Глава 8. Один на один. Рита

Внутри всё клокочет, пока остервенело бегу к свету, что тускло мерцает впереди. Но даже такой слабый, неяркий, он невыносимо щиплет глаза. Ничего не замечаю вокруг, не разбираю ругательств, что мощным фонтаном бьют в спину. Просто бегу! Опять! В этом городе это становится идиотской привычкой!

Слёзы отчаяния давно высохли. Страх, почти сутки мешающий нормально дышать, испарился. Я ощущаю невиданный прилив сил, а ещё дикое удовлетворение от содеянного: всё получилось даже лучше, чем я планировала!

Недаром говорят: человек привыкает ко всему. Так и я, после первых минут заточения и неистовых ударов по обшарпанной двери, свыклась с темнотой, а после и вовсе на ощупь нашла выключатель. Неопрятная кладовая, доверху забитая швабрами, вёдрами и химикатами при блёклом свете одинокой лампочки под потолком хоть и выглядела убого, но оказалась гораздо менее страшной, чем поначалу рисовало моё воображение. Правда, через несколько часов робкий свет погас, пару раз мигнув на прощание. Старая лампа накаливания просто не выдержала напряжения, с коим я каждую перемену билась раненой птицей, в ожидании, что меня услышат и спасут. Именно тогда я и придумала свой маленький план мести, который только и упирался, что в возвращение Сальваторе. Кретин! Придурок! Мерзавец! Этот безмозглый баран заставил себя слишком долго ждать, ну ничего, главное же – результат! Я зря переживала – всё получилось по высшему разряду!

Наверно, поэтому улыбка не сходит с моих губ, а понимание, что Сальваторе ещё нескоро придёт в себя, добавляет уверенности каждому шагу. Плутая по бесконечным коридорам, я всё же добегаю до выхода из этой проклятой школы и с предвкушением скорой свободы, решительно дёргаю дверную ручку. Снова. И снова. А потом с истеричным смехом оседаю на пол, понимая, что в западне.

Тяжёлые шаги Сальваторе раздаются практически сразу. Угрюмый, взъерошенный и чумазый, с кривой усмешкой на разбитых губах, парень медленно подходит ближе, яростным взглядом прожигая насквозь. Его слипшиеся от помоев волосы торчат в разные стороны, ободранные ладони сжаты в кулаки, а на лице тонкой струйкой сочится кровь. Каждый его шаг отдаётся эхом в груди: он не пугает – парализует меня.

– Добегалась, куколка? – озлобленным гусем шипит Сальваторе, пока я, забывая дышать, ищу отголоски человечности в его взгляде.

– Не смей ко мне приближаться! Пожалеешь!

– Напугала! – противно хохочет парень, даже не думая останавливаться.

– Я предупредила!

Придурок разжимает кулаки и, подняв руки, начинает нарочито трясти ими, как больной.

– Смотри, куколка, как мне страшно! – издевается Сальваторе, ускоряя шаг.

– Ты трус, слышишь! Легко мериться силой с девчонкой, да? Ну ничего, завтра же будешь иметь дело с Виком! Вот и посмотрим, какой ты смелый!

– Ты серьёзно?

Тео не обманул: Вик и правда обладает здесь какой-то властью. По крайней мере, над Сальваторе точно. Стоит мерзавцу понять, что за мной тоже есть сила, как он останавливается и, вмиг перестав надо мной потешаться, задумчиво качает головой. То-то же!

– Сам виноват! – неуверенно встаю на ноги, спиной упираясь в закрытую дверь: смотреть на идиота снизу вверх – лишний повод потешить его самолюбие. Обойдётся!

– Я всё никак не пойму, – облизнув разбитую губу, парень, наплевав на мои предостережения, вновь начинает грозовой тучей надвигаться на меня. – Ты настолько глупая или…

На мгновение Сальваторе замолкает, словно пытается вспомнить подходящее слово, но, так и не отыскав нужное на задворках своей памяти, делает очередной шаг ко мне.

– Или? – выдыхаю, нервно сглатывая. Этот псих действует на меня завораживающе.

– Без «или», куколка! – бросает небрежно, слишком близко подбираясь ко мне.

– Хам! – цежу сквозь зубы, продолжая смотреть Сальваторе в глаза: я неглупая, просто гордая! Но уроду не понять!

– Избалованная дрянь! – плюёт в ответ, а меня начинает подташнивать от вида крови, начавшей запекаться на его лице.

– Подонок! – едва сдерживаю дрожь, пробирающую до самых костей.

– Бездушная кукла!

Между нами остаётся не больше полуметра. Слишком близко! Слишком опасно! Я хочу зажмуриться, а ещё лучше убежать, но вместо этого тяну дрожащую ладонь к его лицу, тем самым удивляя нас обоих.

– У тебя кровь, – бормочу едва слышно и кончиком пальца касаюсь горячей кожи в нескольких миллиметрах от застывшего ручейка. Сальваторе мгновенно ёжится то ли от боли, то ли от неожиданности, а я пытаюсь осознать свою причастность к его ссадинам. Не верю, что могла так мощно приложить парня шваброй в темноте.

– Руки от меня убери, – хрипит по слогам мерзавец и презрительно отталкивает мою ладонь. – Мне противны твои прикосновения!

– Бинго! – огрызаюсь в ответ, ногтями впиваясь в нежную кожу собственных ладоней, что сжимаю в кулак. Лёгкая боль помогает держать себя в тонусе, отрезвляет меня: дура, нашла кого жалеть! – Мне противен ты весь! Грязный, вонючий, неотёсанный мужлан! Спорим, я знаю, что ты делаешь вечером в пустой, всеми забытой школе?

Сальваторе молчит и лишь лёгкий кивок выдаёт его внимание к моим словам.

– Думаешь, я не понимаю откуда у тебя ключи от кладовки? И почему ты так запросто шляешься здесь, когда все нормальные ученики весело тусят дружными компаниями? Обещаю, если сейчас же меня не выпустишь, твоя грязная тайна завтра же станет достоянием всей школы! Посмотрим тогда: будут ли с придыханием все бегать перед тобой на цыпочках и заглядывать в рот!

– Грязная тайна? – смакует слово на вкус подонок и заливисто ржёт. – Ну давай просвети меня, куколка!

– Ты настолько нищий и жалкий, что вечерами драишь школу, убирая грязь за теми, кто днём поклоняется тебе, словно божеству!

Некогда ясный взгляд молочно-голубых глаз становится невыносимо тяжёлым: похоже, я угадала. Сальваторе мгновенно затихает и, кривя губы, с грохотом бьёт кулаками в дверь, запирая меня в капкан своих рук. Вздрагиваю от неожиданности и нарочито морщу носик, всем видом показывая парню, насколько тот мне неприятен.

– Значит, по-твоему, я грязный и жалкий, верно, куколка? – дыхание парня, смешанное с мерзким ароматом морского бриза, опаляет кожу. Дёргаюсь в наивной попытке выбраться из его плена, однако, Сальваторе лишь сильнее зажимает меня в тисках своих рук, а затем наваливается всем телом, лишая кислорода и надежды на побег.

– Хочешь, я поделюсь с тобой своей грязью? – кончиком носа он едва касается моего, а затем медленно ведёт им вдоль щёки, останавливаясь возле мочки уха, и брезгливо шепчет:– Только имей ввиду, эта грязь липкая и не смывается! Каждый божий день она будет пропитывать твою жалкую душонку, постепенно отравляя всё существо! Ты будешь в агонии метаться между болезненной правдой и тошнотворным притворством, но ничего не сможешь изменить! Ты возненавидишь саму себя, Рита Морено, я тебе обещаю!

– Ненавижу я только тебя, Сальваторе! – не понимая ни слова, начинаю отталкивать от себя урода, но куда там: мои удары о его словно отлитое из стали тело остаются незамеченными. Мало того, мерзавец ловко перехватывает мои руки своими и, мощным рывком задрав их над головой, прижимает к двери.

– Ненавижу! – ору тому прямо в лицо!

– Взаимно, принцесса, – выплёвывает подонок и тут же разбитыми в кровь губами находит мои, обезумевшим зверем до боли и рваных стонов вгрызаясь в них.

Мне противно! Гадко! Сальваторе был прав: поцелуй выходит грязным и мерзким. Тошнота подступает к горлу, а слёзы застилают глаза, смешиваясь на щеках с остатками чистящего средства и крови парня. Я растоптана, унижена, но Сальваторе мало! Лишая меня права выбора, он углубляет злосчастный поцелуй, нагло орудуя языком. Его движения пропитаны грубостью и пренебрежением. Придурку всё равно, что я чувствую. Ему нет никакого дела до моих слёз и жалких попыток освободиться. Он бесцеремонно терзает мои губы, жестоко отравляя собой. А я медленно начинаю ненавидеть саму себя, когда спустя несколько минут безумной пытки, отвечаю на поцелуй.

– Готово! – довольно рычит подонок и резко отстраняется, стоит ему почувствовать мою слабость. Сальваторе брезгливо утирает рот рукавом, пока я ошарашенно смотрю на него, проклиная саму себя, а затем резко разворачивается и идёт прочь.

– За мной, Морено, если хочешь выйти отсюда! – грубо бросает через плечо. – Давай, Рита, шевелись!

Мотаю головой, не в силах унять постыдную дрожь в ногах: так чудовищно меня ещё никогда не унижали.

Меньше всего мне хочется идти следом за Сальваторе, но и провести ближайшие дни в заточении – перспектива не из лучших. Засунув свою растоптанную гордость далеко-далеко, покорно тащусь за мерзавцем, мысленно обещая отомстить.

Длинные пустые коридоры, замызганный спортзал, не первой свежести раздевалка и небольшое окно, в котором фигура парня молча растворяется на раз-два. Перешагнув через страх, выпрыгиваю из окна следом за Сальваторе. Мне нестерпимо хочется домой: смыть с себя эту чёртову грязь сегодняшнего дня. Я уже не боюсь упасть: что там ушибленные коленки против растоптанного сердца? И все же крепкие руки парня не дают оступиться, обманчивой заботой лишь сильнее запутывая сознание.

– Ты готова, Рита? – обхватив меня за плечи, шепчет Сальваторе, вынуждая вновь смотреть только на него.

– К чему? – вдыхаю прохладный воздух свободы полной грудью. Всё самое жуткое позади! А то, что произошло внутри школы, я просто забуду, как кошмарный сон! Я докажу Сальваторе, как сильно тот погорячился, думая, что его поцелуй способен испоганить мою жизнь!

– К правде, Рита! Той самой, что будет медленно изводить тебя до тех пор, пока ты не исчезнешь из нашего города!

– Совсем чокнутый! – скидываю с себя его руки и перевожу взгляд в сторону проезжей части. Там, вдалеке, темнота рассекается ярким светом фар и чьими-то голосами.

Не успеваю пискнуть, как Сальваторе крепко хватает меня за руку и решительно вытаскивает на дорогу. А потом, как, впрочем, он и обещал, мой мир разлетается на тысячу осколков.

– Вик, ты её нашёл? Ну слава богу! – голос Анхеля разрядом электрического тока пронзает насквозь.

– Вик? – сдавленно повторяю слова деда, невольно прикрывая губы рукавом кофты.

– Я же обещал, куколка, опустить тебя на самое дно,– равнодушно усмехается подонок, а потом как ни в чём не бывало машет Анхелю рукой.– Всё нормально! Ребята подшутили, заперев её в кладовке. Как там моя Мика? Не звонила?