу, как Денис уехал с вещами, рассказав свою байку про душ.
Однако же терпела, не сопротивлялась, послушно проходя все. Да и приятна была после всего такая забота и внимание, поддержка Дамира. Потому что в какое-то мгновение Тоня с ужасом осознала, что ее уверенность и внутренняя сила, как иссякли, надломились из-за всего случившегося. Денис не столько напугал ее, сколько дезориентировал, выбив из привычной позиции убежденности в правильном понимании мира.
Тоне всегда казалось, что она не может попасть в подобную ситуацию, заметит, поймет, не допустит просто. А, если оглянуться назад, было же! Улавливала, замечала, чувствовала нечто, изменяющееся в Денисе, но отмахивалась, убеждала себя, что неверно истолковала. Но это утро… изменило, разрушило такую ее веру в собственное умение оценивать риски. Принесло новое понимание, что случиться может что угодно и с самыми умными, смекалистыми и сильными. То, против чего просто физически не хватит сил бороться. Да, понимала, что не ее вина та агрессия Дениса, но все равно нуждалась в паузе, чтобы прийти в себя, заново адаптироваться. И Дамир без вопросов подставил ей свое плечо, дал столько поддержки, что даже с избытком, кажется, себя самого виня еще больше, что не предупредил случившегося, не закрыл ее со всех сторон… Хотя ну вот как он-то мог такое предвидеть, если самой Тоне в голову не пришло? Сама же дверь Дэну открыла…
Ладно, прошло и прошло. Она выводы сделает и урок жизни усвоит. К тому же согласная с Дамиром, тоже не думала, что стоит спускать подобное Денису. Так тот, почувствовав безнаказанность, на ком угодно станет срываться, а не у каждой есть защита и поддержка, подобная Пархомову.
Да и когда Никита занес в палату, которую они временно заняли, букеты, гитару… В общем, отвлеклась. Умел Дамир ее поражать, не отнять! А это кольцо… Вот сколько бы ни ворчал, но ведь у обоих грудь давило и дыхание пропадало, когда подарил украшение… Как вроде и не по куче лет обоим, и, вообще, словно юнцы… Потому что этот символ для них слишком многое значить стал в последние пару дней, после очень мощной переоценки всего, на что ранее опирались и что ценным считали. А когда к нему домой приехали… Тоня вовсе не знала, плакать ей или смеяться.
— Ты решил за все эти недели возместить? — тайком смахивая навернувшиеся слезы (из-за травм, не иначе!..), хмыкнула.
Но голос сломался, выдав ее настоящие чувства и то, насколько Тоню тронуло. Вся гостиная букетами ирисов заставлена! Будто половину цветочной базы скупил! Но эффект сногсшибательный, конечно. Мигом вспомнила, как он каждый день присылал ей цветы до разрыва. Замерла с теми двумя букетами, что в больницу доставили, уже и не зная, куда эти-то ставить? И так, куда ни глянь, кругом цветы.
— Задолжал же, — обнимая ее, признал Дамир, похоже, весьма довольный произведенным эффектом. — Исправляюсь, закрываю свои хвосты и ляпы.
Тоня только криво улыбнулась, не справляясь ни с эмоциями, ни с голосом, уткнулась ему в плечо, чуть поморщившись, когда синяк задела.
У нее диагностировали легкое сотрясение мозга, трещину на скуловой кости, ну и ушиб мягких тканей. Сказали, что все не очень страшно, хоть и выглядит ужасно.
— Главное, что не оставит для тебя по здоровью последствий, — отмел Дамир все претензии Тони к ее отражению в зеркале. — А это все мелочи, птичка. Заживет!
И она в его глазах видела, что не лукавит, действительно так думает. Да еще и сам переживает за все, что у нее болит.
Такая поддержка окрыляла, искренне. Но на ночь все равно пришлось выпить дополнительную таблетку, одной эмоциональной поддержки, чтобы снять боль, не хватало.
* * *
На следующий день Дамир не мог оставаться дома. Тоня прекрасно понимала и оценила то, что вчера он отодвинул все и всех, чтобы с ней целый день провести. Но серьезные вопросы, связанные с расследованием смерти Алексея, с нюансами по бизнесу и просто текучка — никуда не делись. На Чехова все сваливать тоже было нечестно, да и Тоне же не критично.
Ей, разумеется, Дамир запретил куда-то выходить, настоятельно напомнив про рекомендации врачей дать себе неделю покоя. Ну и Тоня не рвалась особо пока в офис… Не в таком живописном состоянии.
Провела любимого, чувствуя себя как-то непривычно в подобной роли, но скорее, с хорошим знаком. И хоть сегодня все болело еще сильнее, чем вчера, настроение было прекрасным.
— Никита привезет еду, в холле останутся парни из твоей охраны, — Дамир поставил перед ней чашку с кофе, сам приготовил бутерброд из поджаренного в тостере хлеба, мягкого сыра и соленой семги. — Хочешь, можем твою подругу в гости позвать, я еще вчера с ней договаривался, чтоб тебе не скучно тут хозяйничать было. Заодно и по организации росписи все обговорите, чтоб не затягивать, — на секунду прижавшись к ее уцелевшей скуле губами, лукаво намекнул Дамир, что откладывать не собирается.
Она рассмеялась, пусть и неловко.
— Ты меня так разбалуешь, Пархомов, — обвела рукой это все. — Буду ждать от тебя каждое утро кофе в постель, не страшно? А Элю давай, с удовольствием с ней спокойно время проведу, а то все так непросто было в последнее время.
— Меня сложно испугать, птичка… — напомнил… и тут же скорчил гримасу. — Хотя, признаю, тебе это все же удалось пару раз, — пришел его черед хмыкать.
Дамир прикурил, а Тоня только покачала головой, когда он предложил. Не смогла бы взять сигарету разбитыми губами. Да и не хотелось сейчас, вот правда. Так, дымом его затяжек наслаждалась пока.
— Но я выводы сделал, и второй раз одной ошибки не допущу. Так что, нет, не страшно. Да и мне по кайфу это, оказывается, — сев рядом с ней, Дамир сам начал быстро завтракать. Шути не шути, а проблем над его головой с избытком, и она это хорошо понимала.
После завтрака Дамир быстро уехал, созвонившись с Чеховым и крепко поцеловав Тоню в плечо, за неимением нынче возможности проявлять чувства иначе. Она же осталась одна в этом царстве цветов и тишины… Решила не позволять себе подчиняться ограничениям боли и ситуации, написала Эле, подруга с радостью согласилась приехать.
Они вечером заехали, купили новый телефон, Дамир организовал все, пока Тоня в машине ждала. Карту переставили из разбитого, кто-то из его подчиненных перебросил то, что смогли извлечь из памяти старого. Так что контакты не растеряла.
«Ради этого меня и Акимов отпустит без вопросов. Ты же теперь его партнер и тоже мой босс…», — с ухмыляющимся смайлом отозвалась в мессенджере подруга.
Тоня сама развеселилась. В какой-то мере не ожидала, что Дамир серьезно про долю в компании говорил. Но, если он это вчера Акимову озвучил… Что ж, им точно стоило много обсудить и обдумать.
«Вот и пользуйся положением», — согласилась она с Элей. — «Приезжай».
Предупредила охрану, те, уже введенные в курс о таком распорядке дня Дамиром, без возражений встретили Элю и провели к Тоне.
Однако, несмотря на то, что категорически не хотелось поддаваться своему состоянию и боли, Тоня была не особо продуктивным собеседником, больше слушала. Так что Эля просветила ее в том, что случилось вчера в кабинете Акимова, красочно описав, как бушевал Дамир… Удивила. Нет, уж кто-кто, а Тоня прекрасно представляла, какие страсти клубятся у Пархомова внутри, но вот то, что он этому позволил и в рабочей сфере, так сказать, выплеснуться, ее для него важность всем вокруг продемонстрировал, легло еще одним кирпичиком в основу нового представления об их мироустройстве, уже одном на двоих. Еще один штрих в картину образа этого мужчины, которого все лучше узнавала и понимала с различных сторон.
Ну и да, Дэна ей жалко не было! Были бы силы — сама наподдала бы. Злилась на него дико! А уж когда Эля рассказала, как сурово Акимов увольнял Дениса, не скрывая ни от кого причины, и как лично у того ее сумку забирал — не выдержала, рассмеялась. Сложно было представить босса, всегда предпочитающего не вмешиваться в личные конфликты подчиненных, если те не сказываются на рабочем процессе, настолько… вовлеченным.
И все-таки часа через полтора она была вынуждена признать, что устала. Сказывались и сбитый график за последние дни, и травмы, и анальгетики, и боль, которая все равно фоном присутствовала. Эля это уловила, закруглилась, резонно заметив, что еще успеют наболтаться.
Напоследок не удержалась, хоть и в шутку, а еще раз укорила, что так долго от нее отношения с самим Пархомовым скрывала. Правда, учитывая все сложности, о которых Тоня все же немного просветила ее, не могла не понять. На этом и распрощались на сегодня. И Тоня, утомленная болезненным состоянием, приняла прописанное лекарство, от которого лишь больше хотелось спать. Решив себе в этом не отказывать, пошла отдыхать. На больничном, имеет право.
А вот когда проснулась часа через три и спустилась обедать, поняла, что охвачена неким странным беспокойством.
«Я задержусь, любимая, есть подвижки по расследованию. На нас вышли посредники, предлагают все «мирно» обсудить», — видимо, не имея возможности в тот момент позвонить или не желая их общение кому-то демонстрировать, прислал сообщение Дамир.
Она прям ощутила, что ему это претит, но и слишком хорошо понимает: надо решать как-то ситуацию. Развязывать открытое противостояние там, где Воронов все заварил, ни Дамиру, ни Чехову точно не выгодно… Да и просто по уму — не стоит, понимали все.
Тревога вспыхнула глубоко в душе. Нет, нельзя сказать, что в ней пробудились некие предчувствия. Это было внутреннее волнение иного толка.
«Хорошо. Люблю тебя. Жду», — набрала в ответ, не вполне представляя, уместно ли желать удачи в подобных переговорах?
Забыв уже о своем страхе высоты, прижалась рукой к стеклу, вглядываясь в открывающуюся ей картину так, словно надеялась там внизу, вдалеке Дамира увидеть в городском центре. Беспокойство о близком человеке перекрыло все иное.
И, то ли пейзаж за окнами квартиры Дамира тому способствовал (когда весь город перед тобой, как на ладони, и ты вершителем мира себя ощущаешь не меньше), то ли в целом та цепь событий, что случились в жизни за последние месяца три, Тоню вдруг оглушило странным пониманием, насколько иногда от нас самих ничего не зависит. Как действия и поступки других порою влияют на нашу жизнь, подталкивая то в одну, то вовсе в иную, непредсказуемую сторону. Одержимость Алексея этим банком повлияла и на его друзей. Толкнула Дамира к своим решениям, что отразилось уже на Тоне. А она, в свою очередь, так или иначе, но зацепила какими-то своими поступками жизнь того же Дениса, к примеру, воздействовала на компанию Акимова, изменяя расстановку…
Странно и удивительно. И страшно немного. Живешь себе, считаешь себя властителем своей жизни, независимым и самостоятельным, а потом… как по лбу камнем, получаешь от судьбы или неба, может, урок.
И так ведь не только в личном, во всем, наверное. В каждом переулке города, каждом доме или квартире, не говоря уже о высших администрациях или офисах, происходит что-то, как эта их встреча сегодня. Кто-то говорит какие-то слова, принимает решения, меняет планы, даже не подозревая, на ком, в итоге, судьба может отыграться…
Здесь, у окна, ее и нашел Дамир, когда вернулся ближе к одиннадцати ночи. Понравилось Тоне это место. Принесла сюда подушки с дивана, плед, приготовила себе чай, да так и просидела, любуясь городом и думая обо всем сразу, казалось.12727c
— Вижу, высота тебя больше не пугает, — усмехнулся Дамир, на секунду замерев на пороге гостиной, рассматривая эту картину.
— Привет! — Тоня осторожно улыбнулась, поднялась, пошла к нему. — Пугает, но уже не так сильно. Скорее, вызывает здравые опасения. А так, красиво очень, — привстала, больше потеревшись щекой о щеку, чем поцеловав, все же губы еще подживали.
А Дамир тут же ухватил ее за талию, крепко сжав руками, и притиснул к себе всем телом! Уткнулся лицом в ямку над ключицей, глубоко вдохнув.
— Ну как? — сиплым, сломавшимся от избытка эмоций голосом, осторожно спросила Тоня, не уверенная, что стоит сразу поднимать такую сложную тему. — Решили что-то?
— Решили… — также хмыкнув, Дамир потянул ее назад, к окну, не совсем ожидаемо для Тони сел на пол, в ее «гнездо» из пледа и подушек. Усадил Тоню себе на колени. — «Война» такого масштаба никому не нужна, хотя и за нами много кто стоит, да и другие, охочие устроить передел, сразу подтянулись. Горячих голов хватает… Но это ж, б**, невыгодно ни городу, ни отрасли! Тем более что и политика втянута окажется, а сейчас точно не самый удачный момент для подобного, они там свое поделить и удержать после выборов не могут.
В хриплом голосе любимого мужчины ощущалась некая надломленность и боль. Но и словно осознание реальности. Не смирение, нет… А как просто здравомыслие, пусть и приправленное горьким привкусом невозможности поддаться понятной, в общем-то, жажде и потребности отомстить. Иногда чересчур тяжко быть ответственным и разумным, адекватным… Но и без этого никак, если ставки настолько высоки.
— Да, исполнителей сдали. Но, думаю, их к этому сразу готовили, что-то весомое пообещали взамен. А дальше… Договор… Мы не претендуем на большее расследование и этот хренов банк… Чтоб он в трубу вылетел, блин! Они отходят назад и не лезут к нам. Паритет, мля! Высшим чинам сейчас внутренняя головная боль не нужна, на себя берут гарантирование выполнения обязательств всеми сторонами и контроль.
Дамир откинулся на стекло, тихо рассказывая ей это все. Но и, несмотря на явную усталость и негромкий тон, он сам будто вибрировал эмоциями и негодованием. Только сдерживать те умел хорошо.
— Короче, так как-то… Ни уму, ни сердцу… — умолк.
Тоня тоже не решалась тишину нарушать, устроилась щекой на плече Дамира, вслушиваясь в тяжелый, неровный стук сердца любимого, который точно спокойным не назовешь; переплела их ладони, пальцы, словно свое тепло и поддержку ему вливая.
— А еще надо с сетью заправок Лехиных решать, они у нас никак не вписываются. И хлебозавод его… — новый вдох, тяжелый, полный такого утомления и понимания утраты…
У нее сердце в груди сжалось от сопереживания любимому.
— У Воронова что, вообще никого не было? — как-то впервые вот так досконально и глубоко задумалась об этом в контексте собственных сегодняшних мыслей. — Ни партнеров, ни наследников…
— Мы партнеры с Саньком по некоторой части дел. Говорил уже тебе как-то, что в свое время разделили сферы и дела из-за разного подхода, дружбой рисковать не хотелось. А наследников… Нет. Родителей Леха похоронил еще лет пять назад, а больше… Были женщины, но чтоб жениться, особо не жаждал никогда. И детей не хотел, считал, что его это только тормозить будет. Леха жил ради риска, сейчас мне так еще больше кажется, — устало прикрыл глаза Дамир, не выпуская ее из своих рук.
И Тоня решила, что пока хватит о грустном. Дамир и без этого измотан предельно, надо как-то переключать.
— Эля приезжала, мы поговорили немного. Она еще и документы от Акимова привезла, ты ему сказал о своем решении мне отдать долю в компании, да? Он уже разрабатывает новую стратегию на следующий год, со мной согласовывать решил, судя по бумагам, — чуть шутливо поделилась своими событиями.
Дамир хмыкнул, не открывая глаз. Добилась своего.
— По голове Акимову настучать надо. Я же предупредил его, что ты на больничном. Что за трудоголизм внезапно? — фыркнул в таком же духе Пархомов.
— Ну хватит, настучался уже всем там вчера, если Эле верить, — поддела его Тоня. Мягко высвободилась из рук Дамира и потянула его к столу, намереваясь накормить ужином.
Пархомов не сопротивлялся, встал, но как-то так из-под тяжелых век глянул, словно ее реакцию на такие свои действия проверял. Может, опасался, что после случая с Денисом Тоня в принципе отрицательно к любой вероятной мужской агрессии будет относиться? Но она только улыбнулась ему и перехватила руку, потянувшуюся в карман, точно же за сигаретами.
— Давай, поешь сначала. Я уверена, что и так больше того, что стоило бы, выкурил сегодня, — мягко попросила.
— Ты вдруг стала против сигарет, раз самой больно затягиваться? — с веселым намеком уточнил Дамир, но просьбу учел и сразу сел за стол, помыв руки.
— Нет… Просто думала сегодня много о всяком… — не вдаваясь в подробности, вздохнула Тоня, подогревая и расставляя на стол все, что Никита днем привез.
— Поделишься мыслями? — похоже, Дамир уловил нечто более глубокое, чем Тоне сейчас хотелось бы.
Покачала головой, заварив еще чай и себе, и ему. Ведь и кофе, наверняка, напился сегодня так, что на месяц вперед кофеина хватит.
— Не готова пока, еще формулирую, — загадочно улыбнулась, сев напротив Дамира. — Как оформится все в четкое понимание, расскажу идею.
— Я запомню, птичка. На память тоже не жалуюсь, — в шутку вроде, но с серьезными глазами, улыбнулся Пархомов.
— Да вот даже не сомневалась, — рассмеялась она, позволив атмосфере этой ночи стать легче.