Глава 16. Анна

Спать, на удивление, совсем не хочется. Отпахав ночную смену у постели «тяжелобольного», я иду переодеваться и сразу отправляюсь на пляж, насладиться красотами и надышаться особенным морским воздухом.

Ночка выдалась та еще. Жар у Стаса никак не желал спадать, и первым сдался Саша, вырубившись рядом с отцом. Потом и меня сморило, но оставить их одних я поостереглась, притулилась рядом с сыном. Если бы хоть телефон был под рукой в случае необходимости… Мужчины в недомогании такие беспомощные, неоднократно убеждалась. Эти двое уж точно.

Но, все позади. И то ли от усталости, то ли от осознания собственного бессилия, я принимаю решение прекратить все баталии. Я замучилась бороться. С бывшим, с обстоятельствами, с собственными чувствами.

Скучаю. Безмерно и без возможности даже сказать ему. Но этот налет тихой грусти, пеплом осевший на сердце, не должен мешать мне просто жить и радоваться всему остальному.

С сильно бьющимся сердцем я снимаю тунику, оставшись в одном купальнике. Крадусь к кромке воды, дожидаюсь, пока она сама подойдет и лизнет мои пальцы. Ледяная, брр! Но мой Гудвин учил быть храброй.

Задержав дыхание, я вбегаю в воду. От холода легкие парализует, но в голове будто звучит голос Коли, обещающий, что все наладится. И через несколько мгновений я чувствую облегчение. В хорошем темпе плыву до буйков и обратно, согреваясь. Но останавливаюсь почти на том же месте, где висела на своем бесстыжем омоновце.

Ладно, это ненормально. В смысле, ублажать себя хоть и в пустынном, но все же общественном месте с широко распахнутыми глазами. Но… нет же никого. А воспоминания такие острые и объемные, что до номера пришлось бы топать со стиснутыми ляжками.

Я не звоню и не пишу тебе, но знай, что думаю. Что ты снишься мне. Что ты перед моим мысленным взором, стоит только прикрыть глаза. Что ты в моей голове, сердце и… везде. Наверное, телепатия работает не так, но я уверена, это послание в обертке из моего сладкого стыда он получит. Не слова, одну полуголую мокрую эмоцию.

Приятный тихий солнечный день в компании сына – сегодня я получила даже больше, чем хотела. О чем только мечтала, отправляясь сюда. И на всякий случай планировала.

– Карты? – сдавленно ржет Саша, когда я, высохнув после бассейна, деловито бросаю колоду на столик. – Может, сразу в крестики-нолики?

– Ха-ха, – иронично кривляюсь я, а Саша широко улыбается. – Играем на правду или действие, – вношу я поправку.

– Ты роешь себе яму, – дерзит Сашка. – Сдавай. И готовься.

Проигрывает он.

– Мой наивный малыш, – паясничаю я, расстроенно надув губы и потрепав его за щечку, которую, правда, приходится поискать. – Что выбираешь?

– Действие, – недовольно бурчит сын.

– Иди к бару и возьми себе клубничный молочный коктейль. С двойными сливками и без трубочки. – Саша закатывает глаза и поднимается с лежака, а я добавляю: – В стеклянном бокале.

Потом он делает зарядку у бассейна под детскую музыку, включенную на его телефоне, затем – прыгает в воду бомбочкой, что для него практически оскорбление, следом – массирует мне пятки. И после всех его унижений я признаюсь:

– Колода крапленая.

– Да видел я, – фыркает сын. – Развлеклась?

– Есть такое, – признаюсь я. – Почему ты все время выбирал действие?

Саша на миг отводит взгляд, еще два медлит с ответом.

– Чтобы отдохнуть от разговоров по душам, мам, – с ноткой укоризны говорит сын. – Плавать пойдешь?

– Позагораю, – со слабой неискренней улыбкой отвечаю я.

И что он скрывает, интересно мне знать? Что-то важное, раз боится случайного разоблачения в глупой игре. Что-то, связанное с Сахаей? Уж не завел ли он попутно еще один роман? Или это секретик его отца?

Не успеваю я толком развить мысль, как со стороны бара появляется семейство Сахаи в полном составе. Она сама, ее родители, брат и сестра погодки, оба в начальной школе, и восьмимесячная булочка на руках мамы.

Саша успел отплыть к другому концу бассейна, а меня они признают не сразу, спокойно расположившись на соседних лежаках. Впрочем, других свободных в нужном им количестве подряд и нет, так что, когда возвращается сын, деваться им уже некуда. Но презренный взгляд, которым мама Сахаи одаривает моего золотого мальчика, вызывает в моей груди бурю протеста. И пока еще тихое бешенство.

– Я звоню папе, – чуть слышно бурчит Саша, наспех обтираясь полотенцем. Косится на мои раздутые гневом ноздри и молит: – Прошу тебя, только молчи…

Я делаю глубокий вдох, дергаю головой, роняя очки со лба на глаза, как делали пацаны в моем детстве, и в раздражении падаю спиной обратно на лежак. Хочу скрестить руки под грудью, но останавливаю себя, напомнив о том, что солнце хоть и клонится к закату, все еще оставляет следы на коже. Не хочу загореть с отпечатком своего недовольства. Фиг смоешь.

Саша отходит, мамаша через лежак громко копошится в огромной пляжной сумке и пыхтит.

– Где крем? – спустя минуту нервно спрашивает она.

– Я откуда знаю? – бурчит глава семейства. – Ты собирала.

– А нарукавники?!

– Амина, я не знаю! Наверное, в номере!

– Ну так сходи и принеси! – визгливо требует женщина, а Сахая тяжело вздыхает и предлагает:

– Я схожу, дай карту.

– Нет уж, моя дорогая, – ехидно отвечает ей мать. – Я не дура. Этот отошел и в тебе вдруг проснулась совесть.

«Этот?!», – взрываюсь я мысленно, чувствуя, как от гнева начинает клокотать в горле.

Чуть дрожащими пальцами я приподнимаю очки, бросая на мамашу прожигающий взгляд, а она кривляется, обращаясь ко мне:

– Что-то не так? Помешали вам?

На вдохе до отказа я опускаю очки и отворачиваюсь от нее, занимая свою голову увещеваниями. Сын же попросил. Не могу его подвести. И я не какая-нибудь там скандалистка.

– Исахан, сходи! – приказывает она мужу.

– Сейчас схожу, – недовольно бубнит мужчина. – Сразу все проверь! И пива мне возьми, скоро бар закроется.

– Крем и нарукавники! Сказала же!

Мужчина быстро уходит, видимо, как и я, предпочтя не вступать в перепалку, а мамаша продолжает командовать:

– Так! Вы что будете? Сок? Какой? – Дети наперебой называют все, что только могут вспомнить, а она раздражается: – Сахая, пошли со мной. У меня не сто рук! Следите за сестрой!

Когда Сахая с матерью отходят, я облегченно выдыхаю. Ее шумные дети меня ничуть не беспокоят, а на баре перед закрытием собралась такая очередь, что кажется, у меня все шансы успеть приглушить кипучую эмоцию. Но проходит минута. Потом вторая, третья. Детей вдруг становится неслышно и это напрягает меня, как и любую мать. Даром что чужие.

Я приподнимаюсь и смотрю на соседние лежаки, но не нахожу ни одного из троих. Резко сев, я смотрю вдаль и вижу, как двое школьников, проскальзывая по мокрой плитке, торопятся к бару и шумят:

– Мама! Мама!

– Что! – машинально отзывается она, сделав шаг из очереди.

– София уплыла! – хором отвечают дети.

– Что?! – страшно кричит она.

Кажется, мое сердце опускается вместе с ее. Материнский инстинкт заставляет действовать, я подскакиваю с лежака и тогда вижу то же, что и все – малышку на матрасе у буйков, которыми бассейн поделен на дорожки.

Я кидаюсь к воде, как в замедленной съемке наблюдая, как любопытный ребенок резво подползает к самому краю матраса. И буквально через мгновение бултыхается в воду.

Я только успеваю подбежать к краю и увидеть, как маленькое тело в ярком купальнике опускается все глубже, как вдруг сын ныряет в паре метров от меня. Он быстро достает малышку, поднимает ее выше своей головы, и она начинает рыдать и кашлять.

– Испугалась, – бормочет сын, пристраивая булочку на плечо. – Ну все хорошо. Вон мама твоя, а вода совсем не страшная…

Он медленно идет к борту, трепетно придерживая ребенка, а ее мать рыдает рядом со мной у борта и тянет ходящие ходуном руки, готовясь принять свою малышку.

Сашке аплодируют. Я, понятное дело, пыжусь от гордости. А Сахая садится на борт и наклоняется, целуя спасителя в губы.

– Тебе влетит, – отмечает Саша, от награды, однако, не отказавшись.

– Мам, мне влетит? – дерзко кричит Сахая, обернувшись на семью.

– Делай, что хочешь! – отмахивается от нее мать, продолжая баюкать младшую.

– Мне не влетит, – широко улыбается Сахая, развернувшись к Саше, после чего отважно спрыгивает к нему, положив ладони на его плечи.

Я. Иду. К бару.

Возвращаюсь с двумя стаканами и нервным тиком на оба глаза.

– На ГВ? – спрашиваю я у мамы Сахаи.

– Нет уже, – тихо отвечает она, посмотрев на меня исподлобья.

Я протягиваю ей один из своих стаканчиков, а когда она забирает, возвращаюсь на свой лежак.

– Мама, прости, – хлюпают носами средние дети. – Мы просто играли с ней, как папа… Мы так больше не будем! Честное слово!

– Это моя вина, не нужно было оставлять вас, – теперь она пытается успокоить троих. Ну и себя, до кучи, делая несколько больших глотков из принесенного мной стакана и на миг блаженно прикрывая глаза. – Больше ему никакого пива, – шипит она, покачиваясь вперед-назад, мысленно наверняка обвинив в случившемся супруга.

Рядом со мной садится Стас.

– Вы позвали меня, чтобы утереть нос? – невзначай интересуется он. Отнимает у меня стаканчик и делает пару глотков.

– Нет, – едко отвечаю я, выдергивая свое успокоительное из его руки. – Все грозилось вылиться в грандиозный скандал, а потом Саша спас из воды малышку.

– Эту? – ненавязчиво кивает он на наших соседей.

– Ага, – довольно хмыкаю я и прикладываюсь к стакану.

Стас поворачивает голову и тихо уточняет, практически не шевеля губами:

– А столкнула – ты?

Я громко хрюкаю и то, что успела набрать в рот, идет носом. Стас ржет и получает локтем в бок, а я вытираю лицо, попутно пряча ответную улыбку.

К моменту, когда возвращается отец Сахаи, малышка засыпает. И только это спасает его от грандиозной головомойки, но мы со Стасом все равно с интересом наблюдаем за разыгравшейся сценкой, попутно пожевывая картошку-фри.

– Какая экспрессия, – комментирует Стас их активную жестикуляцию и закидывает в рот румяную палочку.

– А сколько страсти, – поддерживаю я, не отрывая взгляда от соседей.

– Это видно и по количеству детей, – отмечает бывший.

– Только позавидовать, – соглашаюсь я.

Мама Сахаи внезапно фыркает. Поворачивает к нам голову, прервав перепалку с мужем, укоризненно смотрит на меня, пытаясь улыбку все же припрятать.

– Вы в курсе, что вас слышно? – интересуется она.

– Что-то не так? – со смехом во взгляде, но серьезным выражением лица припоминаю я ей ее же слова. – Помешали вам?

Теперь еще и бровями играю, и она сдается. Опускает голову и смеется в себя: ни звука, только плечи трясутся.

– Ладно, победили, – принимает она, а я пожимаю плечами:

– Да не было такой цели.

– Спасибо, – спокойно и тепло говорит она. – Спасибо огромное.

– О, это не мне. Этому, – я киваю головой вбок, туда, где в бассейне нежничает молодая парочка.

– Да поймите вы, дело не в нем, – вздыхает женщина. – Можно? – она указывает на свободный лежак, который занимал Саша.

– Конечно, – немного удивляюсь я.

– Последи за детьми, пожалуйста, – кривляется она, обращаясь к супругу.

Как только она отворачивается, мужчина страдальчески закатывает глаза. Стас встает и идет к нему, а женщина садится напротив меня.

– Аня, – представляюсь я, протянув руку.

– Амина. И дело в Сахае. Она… бедовая, понимаете? И ваш такой же. Настоящая гремучая смесь. Я не хочу думать, в какие неприятности они попадут вместе.

– На ты? – предлагаю я, а она кивает. – А кого ты видишь рядом с ней, Амин? Забитого тихоню, который ни за себя, ни за нее постоять не сможет?

– Ну, не забитого… – морщится она.

– Ну, хорошо… как там кошерно… неконфликтного, – наконец подбираю я слово.

– Утрируешь, – утверждает она, укоризненно склонив голову.

– Несильно.

– Я не знаю, – тяжело выдыхает Амина. – Муж отдал ее на этот тайский бокс и все. Как бес вселился. Везде свой нос сует.

– Это ее не первая драка?

– Нет, – мямлит она через силу. – И пока все обходилось, но везение не бесконечно, ты же понимаешь.

– Амин, Саша же не просто так вспылил. Он меня защищал. – Потом я спокойно пересказываю, как было дело, а ее плечи опускаются все ниже. – Да, я тоже ему вставила. И тоже предпочитаю мирное решение конфликта, иначе бы вцепилась тебе в волосы еще час назад, – отмечаю я невзначай, а она тихо смеется. – Но представь, что рядом – Сахая. Которая полезет первой. А вообще, – лихо улыбаюсь я, посмотрев в сторону бассейна, – они шикарно смотрятся.

– Это правда. Саша у вас – загляденье, – проливает она бальзам на мою душу.

– И Сахая! Она мне с первой встречи на пляже понравилась, – наливаю и я сиропа. – И это пройдет. Она успокоится.

– Надеюсь… – вздыхает Амина. И только собирается отпить из своего стакана, как с капризами просыпается младшая. – Как по сценарию… – бормочет она, тяжело отрывая зад от лежака.

– Не торопись, – осаживаю я ее, придержав за руку.

И вскоре мы имеем удовольствие наблюдать, как двое мужчин развлекают одну принцессу. Причем, Стас усердствует сильнее ее отца. И преуспевает. Что тут сказать? Он пользуется популярностью у женщин всех возрастов. Харизматичный гад.

За ужином мы собираемся за одним большим круглым столом. Саша и Сахая общаются исключительно между собой, Стас занимает главу семейства, Амина бегает с тарелками, а мне достается почетная должность сиделки. И это – тот уровень доверия, который в обычной жизни еще нужно заслужить. Но, отдых. Тут все происходит словно на перемотке.

Я с удовольствием сюсюкаю с малышкой, помогаю ей кушать, пока не ловлю на себе пристальный взгляд бывшего.

«Что?», – спрашиваю я одним ответным взглядом.

«Ничего», – также без слов отвечает он, слегка пожав плечами и улыбнувшись.

И в головах обоих наверняка крутится один и тот же вопрос. Один… Почему у нас один? Почему только Саша? Я бы хотела еще. Да, почти не спала. Да, и психовала, и злилась, и боялась. Но ни разу не пожалела.

А, вспомнила.

Я не хотела больше от него.

– Идет коза рогатая… – возвращаюсь я и взглядом, и мыслями к Софии.

И вдруг она начинает так задорно хохотать, что все за столом замирают. Даже Саша и Сахая перестают заниматься исключительно друг другом. Я продолжаю в том же духе, София гогочет еще заливистее, подначивая рассмеяться всех присутствующих, включая тех, кто сидит за соседними столиками.

– Ну надо же! – изумляется Амина. – Впервые она так!

– Меня любят сладкие пупсики, – сюсюкаю я, тиская пухленькие ножки. – Хочешь, посижу с ней завтра? Отдохнешь хоть.

– Да как-то неудобно и… – мнется Амина.

– И мы едва знакомы, бла-бла-бла, – перебиваю я ее. – Завтрак, лягушатник до жары, обед смесью, сон, полдник. Полдня в твоем распоряжении. И у меня стаж больше, чем один. Еще три племянника, младшим по четыре. Близнецы. И я сидела с ними одна.

– А ты умеешь уговаривать, – смеется Амина.

«Я умею спасаться от переживаний бегством», – думаю я вскользь, не переставая улыбаться.