Глава 3. Анна

Николай резко распахивает дверь и хмуро смотрит на меня. Под его сердитым взглядом становится неуютно, я опускаю плечи и нервно провожу ладонью по левой руке, от самого плеча к запястью. И он, заметив мой жест, смягчается.

– Спасибо большое, – с трудом выговариваю я из-за внезапно выступивших на глазах слез. – Выручил…

– Заходи, – выдыхает он, сделав шаг в сторону.

Вообще-то, я не собиралась, но ослушаться не решаюсь. Если бы не он, не знаю даже, чем бы все могло закончиться.

– Извини, что доставили неприятности, – мямлю я, невольно залюбовавшись идеальным порядком в номере.

– Шутишь? Я этим двадцать лет занимался, это уже рефлекс, – немного импульсивно говорит он. – Я психую не из-за того, что растащил по углам кучку подвыпившего сброда. И я не о твоем сыне, – предупреждает он с громом прежде, чем я успеваю от этом подумать. – Я тоже был когда-то таким же дерзким и резким.

– Правда? – в самом деле не верю я, а он задирает футболку и тыкает пальцем в тонкий продолговатый шрам на своем животе.

– Еще немного, и я бы собирал свои внутренности по асфальту. Предвидел ли я, что у него есть нож? Нет, откуда. Я же единоборствами занимаюсь, в качалке практически живу, я крут. И это нож. А если пистолет?

– Ну тут это навряд ли, – бормочу я, опустив взгляд.

– Тут – да, – соглашается он. – А дома? В подворотне? В любом темном углу. В клубе, в баре, на вечеринке. Да похер где, Ань. Ты не представляешь, у скольких придурков есть разрешение на ношение.

– Я согласна, – мелко киваю я. – Согласна. Ты прав.

– И я не хотел тебя обидеть, я хвастал сестрой, – ворчливо добавляет он, глядя на меня исподлобья.

– А я – хотела, – каюсь я. – Прости.

– Прощаю, – уже спокойно отвечает он. – Пиво есть. Будешь?

– Ты ж видел мой живот, – фыркаю я. – Какое мне пиво?

– Классный женственный животик, – пожимает он плечами и лукаво улыбается, а я отвожу взгляд, смутившись.

– Я пойду…

– Если хочешь, поговорим через балконную стенку, – предлагает он вдруг. – Все равно не уснуть.

Это мило. Его предложение, его такт и его умение считывать эмоции. И глупо. И совершенно ни к чему.

– Или просто посидим на балконе, – робко произношу я, подняв и снова опустив взгляд.

– Отличная идея, – явно с улыбкой говорит он. Я не смотрю, мне дико неловко. – Сок? Газировку?

– У меня точно такой же бесплатный мини-бар, – прыскаю я.

– Ничего не знаю. Мать учила предлагать гостям напитки. И закуски, но от них ничего не осталось, так что сорян.

Я тихо смеюсь и прохожу на балкон, когда он отодвигает дверь.

– У тебя привычка? – спрашиваю я, когда мы рассаживаемся на пластиковые стулья. – Заботиться о других.

– Нет, – подумав, отвечает он. – Работу я привык оставлять на работе. Честно ответить?

– Конечно.

– Не обидишься?

– Смотря что ты скажешь, – фыркаю я.

– Не привычка. Воспитание. Когда я услышал, как ты плачешь… Не выношу женских слез.

– Могу только похвалить, – с улыбкой отвечаю я, а он отрицательно покачивает головой.

– Эта слабость вышла мне боком. Мне сорок два, и у меня нет ничего. Одна работа и только.

– Расскажешь? – ненавязчиво предлагаю я.

– Да че там рассказывать, – морщится он и отворачивается от меня, глядя перед собой. – Сначала находились оправдания. Учеба, новая работа, новая должность. Потом – уговоры. Еще полно времени, поживем для себя, куда торопиться. Следом – мольбы и слезы. Потерпи еще немного, я просто не готова пока. Но всему есть предел, не так ли? Все закончилось моим ультиматумом. Либо беременность, либо развод.

– Подожди, – хмурюсь я. – Ты о жене?

– Ну о ком еще… – бормочет он. – Раньше надо было разводиться, но я не смог. Понимал уже, что у нас разные планы на будущее, но все равно тянул до последнего.

– А потом что? Ты видный, – делаю я двусмысленный комплимент, улыбнувшись.

Николай добродушно хмыкает, приняв как шутку. Но отвечает серьезно:

– Все какие-то пустые. Почти все, – конкретизирует он, посмотрев мне в глаза. – Но целостные личности почему-то обходят меня стороной.

– Ты же не пытаешься убедить меня, что ищешь на курорте жену? – укоризненно говорю я, а он снова улыбается:

– Нет. Я не настолько наивен.

– А мне хватило несерьезных отношений, – говорю я прямо. – Муж, фактически, изменял мне весь наш брак у меня на глазах. Не буквально, слава Богу, но…

– Я понял, – перебивает он меня. – Как так вышло?

– Я была молода и невинна. Первая серьезная влюбленность, первый мужчина, первая беременность, – хмыкаю я. – А Стас, он… бизнесмен до мозга костей. Нашел очень простой выход – жениться, чтобы избежать неприятностей. А потом поставил перед фактом – единственной я не буду. Пыталась что-то изменить, пока не дошло, что это невозможно. Этот человек неисправим. Но Сашу он любит, тут ничего не хочу сказать. Разговор об аборте даже не поднимался. Со свекрами мне тоже повезло… Одного только недоставало. Простого бабского счастья. Банально?

– Нет, я так не думаю, Анют.

От неожиданно ласкового обращения, да еще и из уст такого здоровяка, мои ребра покрываются мурашками. Черт знает, что им там понадобилось, но ощущения скорее приятные, чем какие бы то ни было еще. Хотя, необычно.

– Кстати, не удивляйся, если наткнешься на видео со своим участием в интернете с тысячами лайков. Снимал не только я. То есть, не только Саня, я хотел сказать, – быстро исправляется он, а я пронзаю его укоризненным взглядом. – Ты красавица. И классно танцуешь, – окончательно вгоняет он меня в краску прямым комплиментом. – То, что случилось дальше, вполне предсказуемо. Если бы ты не отшила меня раньше, я бы стал одним из смельчаков.

– Я, наверное, все-таки пойду, – не слишком-то уверенно бормочу я.

– Посиди еще немного, – и просит, и повелевает он. – Можно же вообще ни о чем не говорить.

Он сползает по стулу, приняв расслабленную позу и устремив взгляд вдаль, а внутри меня абсолютно неуместно разливается приятное тепло, концентрируясь внизу живота.

Совершенно отчетливо я понимаю лишь одно – уходить не хочется. Мне приятно общаться с ним, мне хорошо рядом с ним молчать. В голове настырно свербит собственная установка – никаких мимолетных романов – но душа и тело требуют пуститься во все тяжкие.

От борьбы с собственным здравомыслием внутри все начинает дрожать. Страх перед неизвестностью ускоряет пульс, все мышцы приходят в тонус. И я сижу в напряжении еще несколько минут, готовя себя к тому, что буду неправильно понята и, испытав только неловкость, потороплюсь уйти. А потом – решаюсь, в очередной раз махнув на все рукой.

Глупо поправив прическу, я опускаю руку на стоящий между нами столик. Но не проходит и секунды, как он кладет свою рядом и переплетает наши пальцы. И это – взрыв. Будто в животе детонирует наполненная тысячами сумасбродных искорок бомба. И каждая из них расползается по телу, щекоча измотанные последними сутками нервные окончания.

Как же волнительно, мамочки… В груди настоящий огненный вихрь, а голову медленно окутывает дурман. Когда эмоции начинают стихать, постепенно закрадываются тревожные мысли, но он проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, и все повторяется. И это – бабочки. Глупые, нежданные, но такие, зараза, красивые. Душа поет.

– Такой кайф, – вдруг шепчет он, а я закрываю глаза и прикусываю нижнюю губу. Он расплетает наши пальцы и мягко обхватывает мою ладонь, от чего становится не только приятно, но еще и удобно. – Сто лет ничего подобного не чувствовал, – тихо добавляет он.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я решаюсь прервать эту будоражащую кровь медитацию. В какой-то момент все происходящее кажется слишком уж наивным для двоих тридцать плюс. Но заканчивать эту ночь в одной постели я точно не готова.

– Мне пора, Коль, – немного осипло говорю я, мягко высвобождая свою руку.

– Непонятно, куда ты спешишь, – улыбается он, поднимаясь вслед за мной. – Лично я – никуда. Совсем никуда, Анют.

– Я тебя услышала, – бормочу я, немного опустив голову. А потом поспешно выхожу.

«Парочка вдвое младше сейчас уже наверняка перешли к главному, – невзначай отмечает кто-то внутри меня, крайне отстраненно размышляя о интимной жизни моего сына. Скорее апеллируя фактами. – А ты мужика за ручку подержала и убегаешь».

– Пока, – брякаю я, быстро обувшись.

Выхожу, достаю карточку из заднего кармана шорт, но приложить к считывающему устройству не успеваю. Коля хватает меня за запястье, разворачивает к себе лицом и наклоняется, с наслаждением целуя.

– Я все еще никуда не спешу, – бормочет он мне в губы. – Просто не сдержался.

– Просто помолчи, – шепчу я, обхватывая его за шею.

Еще пару часов назад я открещивалась от этого. Еще пять минут назад давно забытых ощущений было достаточно. Еще минуту назад я планировала ограничиться поцелуем. Но чем дольше это продолжается, тем большего я желаю. Мне становится нужно все. И сразу.

Но намекнуть я не решаюсь. А он тактично отступает, пересилив себя. Отрывается от меня и смотрит абсолютно стеклянным взглядом, продолжая держать одну руку на моей спине, а вторую – на шее.

– Приятного аппетита? – хмыкнув, спрашивает он.

– Да, – коротко отвечаю я, мысленно опошлив пожелание до безобразия. И, приложив карту, которую все время держала в руке, быстро скрываюсь в своем номере, сгорая разом от всего.

Стыд и удовольствие. Как часто они идут рука об руку?

Мне нужен холодный душ. Ледяной. Пробирающий до костей. Не оставляющий в голове ни единой мысли, кроме естественного желания согреться.

Когда выхожу, стуча зубами от холода и кутаясь в банный халат, неожиданно вижу Сашу на его кровати.

– Ты чего тут? – действительно удивляюсь я.

– Сдержал данное тебе слово, – мрачно отвечает сын, не глядя на меня, а я и радуюсь, и напрягаюсь одновременно. – Кто бы мог подумать, что именно она будет не согласна.

– Поругались? – сочувственно морщусь я, садясь на свою кровать.

– Еще как. Странно тут все происходит. Один день как за месяц в обычной жизни.

– У меня примерно те же ощущения, – хмыкаю я. – Пожалел, что спросил?

– Нет, наоборот, – радует он ответом, посмотрев на меня. – Она бы мне точно лицо расцарапала через денек-другой. И вот тут стоит воспользоваться вторым, от соседа. Силы точно неравны, на девчонку я руку никогда не подниму.

Я ухожу одеться с гордо задранным подбородком, а когда уже выключаю свет и ложусь, он неожиданно спрашивает:

– Как там эту чокнутую зовут?

– Сахая, – сдержав смешок, обыденно отвечаю я. – А что?

– Да просто, – брякает он, ложась на бок, спиной ко мне.