Глава 7

Стэлла

Поднявшись на борт самолёта, я подумала, что попала в улей с нахлебавшимися забродившего нектара пчёлами. В последние годы летала я по большей части на нашем самолёте, в крайнем случае, в бизнес классе.

Творящееся вокруг вызывало недоумение. В хвосте необъятных размеров мужчина с красным лицом и по-поросячьи заплывшими глазками что-то доказывал изморённой стюардессе едва ли не с пеной у рта. На руках у женщины плакала маленькая девочка. Окружающие её пассажиры смотрели так, словно были готовы выкинуть из самолёта и её, и ребёнка. Женщина нервничала, пыталась успокоить дочь, но та, чувствуя мамину тревогу, заходилась пуще прежнего. Как только мы набрали высоту, сидящему с противоположной стороны от нас парню припёрло вытащить с багажной полки убранную незадолго до этого сумку. Не успел он открыть дверцу, на его соседку посыпалась набитая в отсек мелочовка. Апогеем стала слетевшая и едва не угодившая ей по голове бутылка вина.

— Дурдом, — желание поскорее оказаться на месте росло с каждой минутой.

Парень принялся запихивать свои пожитки обратно. Вместо извинений в адрес женщины полетели ругательства.

До этого дня в экономе мне доводилось бывать всего несколько раз. По пальцам одной руки пересчитать можно. Да и то было это в тот год, когда я ещё не вышла замуж. Вернее, пока Алекс не сделал меня своей женой. Он любил роскошь и не скрывал этого. Вспомнилось, как однажды этот мерзавец выкупил все места в самолёте только потому, что с его личным возникли неполадки.

Глядя на творящуюся вокруг вакханалию, я начинала склоняться к тому, что он не так уж не прав.

— Чартер, — понимающе отозвалась Динара. — Граждане туристы домой возвращаются.

Она повернулась к справившемуся с полкой и теперь усиленно работающему челюстями соседу по другую сторону прохода. Смотрела до тех пор, пока тот, почувствовав её взгляд, не повернулся. Судя по тому, как он зыркнул, Дине стоило затрястись зайцем, но она, со свойственной ей надменностью, ответила ему тем же. Повернулась обратно и вздохнула, вложив во вздох всё, что думала об этом.

Только я хотела встать, её рука опустилась на мою.

— Ты куда?

На нас покосилась сидящая у иллюминатора женщина. Выражение лица у неё было таким, как если бы Дина держала меня не за руку, а за задницу.

— В туалет. Можно?

Я вышла в проход между рядами, но Дина опять остановила меня.

— Не привлекай к себе лишнего внимания, — шепнула одними губами.

Я кивнула. Дошла до уборной и, оказавшись внутри, закрыла за собой дверь с чувством, что попала если не в рай, то куда-то около. До рая крохотной конурке с унитазом было далековато. Да и мне отправляться на тот свет не так чтобы хотелось.

Вымыв руки, с раздражением выдернула из держателя несколько бумажных полотенец. Скомкала и швырнула в урну. В дверь затарабанили.

— Тебе это так просто не сойдёт, Алекс, — шепнула гневно, открывая замок.

Возвращаясь к своему креслу, я не выдержала. Малышка на руках у матери продолжала надрывно рыдать. Уставшая, она затихала буквально на несколько секунд и опять начинала без всякой причины плакать. Похожая на гадюку сухая дама рядом шипела. Раздвоенный язык пришёлся бы ей кстати, как и копыта поцокивающему языком лысому детине сзади.

— Привет, — улыбнулась я, остановившись у кресла.

Быстро посмотрела на изнервничавшуюся мать. Та напряглась. Видимо, ожидала услышать нечто вроде «успокойте уже наконец своего ребёнка».

— Эй, — пощекотала я пяточку девочки. Надула губы, строя ей мордочку. Улыбнулась и проворковала: — Кто тут у нас такой настойчивый, а?

Малышка пару раз надсадно всхлипнула. Неразборчиво залепетала сквозь плач.

Я пошарила в кармане, пытаясь найти что-нибудь способное отвлечь её. Но в кармане было только обручальное кольцо.

— Ты с мамой домой летишь, да? — коснулась ручонки. — Какая у тебя мама красивая… У меня тоже дочка есть.

— Спасибо, — тихо сказала женщина. Я только качнула головой.

Внимание девчушки привлёк мой браслет. Небольшие гранаты с золотом. Агукнув, она ухватилась за него, потянула.

— Тебе нравится? — я улыбнулась. — Нравится… Да ты у нас настоящая леди.

Найдя незаметный замочек, я расстегнула его. Снова скрепила и дала браслет девочке. Она сжала его в ручке. Глаза у неё были серо-голубые и такие чистые, что на душе у меня стало светлее. Должно быть, ей ещё и года нет.

— Ты не плачь, ладно? Разве можно плакать, когда у тебя мама такая?

— Ма-ма, — коверкая буквы, повторила она за мной.

— Правильно, мама, — стёрла с её пухлой щёчки слезинку.

До одури хотелось обнять Надию. Именно в этот момент мне особенно сильно хотелось прижать её к себе крепко-крепко и сидеть, не выпуская из рук ни на миг. Появилось ощущение, что если я не сделаю этого прямо сейчас, не сделаю больше никогда.

Низ живота резко потянуло. До рези, до боли. Темнота перед глазами. Всего секунда, напугавшая меня, как не напугала бы бесконечность.

Я прижала ладонь к животу и вдохнула. Боль отступила так же внезапно, как и появилась. Всё вернулось на свои места: краски, звуки.

— С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросила женщина.

— Да, — я в последний раз коснулась детской ладошки. — Всё хорошо. Всё хорошо. Просто…

К чему ей было знать, что «просто»? К тому же, всё далеко не просто.

Так и не договорив, я тронула девчушку за коленку, пробежалась двумя пальцами по её ножке и, поймав улыбку, пожелала им с мамой хорошо добраться до дома.

— Вы забыли! — окликнула меня женщина, едва я отошла. — Браслет.

— Это подарок, — обернулась я.

— Но… — она обомлела. Платье на ней было простое, с мелкими катышками. На её дочери чистый, но изрядно поношенный детский костюм.

Я качнула головой. Показала на её малышку, коснулась своего живота и улыбнулась.

— Я же просила тебя, — недовольно шикнула Динара, как только я села в кресло.

Я молча уставилась в иллюминатор. Сидящей у него даме это пришлось не по нутру, что она не замедлила продемонстрировать мне всем своим видом. Но на её нутро мне было плевать. Мне своё собственное покоя не давало.

Достала обручальное кольцо. Потребность вернуть его туда, где ему было место, не поддавалось контролю, как и желание прижать к себе дочь.

— Мне нужно поговорить с Алексом, — я сжала кольцо в кулаке. — Как только мы сядем, дашь мне свой телефон.

— Нет, — только и услышала я в ответ.

— Да чёрт подери!

Низ живота опять заныл. Не так сильно, но неприятно. Я положила на него ладонь и мысленно попросила свою малютку успокоиться. Эта жестянка скоро сядет и… И я обниму Надьку. И Алекса тоже. Только перед этим выскажу ему всё, что накопилось за последние часы.

— У меня нет телефона, Берта.

— Издеваешься?

— Так надо.

Судя по её тону и тому, как Динара на меня смотрела, издеваться она больше и не думала. Поначалу, когда я только села в её машину у дома на побережье — да. Теперь нет. От этого меня ещё сильнее пронзило чувством, что всё, что происходит, куда больше, чем просто неприятности. И чтобы прийти в наш дом, у Акулевского были весомые причины. Во что ввязался мой муж?..

— И не спрашивай, зачем, — она вздохнула. — Я не знаю. Правда не знаю. Но Алекс сказал, что так надо.

— Ощущение, что я в третьесортном шпионском сериале.

Я забралась в только что взятый в аренду автомобиль.

Выглядела Динара уже не такой свежей, как в первые часы этого нелепого фарса. Но за руль пустить меня отказалась. Само собой!

— Даже не знаю, что тебе на это сказать, — она завела двигатель.

— Можешь ничего не говорить.

Вряд ли я выглядела лучше Дины. Устала не только она. Я тоже не сомкнула этой ночью глаз даже на минуту и теперь чувствовала лёгкий озноб. Спать не хотелось, пусть даже это было делом времени.

Послушавшись моего совета, отвечать Динара не стала. Молча вырулила с парковки и вклинилась между неприметным седаном и внедорожником цвета хаки, напоминающим один из тех, что стояли у нас в гараже.

— Заткнись, дебил, — процедила Дина, бросив взгляд в боковое зеркало, когда внедорожник разразился недовольным гудком. — Кретин.

Я отвлеклась от пакета. Перед тем, как выйти из здания аэропорта, мы взяли два кофе и, честно сказать, глоток капучино сделать мне хотелось ничуть не меньше, чем знать, куда мы едем.

Внедорожник загудел снова. Динара гуднула в ответ.

— Думает, раз тачка у него крутая, все должны разлететься по сторонам. Щас, мальчик!

— Покажи ему фак, — не отвлекаясь от кофе, посоветовала я. Достала стакан и сняла крышечку.

К моему удивлению, именно это Динара и сделала. Спустила стекло и, когда кретин сзади засигналил в третий раз, выставила средний палец.

Я даже про кофе ненадолго забыла. Притормозившая впереди нас машина мигнула габаритными огнями и поехала быстрее. Мы тоже прибавили и наконец оказались на многополосной дороге. Внедорожник с рёвом промчался мимо. Были бы тут лужи, непременно окатил бы нас, но пришлось ему довольствоваться уверенностью в собственной значимости.

С сочувствием посмотрев ему вслед, я повернула стакан рисунком к себе. Горьковатый кофе с густой молочной пенкой чуда не сотворил. И всё же утро стало чуточку лучше.

— Дай мне тоже, — Дина потянулась к зажатому у меня между колен пакету.

— На дорогу лучше смотри, — я сама достала стаканчик. Подала ей. — Давай на чистоту. Я не верю, что ты пошла на поводу у Алекса, сама не зная, во что ввязываешься. Быть не может, что ты не спросила его, зачем ему всё это!

В голове не укладывалось, насколько должно быть скучно, чтобы устроить себе такое развлечение. И ладно бы жизнь у Динары была унылая. Так нет! Уж о чём, а о том, что ей есть, чем заняться, я была осведомлена.

Она открыла маленькую дырочку на крышке. Сделала глоток кофе и поставила стакан в подставку. Машина, взятая ею в аренду, не выделялась из множества других. Бюджетная модель бюджетной марки, на какой таксисты развозят считающих каждый рубль пассажиров. Динара вела уверенно. До вчерашнего дня мне не доводилось видеть её за рулём. Её ловкость стала для меня неожиданностью, как и многое, что я узнала о её талантах менее, чем за сутки. Впереди моргнул светофор, и она сбросила скорость.

— Знаешь, — Дина до конца подняла всё ещё приспущенное на пару сантиметров стекло, и врывающаяся с улицы вонь от кряхтящего рядом автобуса стала меньше. — Иногда лучше чего-то не знать. Так безопаснее.

— Ну да. — Меня начинала охватывать подавленность и ещё немного — злость. Малодушие я терпеть не могла. Хуже могло быть только лицемерие. — Проще сунуть голову в песок, выставить наружу задницу и делать вид, что ничего не происходит. Только зачем ты полезла, если знала, что это опасно? Могла бы отказаться.

— Могла, — согласилась она. — И отказалась бы, если бы дело не касалось Алекса.

Я презрительно фыркнула. Всё-таки причина всему — Алекс. Так или иначе.

— Можешь думать, что хочешь, Стэлла, — она тоже начала злиться. Это было слышно не только по голосу. Раздражение и напряжение пропитали воздух вокруг нас. — Я знаю Алекса очень давно. Знаю и по-своему люблю. Как друга, как человека. Хочешь знать, почему я согласилась? — она пристально посмотрела на меня. Коротко, но пристально. — Потому что я уверена в себе. Если он решил спрятать тебя, значит, на то у него есть серьёзные причины. Не очень-то мне хочется тебе это говорить, но он безумно любит тебя. В том, что я не сдам тебя, он уверен. И я в этом уверена. А вот, что этого не сделает кто-то другой, нет, Стэлла. Вот поэтому я согласилась. Поэтому я тащусь сама толком не зная куда, хотя могла бы сейчас пить этот чёртов кофе у себя на балконе и ни о чём не думать.

Наверное, я должна была почувствовать себя неблагодарной тварью. Но тварью я себя не почувствовала. Даже раздражение не отступило. Моя нелюбовь к постельной подружке Алекса была слишком сильна, чтобы её пылкий монолог смог что-то изменить. Да и не я её во всё это втянула. Меня бы куда больше устроило, если б Алекс изначально откровенно поговорил со мной и всё рассказал. Если бы моя жизнь зависела от принимаемых мною, а не за меня решений. Моё отношение к неизвестности кардинально отличалось от отношения Дины, и моему мужу стоило взять это в расчёт.

— Почему ты оставила телефон в машине?

— На всякий случай. Чтобы номер не могли отследить. Мы с Алексом договорились, что я позвоню, когда мы будем на месте.

— И когда мы будем на месте?

— Думаю… — часы на приборной панели показывали начало одиннадцатого. — Часов через пять. Но вначале нам нужно ещё кое-куда заехать.

Отель, у которого мы остановились, находился километрах в пятидесяти от города. С дороги его видно не было. Только указатель, служащий ориентиром тем, кто нуждался в пристанище.

Девушка за стойкой регистрации несколько раз щёлкнула мышкой и протянула Динаре карточку.

— Вам повезло.

— И чем же нам повезло? — забрав её, чуть саркастично осведомилась Динара.

— Это единственный свободный номер. Сегодня у нас большой заезд, — девушка за стойкой улыбнулась. — Творческий коллектив выпускниц детского дома. Завтра у них выступление…

— Вот уж повезло, так повезло, — не разделила Дина энтузиазма администратора и пошла вперёд по холлу.

Оглянувшись на вход, я заметила подъезжающий к отелю автобус. Разбитая колымага, куда хуже той, что пыхтела нам в окно неподалёку от аэропорта. Автобус остановился, и я задержалась, наблюдая, как из открывшихся дверей одна за другой появляются девушки. Радостные, молоденькие, щебечущие, как маленькие яркие птички.

— Пойдём, Берта, — позвала меня Дина. — Если я не полежу хотя бы час, развалюсь. А дальше дорога такая поганая…

***

— Надо бы что-то с тобой сделать, — зайдя в ванную, придирчиво осмотрела меня Динара.

В последний раз промокнув волосы, я бросила полотенце на край сколотой раковины. Взяла парик. Платиновые локоны упали мне на запястье, на тыльную сторону ладони. Ощущение, что у меня забирают индивидуальность, то, кто я есть, было неприятным. Я так долго была тенью без имени и прошлого, что теперь любая попытка отнять их, вызывала неосознанную агрессию. Меня как будто гладили против шерсти.

— И что же со мной надо сделать? — сжала в пальцах шелковистые волосы и мрачно посмотрела на Дину. На моих кистях остались следы от её ногтей, на её руке — длинная царапина от моих.

Вздохнув, она забрала у меня парик, надела его на руку, покрутила и вернула мне.

— Лучше всего было бы тебя перекрасить. Но это займёт слишком много времени. Подстричь… — она задумалась. Качнула головой. — Нет. С короткими ты будешь ещё заметнее. А нам не нужно, чтобы ты выделялась.

— Где я должна выделяться?! — психанула я. — Вот тут вот?! — махнула на кафельную, с плохо оттёртым налётом извести стену. — Где, мать твою, я должна выделяться?! Может, ты уже скажешь, куда мы едем?! Куда Алекс решил меня засунуть?!

Она колебалась. Должно быть, Алекс дал ей чёткие указания держать меня в неведении. Какой в этом смысл, я не понимала. Мне нужна была хотя бы какая-то определённость. Но выдумки Алекса всегда отличались изощрённостью. Если он что-то надумал, должно было быть именно так. Хоть зверем рычи — без толку.

— Понятно, — я сунула Динаре парик и, так ничего и не дождавшись, вышла из ванной.

Накинула кофту. Пересчитала найденную в кармане мелочь и убрала обратно.

— Ты куда, — схватила меня за руку Дина. — Стэлла…

— Хочу купить воды, — не желая ввязываться в перепалку, ответила я. Могла бы упереться и просто послать её, только тратить на это силы не хотелось. — Или мне из номера выходить нельзя? Алекс тебя и на этот счёт проинструктировал?

Я дошла до той точки, когда любая искра вызывала взрыв. За прошедшие сутки моя спокойная, ставшая чуть ли не сказочной жизнь превратилась в ходьбу над пропастью с завязанными глазами. Мне сразу нужно было понять, что появление в нашем доме Акулевского ничем хорошим не обернётся. Зачем ему мой муж?! И зачем Глеб Акулевский, первый человек страны, Алексу?! Что у них может быть общего?!

— Надень, — она подала мне парик. — Пожалуйста, Стэлла, надень его! — с нажимом, но как-то нервно.

Я несколько секунд смотрела на неё. Потом всё-таки выдернула парик из пальцев и сделала то, что она просила. Подошла к зеркалу и заправила выглядывающие волосы.

Динара стояла, не двигаясь. Из-за двери доносились голоса, жизнерадостный девчачий смех.

— Подожди, — только я взялась за ручку, подошла Дина. — Я с тобой пойду.

Возражать я не стала. Чёрт с ней. Всё равно хуже уже не будет.

— У Алекса есть дом, — тихо заговорила Дина, когда мы шли по холлу. — Что за дом — не спрашивай. Я там никогда не бывала. Алекс мне сказал как туда доехать. Это где-то недалеко от Грата. Он попросил меня отвезти тебя туда.

— А сразу нельзя было сказать?

— Я не имею представления, что происходит, Стэлла. И почему твой муж так не хочет, чтобы ты хоть что-то знала. Это Алекс. Что у него в голове… — вместо окончания фразы она многозначительно махнула рукой.

Что у него в голове?! Я прожила с ним шесть лет, но часто сама не могла ответить на этот вопрос. В голове у него могло быть что угодно, потому что для Алекса не существовало рамок дозволенного. Ни рамок, ни границ, ни запретов. Понятия о допустимом и недопустимом он просто не имел. Допустимо для него было абсолютно всё и даже больше. Порой то, что он делал, находилось на грани фола. Если Наполеон, проходя тест на стереотипность мышления, перевернул лист и поставил точку с обратной стороны от нарисованного круга, мой муж не стал бы ставить ничего. Скомкал бы лист и швырнул его в раскрытое окно своего внедорожника. Или ножом приколол перед тем, кто ему его подсунул. Или… Гадать, что сделал бы Алекс было равносильно поискам иголки в стоге сена.

Негромко переговариваясь, мимо нас прошли две девушки. Обречённость, чувствующаяся в исходящих от них дешёвых, с оттенком казёнщины запахах лака для волос и духов, скрадывала только юность. Год-два, и жизнь заставит их повзрослеть, покажет себя во всей уродливой откровенности.

— …и на поясе… — голосок одной из них журчал свежим ручейком. Длинные русые волосы были собраны в косу и уложены вокруг головы аккуратным венком. Вторая — рыжеволосая, с бледной кожей, походила на пушистую лисичку. Тихонько засмеявшись, она показала что-то у своего бедра.

Пока я засовывала в стоящий неподалёку у ресепшена аппарат купюры, в холл вышли ещё несколько девушек. Беззаботно переговариваясь, они расселись на диванах.

— Хорошие деньги этот кружок самодеятельности заколачивает.

Я проследила за взглядом Динары. Чуть заметным кивком она показала мне на руководительницу.

— Что в ней такого? — примечательного я ничего не заметила. Ухоженная, с тонкой, можно сказать осиной талией женщина ближе к пятидесяти, только и всего. Длинная, в пол юбка, блузка с люрексными вставками и шнуровкой на вырезе. Только на запястье изящный, судя по всему, золотой браслет, да и в нём ничего особенного.

— Ты знаешь, от кого эта юбка?

— Понятия не имею, — аппарат прекратил урчать. Внутри загрохотало. В отверстие для выдачи упала бутылка, и я забрала её.

— От Николая Марчелло. Это новая коллекция, — Динара наконец перестала разглядывать женщину. — У меня сарафан из той же.

— Марчелло, так Марчелло. Мне это мало о чём говорит.

Сделав несколько глотков, я закрыла бутылку. Юбка, как юбка, блузка, как блузка. Я была слишком далека от мира высокой моды, чтобы вдаваться в такие тонкости. В детстве и юности меня заботило, как не сдохнуть с голода, а не какие подобрать туфли под цвет трусиков. Соответственно было сформировано и моё сознание. Даже сейчас, когда я могла позволить себе одежду от легендарных кутюрье, вещи оставались для меня всего лишь вещами.

Динара скептически усмехнулась. Я посмотрела на неё с вопросом, однако пояснять она ничего не стала.

— Ты взяла всё, что хотела? — указала на бутылку в моих руках.

В дороге, судя по всему, нам предстояло трястись ещё порядком. Подумав, я сунула в аппарат вторую купюру и выбрала шоколадку. Сладкого не хотелось, но мало ли… Если верить тестам, малявке внутри меня было недель восемь, и временами она начинала проявлять характер. Чем ей не угодили рис и рахат лукум, оставалось только догадываться. Зато шоколад с некоторых пор был у меня под рукой постоянно. Белый, молочный или горький — без разницы.

Аппарат запыхтел и плюнул фундучной плиткой.

— Всё? — с нетерпением осведомилась Динара.

— Да,

Краем глаза я заметила, как за прикрытым шторой окном мелькнуло что-то чёрное. Настороженно прислушалась.

— Пойдём, — потянула меня Дина к номеру. — Берта…

Внезапно двери раскрылись. В холле один за другим появились несколько мужчин. Одеты они были во всё чёрное, на лицах — маски, в руках — оружие. Девочки завизжали, повскакивали с диванов и бросились врассыпную. С другой стороны, из подсобного помещения, появилось ещё несколько нападавших.

Выдох застрял у меня в горле, на языке появился горький вкус.

С криками они принялись сгонять девчонок в центр круга. Стремительность, с которой всё происходило, ужасала. Паутина страха окутала сознание, мешая думать. Я видела картинку в целом и каждую сцену, каждый кадр в отдельности.

Один из нападавших схватил за плечо рыжую и толкнул вперёд. Она попыталась высвободиться и тут же получила удар по лицу.

— Стоять! — преградил другой дорогу блондинке с колечками в ушах. — Кто попробует смыться, сдохнет.

— Вот чёрт, — Дина вцепилась в мою кофту. Попятилась, утягивая меня за собой. — Стэлла…

Чернявая девушка, сидевшая дальше остальных, по стене приближалась к нам.

— Куда?! — её заметил самый крупный. Навёл пистолет. — А ну быстро вернулась!

Девушка не послушалась. Наоборот. Сделала ещё несколько шагов в сторону, отчаянно ища путь к бегству. Палец нападавшего скользнул на курок.

— Нет! — прежде, чем подумать, я бросилась к нему. Потому что знала — он выстрелит. — Сволочь… — ударила по руке с пистолетом. Шоколадка хрустнула, отлетела.

— А это ещё кто у нас тут? — на скрытом маской лице появилась кривая усмешка. Я дрожала от гнева, от ярости и страха. В плечо впились грубые пальцы. — Какая малышка… Поедешь с нами? Смелая, как вижу.

— Да что ты спрашиваешь? — возле него возник ещё один. — Давай её к остальным. Такой крошке применение найдётся. — Схватил меня за подбородок и задрал голову. Презрительно хмыкнул. — Да… Маленьких девочек любят. Особенно большие мальчики. Трахать таких — самое то.