Глава 15. Людмила
Глава 15. Людмила
Переступив с ноги на ногу, я приготовилась встречать маму Матвея.
Слёзы и сопли уже высохли, так что я вполне способна отыгрывать милую и влюбленную в Рамзина девушку.
Он подошёл к двери и, прежде чем её открыть, снова посмотрел на меня, взглядом обещая, что в случае чего свернёт мне шею одним пальцем.
Я лишь лукаво улыбнулась в ответ и прочесала пальцами взлохмаченные и ещё не до конца просохшие после душа волосы.
Матвей открыл дверь и отошёл в сторону, пропуская свою маму.
Я ожидала увидеть крепкую высокую женщину. Эдакую гром-бабу. Потому что Матвей тоже не маленький. Думала, родители его тоже выше среднего.
Но за порогом, гордо вскинув острый подбородок, стояла миниатюрная женщина примерно одного со мной роста.
И как она смогла родить такого лося? Как он в ней, вообще, помещался?!
Она была в черной меховой шапке и пальто с таким же черным меховым воротником. На локте висела маленькая, слега пожеванная временем черная сумочка.
Я вежливо улыбнулась женщине, в красках представляя, как мы с ней будем дружить против Матвея.
Как две маленькие крыски будем шушукаться за спиной «что за лев этот лось?».
Но она в ответ лишь окинула меня оценивающим взглядом, повела высокомерно бровью и, театрально шумно выдохнув, изрекла:
- И на это ты променял Алиночку?
Нифига себе! И это она даже в квартиру ещё не зашла. А что будет, когда зайдёт? Побьёт меня?
Как-то не так я представляла себе дружбу против Матвея. Никаких развлечений с этой семейкой Рамзиных.
- Мам, я сейчас закрою, - Матвей неожиданно сделался строгим и сдержанным.
Я его видела только уставшим, задумчивым, голодным и сытым. Но перед матерью он вдруг включил взрослого самостоятельного мужчину.
- Ладно, - вздохнула его мать. – Не будем ругаться, сыночка.
Я мысленно добавила «корзиночка».
Она вошла в квартиру, уж больно демонстративно и показушно сняла кожаные перчатки, при этом не переставая оценивать меня взглядом и разбирать на атомы.
- Ей хоть восемнадцать-то есть?
- Мам!
- Нет, - ответила я. – Но есть девятнадцать. Вам подходит?
Наверное, будь я влюблена в Матвея и желай действительно понравится его маме, я вела бы себя совершенно иначе. Улыбалась бы мило и игнорировала её тон, взгляд, брезгливо сморщенный нос и губы, нетерпеливо сжатые в тонкую нить.
Но мне было на неё всё равно. Разве что я не смогу её послать куда подальше, и то из уважения к возрасту и к Матвею, который вынужден со мной возиться.
- Ну и как звать твою новую невесту? – вопросила женщина. Отдала Матвею свою сумочку и перчатки, а сама стала расстегивать пальто, не отводя при этом от меня взгляда.
От неё веяло декабрьской прохладой, которую она принесла с улицы, и парфюмом, которым пахнут, наверное, все бабушки.
Точно не могу сказать, нотки чего присутствуют в этом аромате, но точно знаю, что даже с закрытыми глазами, почуяв его, смогу определить, что рядом со мной находится взрослая женщина, у которой, скорее всего, есть парочка внуков.
- Людмила, - ответил Матвей, пока я рассуждала о её парфюме. А затем повернулся ко мне и представил мать. – Валентина Александровна.
- Очень приятно, Валентина Александровна, - ответила я формально.
- Людмила? – насмешливо выплюнула она, обращаясь к Матвею. – Помнишь, у тебя в детстве была кошка по кличке Люська?
- Мы же вроде договорились, мам, - Матвей продолжал оставаться строгим и непреклонным.
- Просто никак не могу свыкнуться с мыслью, что после стольких лет с Алиной, ты не сделал ей предложение и даже не предложил пожить у себя. Но какую-то девочку-припевочку… - она махнула в мою сторону рукой. – У меня в голове не укладывается, Матвей!
- Сама в шоке, - подыграла я ей. – Но вы не волнуйтесь, я здесь ненадолго. Честное слово.
Это странно, но, похоже, мой ответ её удовлетворил. На её губах появилась лёгкая улыбка победителя, словно из всего, что я только что сказала, она услышала только то, что я пообещала очень скоро раствориться в тумане.
Она сняла верхнюю одежду и обувь, поправила воротник голубой рубашки под синим джемпером и снова окинула меня взглядом. В этот раз по-другому.
- Имейте хоть какие-то нормы приличия, девушка.
Я проследила, куда она смотрит особенно пристально, и поняла, что её крайне возмутили мои оттопыривающие тонкую майку соски.
- А, вы об этом? – я картинно хохотнула и накрыла причины возмущения ладонями. – Это потому что Матюша рядом. Радары срабатывают, сами понимаете…
Я развязно подмигнула ей и зашла в комнату Матвея. Расслабленно выдохнула, дала себе пару секунд перезагрузки и решила, что теперь уже на правах его невесты, могу надеть какую-нибудь из его толстовок.
Открыла шкаф, пробежалась взглядом по полкам и вытянула что-то клетчатое – рубашку в черно-белую клетку.
Подойдёт. Под мой серый комплект из майки шортов, что мне отправила сестра, вообще шикарно.
Домашний бомж-стайл.
Накинула рубашку, присела к нижнему выдвижному ящику, где лежали носки, и взяла белые. К слову, у Матвея было полно белых, красных и зеленых носков, но все они были новыми, даже не распакованными.
Зато черных заношенных носков здесь было полно.
- Радары, говоришь, сработали?
Я вздрогнула, услышав голос Матвея совсем рядом. Подняла голову и увидела, что он стоял за открытой дверцей шкафа. Села на пол и стала надевать носки.
- И это говорит мне человек, у которого встаёт просто на рассвет.
- Это физиология, - сказал Матвей. – Да и рассвет – штука красивая. И я неделю не трахался.
- Тут я тебе точно подыгрывать не стану. Справляйся сам.
- Пойдёшь? – он кивнул в сторону двери, за которой осталась его мама.
- Я же обещала подыграть. Так что пошли, Матюша, изображать любовь любовную.
- Можем маме тихо шепнуть, кто ты и зачем здесь, чтобы она тебя не терроризировала.
Предложение было крайне соблазнительным, учитывая, как на меня отреагировала его мама и что она устроит мне дальше. Но пришлось отказаться.
- Твоей маме, походу, искренно нравится Алина. А значит, Валентина Александровна точно шепнет и ей, всё то, что мы скрываем, чтобы её успокоить и вернуть. А Алина может шепнуть это кому-нибудь из подружек, те ещё кому-нибудь, и так информация о моём тайном месте нахождения дойдёт не только до крота в вашей полиции, но и до самого Сухого. Так что поздняк метаться, Матюша. Поезд ушёл, а мы с тобой разобрали последние рельсы. Пошли играть до конца в это тили-тили-тесто.
- Ты аккуратней, покемон. Ещё немного и ты мне нравится начнёшь.
Я поморщилась, окинув этого здоровяка нарочито брезгливым взглядом.
- Фу, не! – махнула перед своим лицом ладонью.
- Я воняю?
- Пытаюсь смахнуть картинку хомяка с бананом.
Матвей на секунду нахмурился, не понимая, о чём я. А затем тихо прыснул в кулак, поняв.
- Пошли, джунгарик. Мама ждёт, - он протянул мне открытую ладонь, ожидая, когда я вложу в неё свою кисть.
Поколебавшись, я, таки, сделала это, почувствовав тепло его сухой и немного грубой ладони.
- Спорим, она сейчас разнесёт в пух и прах мои пирожки и суп?
- Я в этом даже не сомневаюсь, - хмыкнул Матвей.
Мы с Матвеем вошли в кухню, где Валентина Александровна инспектировала холодильник.
- Мам, что за обыск? – Матвей сел за стол и, приподняв салфетку, под которой в большой чашке лежали пирожки, взял один из них. Начал с аппетитом есть.
Я спохватилась, вспомнив о том, что он только что пришёл со службы и наверняка голодный. Включила плиту, чтобы разогреть суп, и включила чайник. Пока я доставала для всех нас кружки, Валентина Александровна двумя пальцами убрала с чаши салфетку и с выражением лица, полным призрения, стала разглядывать мои пирожки.
Матвей усмехнулся, подмигнул мне с намёком «я же говорил» и продолжил есть.
Его мама тем временем взяла один из пирожков, покрутила его на свету и… постучала им о край стола.
- Они же каменные, Матвей. Как ты можешь это есть?
- Мне нравится. Вкусные, - с завидным спокойствием ответил сыночка.
- Хотите, я вам их прожую? – любезно предложила я. – Обещаю, без комочков.
Валентина Александровна впилась в меня возмущенным взглядом и тут же обратилась к Матвею:
- Ты где её нашёл? В тюрьме какой-то? Она район крышевала? Что у неё за поведение?
- Оу! Спасибо, что вы так верите в меня, и думаете, что я могу крышевать район.
- Мама, ты же первая начала на неё нападать, - казалось, ничто в этом мире не сможет отвлечь Матвея от пирожков. – Плюша, и ты давай помягче, пожалуйста.
Он посмотрел на меня с просьбой в темных глазах.
- Только ради тебя, Матюша, - я отправила ему воздушный поцелуйчик, на что этот стервец только хохотнул. Я вновь обратилась к его маме. – Валентина Александровна, хотите суп, который вам не понравится?
- Ну, не голодной же мне у вас ночевать оставаться? – фыркнула она нервно и отошла к раковине, где начала мыть руки.
Мы с Матвеем тем временем переглянулись. Я преимущественно пилила его взглядом, а он просто недоумевал вместе со мной.
- С какой ночевкой, мам? Дома что-то произошло? – поинтересовался он ненавязчиво, когда Валентина Александровна, помыв руки, села за стол. – С каких пор ты у меня ночуешь?
- А что? – сама невозмутимость. – Я не могу переночевать у своего сына, когда мне захочется?
- Можешь. Просто назови мне причину.
- Тараканов травила, - выпалила она уж больно ненатурально.
Уж если я это поняла, то Матвей, судя по тому, как дернулась его бровь, и подавно считал её враньё.
- И долго у тебя тараканы будут травиться?
- Не знаю. Дня три. Может, четыре, - невинно повела она плечами и словно невзначай добавила. – Неделю.
Такая с виду интеллигентная, но такая коварная. Жуть.
- Я завтра заеду к тебе, потороплю их, - уверенно бросил Матвей.
Тем временем чайник вскипятил воду, а суп на плите нагрелся. Матвей помог мне разлить всё это по посуде. Даже выдвинул для меня стул, помог сесть и только потом сел сам.
Мы начали есть, а Валентина Александровна долго купала ложку в супе. Не знаю, что она там искала, но, судя по недовольному выражению лица, не нашла. Или нашла. Кто её знает?...
Наконец, она соизволила попробовать мой простенький супчик. Мы с Матвеем переглянулись, примерно зная, что она сейчас скажет, но попрятала улыбки.
- Пересолено! Есть невозможно! – пробурчала тем временем его мама и демонстративно отодвинула тарелку. – Алиночка так вкусно готовила…
- Мама, - предупреждающе строго отрезал Матвей.
- Зато в остальном я феерически хороша, - хмыкнула я самодовольно. – Зацените?
- Плюша, - а теперь прилетело и мне. – Я вас сейчас рассажу.
Мы с маман припухли. Только зыркнули друг на друга недобро и на этом объявили временное перемирие.
- Кстати, освободишь мне кровать, Матвей? – теперь она мило ворковала. Кажется, даже пыталась надавить на жалость. – Так спина болит и шея… На диване не усну.
И только тогда, когда разговор зашёл о распределении спальных мест, до меня дошло, что мне наверняка придётся спать с Матвеем для большей достоверности.
Матвей, похоже, тоже это понял только сейчас, судя по тому, с какой ехидной усмешкой на меня посмотрел.