Глава 8. Африка — это вам не просто так!

Борис

Маленькая львица. Алкогольвица! Я так и думал, что самым лучшим решением будет приехать за ней с утра и собрать самолично, иначе все мои старания по приобретению билетов и изменению тура этого Милованова пошли бы прахом. Вчерашнее веселье отразилось на ней не самым лучшим образом.

Дверь мне открывает не Петухова, а какое-то недоразумение.

Но я привык решать вопросы легко и быстро, и вот уже она, практически трезвая, мокрая, но свежая, хоть и немного злая, сидит в кухне и даже косится на кофе, который я сделал в ее кухне.

— Да вы, я вижу, Борис. хм. Эдуардович, быстро тут освоились! — хмурится она.

Что-то меня ее пауза между именем и отчеством начинает настораживать. Наверное, она думает, что называть мужа так официально это неправильно. С одной стороны, девчонка права, с другой же стороны…

— Знаешь что, Петухова, время — деньги. Нам нужно с тобой все быстро решить, иначе мы так и останемся тут куковать свои законные три дня.

Катя морщится.

— Ты зря, кстати, так реагируешь, — говорю вкрадчиво. — Все по-твоему пока что получается. Ты платье по назначению использовала? В ресторане свадьбу отгуляла? Так теперь следующая ступень: романтическое путешествие.

— Может быть, еще и медовый месяц планируется? — щурится она на меня.

— Петухова, ты мне язык не заговаривай. Твой Милованов мне сам билеты вручил, между прочим. Я у него, кстати, переспросил: уверен он или нет в своем выборе. Он ответил согласием.

Катя оживляется. Ну конечно, услышала про своего ненаглядного дрыща в костюме. Но я сразу обрываю этот ее романтический порыв.

— Ты как хочешь, а я поеду. У меня лично давно не было отпуска, а тут такая удача, и все официально. Я могу и один поехать, только из человеколюбия сейчас пришел за тобой. Ну и потому, что это ты вроде как причина моего вынужденного трехдневного отпуска.

Облокачиваюсь о стол и нависаю над ней.

— Ну что, каков будет твой положительный ответ?

Она кусает губы и поправляет мокрые волосы, которые пахнут медом.

— А знаете что, Борис Эдуардович! А ведь вы абсолютно правы! Ну, мы попали с вами впросак, но и из этой ситуации нужно получить все возможные блага.

Хмыкаю. «Мы с вами». Это не мы с «вами» попали впросак, это она, бестолковая девчонка, виновата в том, что мой девственно-чистый паспорт дефлорирован в графе «семейное положение». Это ужасная новость, я считаю. Однако сдерживаюсь. Если мне во вторник нужно попасть на прием к мэру с женой, которую он видел на экране своего начальственного монитора, то лучше всего не спускать жену эту с крючка.

Конечно, всегда можно будет найти девушку напрокат, но это уже совсем запредельная махинация, и мэр, этот мужик с рентгеновским зрением, сразу же определит, что его обманули. Не гоже новому руководителю ЗАГСа начинать знакомство с местной властью в таком ключе.

— Ну, раз ты согласна, рекомендую бежать собирать вещи. У тебя на все про все один час.

— Как один час? — она вскакивает, начинает метаться по кухне, от чего полы халатика разъезжаются. Я смотрю на это действо как завороженный, и перед глазами вспышками мелькают картины вчерашнего представления отпетой go-go танцовщицы в свадебном платье. Трясу головой, прогоняя нескромные видения.

Катя скрывается в комнате и оттуда кричит:

— Борис. кхм. Эдуардович! А напомните, куда мы летим? В Париж, да?

Рука-лицо, честное слово. Это натуральный файспалм.

— Нет, в Намибию!

Сборы в комнате резко прекращаются. Слышу, как об пол ударяется что-то тяжелое, и я надеюсь, что это чемодан, а не челюсть новоприобретённой благоверной.

— Это Африка если ты не знала, — говорю, а сам, снедаемый любопытством, захожу в небольшую светлую комнату. Здесь царит раздрай и бардак. Девушка явно с толком подошла к сборам в отпуск, потому что на кровати свалено, думаю, все содержимое шкафа. Вперемешку лежат шорты, блузки, белье, шарфы, плащ, зонт.

— Я даже не знаю, что брать, — говорит Петухова, удерживая крышку огромного чемодана на колесиках.

— Ну явно не каблуки с бриллиантами, — поглядываю на часы, демонстративно изогнув бровь.

Она хмыкает.

— Ну, если вы так говорите…

Я не мешкаю. Видно, Петухова не до конца понимает, с кем имеет дело.

Убираю в сторону ее сундук на колесиках, с которым можно прогуливаться только вдоль бордюров, туда же отодвигаю изумленную девушку и заглядываю в недра шкафа. Так и есть — там, в углу, притулился рюкзак. Большой, довольно вместительный.

— Нет, нет, — пытается протестовать Петухова. — Я с рюкзаком не поеду. Тащить его еще!

Не слушая ее причитаний, бросаю в его нутро шорты, купальник, полотенце, две рубашки с рукавом, чтобы не сгореть, и завязываю его шнуровку.

— Сборы закончены, Петухова, — говорю ей и подталкиваю к шкафу. — Теперь одевайся сама.

— Знаете что, Борис. кхм. Эдуардович! По-моему, вы забываетесь! — пытается изобразить девчонка оскорбленную невинность. Но на меня ее игра не производит впечатления: вчера, когда она танцевала свой развратный танец, я точно понял, что скрывается внутри этой девушки, которая всегда смотрит на меня как на врага народа.

Я снова стучу пальцем по часам, и выхожу из комнаты.

— Не заставляй меня считать до десяти, — кричу ей, уходя. — Жена должна слушаться мужа! И в болезни, и в здравии, и вообще всегда.

Смеюсь, а сам прислушиваюсь: кажется, сейчас мне в спину полетит тот самый чемодан, чья пасть была раззявлена на полу при моем приходе.

Но нет, в этот раз все в порядке, в комнате слышится шуршание одежды. Чуть не делаю шаг обратно, потому что перед глазами начинают проявляться, как негативы фото, разные картины эротического содержания. Как она стягивает свой маленький халат, оставаясь абсолютно обнаженной. Как поворачивается спиной к двери, чтобы, чуть прогнув спину и согнув ножку, начинать надевать трусики. Как просовывает голову в вырез футболки, задрав руки.

Ощутимо напрягаюсь, чтобы сдержаться. Вот никогда бы не подумал, что этот приватный танец в свадебном платье на чужом торжестве так проберет меня. Надо собраться. Три дня ни к чему не обязывающего отдыха с девчонкой, одна встреча у главы города, и все, можно будет решать вопрос. К слову, думаю, она уволится сама, не будет мозолить мне глаза в ЗАГСе своим присутствием. Неправильно это — работать вместе бывшим мужу и жене. Тем более, что та девушка с большим бюстом, Натали, оказывала вполне себе ощутимые знаки внимания, на которые нужно будет ответить. Рано или поздно каждый мужчина сдается под натиском намека третьего размера, я не исключение.

Наконец, растрепанная Петухова выходит в коридор, где я ее нетерпеливо дожидаюсь. Предсказуемо рюкзак за ее спиной стал увесистее, наверняка она набрала туда совершенно ненужных мелочей, без которых не сможет обойтись ни одна девушка в Африке. К ним я точно могу отнести вечернее платье и набор косметики.

Протягиваю руку, но Катя, нахмурившись, делает шаг назад, задвигая свое сокровище на спину. Ну все понятно: она будет сражаться за каждую вещь, как мать за ребенка. Мысленно сплевываю в сторону. Ну, пусть будет так, как она сама этого хочет.

Хочет таскаться с десятикилограммовым рюкзаком, пусть таскается. Хочет разыгрывать из себя обиженную кадровой политикой нашего заведения девчонку, карты в руки.

Меня ее самочувствия и настроения не касаются, вопрос взаимодействия всего на три дня.