Глава 7. Вик
– Толедо, ты здесь? – барабаню по холодному металлу ворот автомастерской, а затем боком пытаюсь открыть ржавую дверь, дабы не запачкать ту собственной кровью. Скрежещущий звук накаляет и без того распалённые за день нервы. Я устал. Вымотан и избит.
– Толедо! – ору ещё громче, звуком своего голоса сотрясая хлипкие стены мастерской, а сам обессилев приземляюсь на гору покрышек в углу. – Где ты там, брат? Ты мне нужен!
Бросаю беглый взгляд на свои ободранные ладони, которые неприятно печёт, а затем сплёвываю кровь, что скопилась во рту.
– Какого чёрта, Вик? – вместо приветствия обрушивает на меня свой гнев Дани. – Мика же просила тебя не драться!
– Мика! Мика! – если бы только Толедо знал: я уже сто раз пожалел, что ввязался в эту аферу. – Мики здесь нет, брат!
– Да какая разница? Ты ей обещал!
– Обещал, – соглашаюсь с другом: он прав, чёрт возьми! – Но что поделать, если Санчес так и не научился проигрывать.
– Скорее ты, Вик, не научился молчать! – выплёвывает Дани и с полки над моей головой достаёт импровизированную аптечку. – Что на этот раз?
– Ничего нового, – шиплю, пока драную кожу обжигает спиртовая салфетка.
– Вик!
– Говорю же, ничего нового! Да полегче, брат! – смахиваю руку Дани, когда жжение становится нестерпимым.
– У тебя бровь рассечена, – Толедо не обращает на меня внимание и вновь начинает обрабатывать ссадины. – Да и нос. Зубы на месте?
– Вроде да.
– Кого на этот раз увёз урод?
– Кьяру.
– Кьяру? Не помню её.
– Девчонка Хуго. Идиот будто первый день в команде. Да неважно.
– Неважно? – Дани бросает мне под ноги очередную салфетку в алых разводах. – Ты серьёзно?
– Мы успели, Дани! Успели! Парни Санчеса её не тронули. Всё нормально!
– А если бы не успели? – в мастерской повисает молчание.
– Брат, я каждого предупредил! Ни по разу! Если кто-то считает, что это шутки, то что могу я?
Из сезона в сезон повторяется одно и то же: парни из Эскеля перед финалом увозят из города чью-нибудь подругу и обещают отпустить ту, если мы сольём игру. А если нет…
– Санчес не умеет играть честно, а его фишка с подругами игроков не нова! – констатирует Дани, как и я не понимая, почему Хуго не спрятал свою девчонку.
– У придурка фантазии в башке абсолютный ноль! Одно и то же каждый год!
– Погоди, но Хуго – запасной! Какой толк было выводить его из игры?
– Думаю, изначально Санчес метил в меня. В школе только и разговоров…– хочу сказать, что новенькая, за которую просил Анхель, вызывает слишком много вопросов у окружающих: ещё никому я не спускал такого поведения, как этой малышке, да и только глухой не слышал, как я заявил, что она – моя! И не будь она сестрой Мики, я бы сам с радостью отдал эту куколку с характером самого дьявола в руки Санчесу. Но Дани всё трактует по-своему, а спорить с ним желания нет.
– Потому что Мика не в городе! Верно? С Санчесом надо что-то делать!
– Уже! – ухмыляюсь, ощущая, как кровь вновь начинает сочиться из разбитой губы. – Поверь, этот отморозок своё получил! А ты чего прилизанный такой?
Только сейчас замечаю, что Толедо в кои-то веки сменил свои драные джинсы, да и вообще весь сияет.
– Погоди, ты причесался? – сквозь боль в губе, ржу на весь гараж. – У тебя свидание, что ли?
– Тихо сиди, – рявкает Толедо, цепляя на моей брови пластырь.
– Дани! Кто она? – не могу успокоиться: я угадал!
– Не твоё дело, – бубнит тот и беспорядочно закидывает в аптечку непригодившиеся бинты и остатки пластыря. Боже, вот это новости!
– А как же Мика? – знаю, что ступаю по тонкому льду, да только, когда меня это останавливало.
– Считай, что я смирился с её выбором, – Дани небрежно швыряет аптечку на место, а я чувствую в его голосе всю ту же ничем не прикрытую боль. Даниель Толедо – чёртов однолюб, однажды подаривший своё сердце не той. – Мика сама просила её отпустить. Может, это мой шанс, брат?
– Пусть так, – соглашаюсь и, резко вскочив на ноги, подхожу к Дани. Как никто другой, я желаю этому парню счастья. А судя по тому, как сияют его глаза, это счастье не за горами. – Но кто она? Марсела? Нет! Это точно Сильвия! Та самая, что строила тебе глазки у Фернандо? Я угадал?
– Нет, – отрезает Толедо, а затем хватает куртку и кивает на выход. – Пошли давай, я опаздываю!
Темнота чернильными красками окутывает промозглые улицы. На часах почти шесть. Дани втирает про полетевшее сцепление в пригнанном на ремонт старом «Пежо», а я смотрю по сторонам. В окнах домов постепенно загораются огни: такие душевные и уютные, что невольно ощущаешь себя бродячим псом, оставшимся в холодную ночь без тёплого ночлега.
Чувствую, что своим присутствием начинаю раздражать Дани. Ещё бы! Для Толедо личная жизнь – неприкосновенна, но что поделать, раз нам по пути. Узкая дорожка, освещённая одиноким фонарём, ведёт напрямую к дому Мики. И если я нацелено иду к Анхелю удостовериться, что его несуразную внучку уборщик давно выпустил из кладовки, то зачем туда идёт Дани, упорно не понимаю: назначать свидание в глуши как минимум глупо.
– Толедо, – окликаю друга, когда Тревелин окончательно остаётся за спиной. – У тебя свидание с девушкой или стрелка с Анхелем?
– Как смешно! – бросает парень и продолжает путь.
– Я серьёзно! Куда ты идёшь?
Толедо молча проходит ещё шагов десять и внезапно тормозит.
– Кажется, сюда, – оглянувшись по сторонам, заявляет он и пристально смотрит на мою побитую физиономию. – А ты, Вик? Кажется, твой дом в другой стороне!
– С кем у тебя свидание? – настороженно повторяю вопрос. И пока извилины складывают воедино факты, интуиция вопит о беде.
– Ты чего так вскипишился, Сальваторе? – насмешливо подъедает Дани, явно подумав, что я ревную его к Мике. Но кому, как не Толедо знать, что это невозможно.
– Брат, кто она? – мне становится не до смеха: в округе есть только одна девушка, избалованная и зазнавшаяся, но поверить, что именно она засела в сердце друга, не могу.
– Рита, – улыбаясь, отвечает тот, пуская по моему телу нервную дрожь. – Сестра Тео и Мики. А ты чего так напрягся, Вик?
– Она тебе нравится? Эта высокомерная стерва? – спрашиваю в лоб, пока внутри горькой желчью разливается отвращение и чувство вины перед другом. Лелею надежду, что Дани взбрыкнёт, вновь рассмеётся и скажет, что ни черта подобного! Что просто решил развлечься с приезжей куклой. Но выглаженная одежда, вычищенная обувь и гладковыбритые щёки вопят, что всё серьёзно!
– Вик! – предостерегающе шипит Толедо, сжимая кулаки. – Она внучка Анхеля, не забывайся!
– Это он попросил тебя развлечь девчонку, да?
– Заткнись, Сальваторе! – сквозь зубы рычит Толедо. – Это моё желание, мой выбор! И, похоже, моя ошибка!
Дани смотрит на часы, а потом нервно запускает ладонь в волосы, безобразно растрёпывая их.
– Чёрт! Какой же я идиот!
– Во сколько у вас встреча?
– В шесть, – Дани обречённо вглядывается в даль. – Она не придёт!
На часах начало седьмого, но, кроме сгущающихся сумерек, да пары пожухших кустов с хаотично торчащими голыми ветками, здесь больше ничего и никого нет.
– Давай ликуй, Вик! Ты же у нас всегда прав! Вот и на сей раз не ошибся: такие, как Рита Морено, никогда не снизойдут до таких, как мы!
В глазах друга горечь и разочарование. Мне бы радоваться: по какой бы причине сестра Мики ни пришла, она поступила верно. Ещё одних больных отношений Толедо просто не вынесет. Но тогда какого дьявола мне так тошно смотреть Дани в глаза?
– Ты куда? – ору ему в спину, когда тот срывается с места.
– Пусть в лицо мне всё скажет! – ворчит парень, стремительно приближаясь к дому Анхеля.
– Погоди! – кричу вдогонку.– Не пришла и бог с ней! Сколько таких Рит вокруг!
Но Толедо не слышит, кулаком тарабаня по входной двери.
Останавливаюсь возле пикапа Анхеля, не решаясь показаться на глаза старику: я его подвёл, нарушил своё слово.
– Дани! – доносится беспокойный голос Тео. – Рита не с тобой?
– А разве она не дома? – в словах друга сквозит растерянность.
– Она пропала, Дани! Я сначала думал, что просто сбежала с уроков, как вчера, но её нигде нет.
– А где искали?
Голоса становятся тише, а после и вновь смолкают, стоит входной двери с шумом захлопнуться. Отчаянно прикрываю глаза и мысленно проклинаю себя за беспробудную глупость: сегодня пятница – у школьного уборщика выходной.
Стремглав несусь к школе: глупая девчонка, почему не додумалась позвонить родным и попросить о помощи! Чокнутая! Ненормальная! Да я и сам хорош: совершенно позабыл про неё, понадеявшись на Густаво, местного сторожа и по совместительству уборщика, каждый будний день в районе обеда выгребающего из кладовки свои щётки-метелки.
«Будний день», – глухо стреляет в голове.
Вот же я идиот, если сейчас не успею вызволить принцессу из заточения, до понедельника ей придётся сидеть среди старых вёдер и вонючих склянок с чистящими средствами, без воды, еды и света. Прямо сейчас сам готов усадить себя задницей в ледяную реку, так тошно от своего поступка.
К ничем не примечательному зданию школы добегаю минут через пятнадцать. Дыхание сбито, сердце колотится как сумасшедшее, напрочь заглушая голос разума. Что есть сил дергаю чертову дверь, будто своими жалкими потугами способен снести увесистый замок, устрашающим куском литого металла прилипшим к ней. Позабыв про саднящие ладони, яростно колочу по бездушной поверхности, сдабривая удары размашистыми пинками, только всё без толку!
Старшая школа Тревелина, как назло, стоит на отшибе, а в силу нехватки кадров ‐ никем не охраняется. Меня никто не слышит! Мне не от кого ждать помощи!
Внутренности сводит в тугой узел, стоит представить измученную, потерявшую всяческую надежду хрупкую девчонку, свернувшуюся на грязном полу подвала. Какая же я сволочь!
Отчаявшись пробраться внутрь, складываюсь пополам и протяжно вою: какой бы дрянью ни была Рита, такой участи не заслуживает точно! А потом представляю, как до слёз расстроится Мика, искренней нежностью пропитавшаяся к этой стерве, как с укором посмотрит на меня Анхель, так проникновенно моливший о защите его непутёвой внучки, как разочаруется Дани, некстати запавший на смазливую мордашку девчонки, и, резко выпрямившись, начинаю молотить дверь с новым запалом. Рита Морено должна быть дома как можно скорее!
Силы на исходе, костяшки пальцев вновь алого цвета, голос сорван в хлам – всё бессмысленно! Сегодня я выиграл финал, как капитан команды, но проиграл, как человек.
– Ненавижу тебя, Морено! – ору, задрав голову к небесам, и, напоследок пнув по глухой к моим мольбам двери, решаю с повинной вернуться к Анхелю: в конце концов, ни для кого не секрет, где живёт сеньор Гомес, директор школы. Пусть подрывается и спасает девчонку, а меня, наконец-то, с позором гонит в три шеи – на сей раз я заслужил.
Но стоит отойти на центрального входа шагов на пятнадцать, как краем глаза замечаю приоткрытое окно в районе спортзала: уверен, его в спешке после матча позабыли закрыть. Небольшое, неудобно расположенное, но для меня сейчас – это единственный путь к спасению девчонки, да и, что греха таить, собственной шкуры!
Вывалив под ноги хлам из старой мусорки, что, сколько себя помню, стоит возле входа, тащу ту к окну и, крепко ухватившись за подоконник, отталкиваюсь от урны, с трудом залезая внутрь помещения. Вокруг темнота и непривычная для школьных стен тишина. Она пугает даже меня, что уж говорить о какой-то там изнеженной девчонке. На телефоне включаю фонарик и отчаянно бегу в сторону подвала, по пути врубая в коридоре свет, но в паре шагов от нужной двери замираю. Мне страшно! Я боюсь, что опоздал!
Оглушаемый биением собственного сердца, тихой поступью крадусь ближе: я хочу услышать её – удостовериться, что жива. Но за дверью неестественно тихо.
– Куколка, – за язвительным голосом прячу безудержное волнение. – Просыпайся!
Меня не по-детски колотит: какого дьявола она молчит?
– Эй, Барби, доброе утро! – костяшкой указательного небрежно стучу по двери, лелея надежду, что девчонка и правда просто заснула. Стучу ещё. И ещё. Но в ответ всё та же звенящая тишина.
Табун резвых мурашек проносится вдоль позвоночника, пока непослушные пальцы нащупывают в кармане ключи.
– Ты там жива, принцесса? – голос срывается, хоть и стараюсь казаться грубым и безразличным. – Или крысы сожрали твой поганый язык?
Ключом едва попадаю в замочную скважину, несподручно подсвечивая ту телефоном: здесь, внизу, найти выключатель попросту не успел.
– Надеюсь, ты усвоила урок, красотка? – натяжно ухмыляясь, распахиваю дверь и, на свою беду, стремительно захожу внутрь.
Чёртова стерва меня вновь обыграла: пока я представлял, как она запуганная и обессиленная, валяется где-то в углу, эта мерзавка, вооружившись спреем для очистки стёкол с синтетическим ароматом морского бриза, с ходу распыляет мне едкую жижу в глаза. Телефон вылетает из рук, резвым потоком света скользнув по силуэту девчонки, а затем с характерным треском приземляется на пол. И пока я скулю побитой псиной, растирая ладонями лицо, Рита шустро натягивает мне на голову жестяное ведро, со дна которого тут же начинают капать остатки жидкой вонючей грязи.
– Урок усвоен, Сальваторе! – неистово рычит дрянь, а затем с размаху бьёт чем-то твёрдым по ведру, напрочь оглушая меня. – Теперь я знаю, кто главный говнюк в школе! Ты!
И пока по крупицам восстанавливаю равновесие, эта бестия убегает. Вот только она не знает одного: школа закрыта до понедельника, а я уже не уверен в своём желании возвращать спесивую куколку домой.