Глава 5. Рамзин
Глава 5. Рамзин
Ни что так не бодрит в любое время дня, и особенно ночи, как звук блюющего неподалеку кота.
Не имея шансов на то, чтобы до конца проснуться, я подскочил на ноги, сбросил на пол одеяло, едва не запутавшись в нём, и в темноте стал искать Кокоса.
Нужно успеть донести его до лотка. Убирать кошачье дерьмо куда приятнее, чем их рвоту.
Я рыскал по полу, звал кота, между делом даже успел включить свет, но нигде его не обнаружил. А звук неизбежного пиздеца был где-то совсем рядом.
И тут, когда между звуками рвоты мой слух различил вибрацию, до меня дошло, что это разрывается телефон полторашки, который я ещё вчера вечером закинул в старый дедов сейф, где раньше хранилось ружьё.
Открыл сейф, взял телефон и обнаружил, что у неё стоит будильник на шесть утра.
Куда ей, блядь, надо в такой час?! С бабками в поликлинику?
Я выключил будильник и телефон полностью, закинул обратно в сейф, который закрыл, и спрятал ключ, зашвырнув на шкаф. Всё равно малая не дотянется.
Вернулся к дивану и прилёг с надеждой спокойно доспать оставшиеся два часа. Дёрнул на себя одеяло, из которого выпал кот – сонный, помятый и ошарашенный.
- Это была учебная. Спи, - сам откинулся на подушку, закрыл глаза и начал расслабляться, вновь погружаясь в сон. Но чутьё, настойчиво шепчущее мне на ушко о пиздеце, который точно притаился где-то рядом, не давало покоя. Задницей чую, что я рано расслабил булки. Ещё и в квартире как-то холодно. Откуда-то будто сквозняком тянуло. – Покемон, ты спишь там? – крикнул я на всю квартиру.
Ответа, ожидаемо, не последовало. Вне зависимости от того, спала бы она сейчас или нет, отвечать она мне бы точно не стала. Он ж… выпендривается.
Чуйка на позволила мне лежать дальше, поэтому пришлось встать, прогнав с ног только-только устроившегося для сна Кокоса. Поправив резинку боксеров, зашёл в комнату, которая ещё вчера утром была только моя, и обнаружил пустую постель, открытой окно.
- Твою мать! – рыкнул через сжатые зубы. Подбежал к окну, выскочил на балкон и посмотрел вниз, надеясь, что эта дура сломала себе ногу и лежит там внизу, никуда не убежав. Но внизу никого не было. Только вытоптанный горожанами снег. – Сука! – в сердцах ударил кулаком по металлическому ограждению балкона.
Понял, что искать её прямо сейчас бессмысленно, но Камаз с меня три шкуры сдерёт, если узнает, что я просрал главную свидетельницу по делу. Так что всё-таки придётся надевать подштанники и идти её искать.
Напоследок бегло осмотрел двор и увидел на одном из деревьев какое-т движение. Подался вперед, пригляделся и тусклом свете старого фонаря увидел…
- Чебурашка, - выдохнул я, испытав колоссальное облегчение. Далеко идти не придётся.
Наспех одевшись, вышел на улицу и подошёл к старому кривому тополю, который всё грозятся спилить из-за пуха, но никак не спилят.
Спрятал руки в карманы пуховика и, скинув голову, остановил взгляд на девчонке, которая демонстративно смотрела в сторону и делала вид, что её здесь нет.
- А ты чё на дерево-то залезла? В гнезде спать привычнее? Ну, так сказала бы, я б тебе веток в комнату накидал. Или ты вылетела из окна, но долетела только до сюда?
- Стенд-ап – это не твоё, - обронила она устало, лишь на мгновение мазнув по мне взглядом, чтобы отвернуться в другую сторону. – Меня собаки сюда загнали. Если бы не они, фиг бы ты меня в жизни нашёл.
- А чё не слезаешь-то? Собак, вроде, нет.
- Если бы могла, то слезла бы, - теперь она соизволила посмотреть на меня прямо, чтобы я наверняка понял, что она злиться.
В её голосе я расслышал дрожь, которую она словно пыталась замаскировать за нервным всплеском.
- Давно сидишь?
- Давно, - буркнула она.
Кажется, ей было стыдно. А ещё – холодно.
- Иди сюда, спасать буду.
Я подошёл ближе к тополю и, вынув руки из карманов, поднял их, чтобы помочь беглянке.
- И что я должна сделать? Спрыгнуть? Ты больной?
- Эта ты гарантировано будешь больная, если ещё тут посидишь. И так уже звон соплей твоих на весь район слышно. Слезай, давай. Ставь ноги на мои руки и спускайся. Только в темпе, я уже замерз.
- Не буду я ничего на тебя ставить. Ты меня не удержишь.
- Это с хера ли?
- Я тяжелая.
Смешок слетел с моих губ.
- В тебе веса не больше, чем в любом баране моего деда. Спускайся.
- Не буду.
- Считаю до трёх и вызываю спецов. Два…
- Только попробуй меня уронить, - процедила полторашка озлобленно и сверху, прямо мне за шиворот, посыпался снег. – Ой! Прости. Я не специально, - звучало очень наигранно. Через несколько секунд я почувствовал подошву её ботинка сначала в ладони, а затем на плече. - А дальше как?
- А дальше я не думал. Спрыгнуть сможешь?
- Я ног не чувствую, - жалобно пискнула она.
- Руки-то хоть чувствуешь? Держишься там ими хоть за что-то?
- Руки я ещё меньше чувствую.
- Так, ладно… - я стал лихорадочно соображать, что делать с девицей, которая как попугай, сидела на моем плече. – Сделаем так: ты держись за ветку из последних оставшихся у тебя сил, а попробую тебя перехватить.
- Шляпа какая-то, а не план. Ладно, давай.
Очень быстро я убрал с её ботинок со своего плеча, чуть вытолкнул её ногу вверх и в сторону от ствола дерева, а сам прижался к тополю спину так, чтобы мне было удобнее подхватить девчонку за талию и оторвать от ветки.
А от ветки реально пришлось практически её отрывать, потому что она вцепилась в неё мертвой хваткой.
- Отпускай! – пришлось прикрикнуть, и только после этого она разжала пальца. Я поймал её, прижав к себе. Через пуховик и «чебурашку» чувствовал, как бешено колотится её сердце, и какая она лёгкая. – В тебе веса меньше, чем в дедовых баранах.
- Угу. А теперь пошути, что это всё потому, что я не баран, а овца.
- С языка сняла.
- Да отпусти ты уже меня, - она пыталась выбраться из моего захвата, но пока только безуспешно болтала короткими ногами в воздухе.
- Торопишься куда?
- Не бойся, не убегу.
- Свежо предание…
Разумеется, после всего, что она натворила, верить я ей не собирался, как и отпускать. Даже поставив на землю, я крепко держал её за «чебурашку» и мысленно приготовился побегать, если придётся.
Но Люда-мать-её-мила даже не дёрнулась в сторону побега. Обнимая себя руками, она покорно шла в сторону подъезда и дрожала при этом так, что даже меня начало немного потряхивать.
- Когда убежала-то?
- Н-не знаю. Часа в-в два ночи, наверное.
- Ещё соплей мне твоих не хватало, - фыркнул я раздраженно. – Профилактикой сейчас заниматься будем.
- Как?
- Растирание водкой снаружи и перцовка внутрь.
- Ненавижу алкоголь, - мелкая ворчала и тряслась, едва переставляя ноги по ступенькам до второго этажа.
- Тебя никто и не просит любить его. Примешь в качестве профилактики и ляжешь спать. Ты ж, наверное, и не спала – побег планировала.
Людка молчала. просто ждала, когда я открою квартиру и запущу её.
В прихожей я быстро снял верхнюю одежду и ждал, когда Людка расстегнет пуговицы «чебурашки» дрожащими красными пальцами, которые её не слушались. Но упрямо держала морду кирпичом и делала вид, что у неё всё под контролем.
- Дай сюда, - не выдержал я и потянул руки, чтобы помочь ей с пуговицами, но девчонка отпрянула от меня и впечаталась во входную дверь спиной, будто я её домогаться начал.
- Не трогай меня! – выплюнула она, шипя как змея и выпучивая в мою сторону глаза, как срущая собака. – Я сама справлюсь! Отойди подальше вообще!
- Нужны ты мне, - фыркнул я и пошёл в сторону кухни. – Водкой с тобой делиться не буду. Пей сопли, лечись сама.
- Я бы и не стала пить твою водку, - кричала она из прихожей.
Я наполнил чайник и поставил его кипятиться. Заглянул в холодильник, думая, что вкинуть в топку.
Один хрен уснуть уже не получится.
Надо ещё ручки со всех окон поснимать, чтобы не совершился новый побег, пока я буду на службе.
Когда чайник щёлкнул, а я закинул в сковороду нарезанную вареную колбасу и разбил в неё яйца, из любопытства выглянул в прихожую, где полторашка всё ещё упражнялась со своей одеждой. Шубу она сняла, а вот с ботинками до сих пор возилась.
- А варежки-то чё не надела? – ехидно ухмыляясь поинтересовался я.
- Она не высохли, умник.
- А нахрена стирала, если побег планировала?
- Втиралась в доверие, чтобы ты расслабил булочки. Не всё учла, короче. В следующий раз лучше получится, - с тихим стоном она стянул с ног ботинки и, собрав пальцы рук в замок, засеменила мимо меня в комнату, куда я зашёл сразу за ней и обнаружил Людку уже сидящей на полу у батареи.
- Может, тебя приковать к ней наручниками, пока меня не будет? – хмыкнул я, поведя бровью.
- Свои фантазии с наручниками можешь оставить себе. Как и водку с перцем.
Она дрожала сидя на полу у батареи и ещё пыталась что-то фырчать в мою сторону.
Либо она бессмертная, либо просто дура.
- Как закончишь выпендриваться, поспи. Желательно, лицом в подушку.
- Хватит прикидываться добреньким, - она смотрела мне прямо в глаза с вызовом и каким-то отчаянным бесстрашием. – Убивай меня… или что ты там со мной планировал сделать… Мне это ожидание только нервы делает.
- Ты здесь для того, чтобы тебя НЕ убили.
- Ага, - она саркастично усмехнулась. – Своей соседке-бабке рассказывай про программу защиты свидетелей, понял?
- Не веришь, значит? – с усмешкой повел бровью.
- Я на дуру похожа?
- Ну-у…
- Это был риторический вопрос. А! Я поняла! Ты просто «шестёрка», которому велели доставить меня хозяину, который меня и убьёт, - она кивала, как психбольная и улыбалась примерно так же. – Хорошо служишь, пёс.
- Одних наручников здесь недостаточно. Я принесу ещё и кляп.
Прямо здесь из прикроватной тумбочки я вынул наручники.
Людкины глаза увеличились от страха.
Размышляя о том, из чего сделать кляп, снял с себя носки и собрал их в комок для удобства введения в рот полторашки.
- Только попробуй, - её голос дрогнул, а сама она вжалась в батарею, с ужасом глядя на меня.
- Ссышь? Запомни это чувство и фильтруй слова сама, иначе мне придётся воспользоваться фильтром, - я показал ей носки, уже не стараясь казаться доброжелательным и милым.
Даже сутки не прошли, как у меня закончилось терпение.
Снял с окна ручку и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, пожалев, что на ней нет замка.
Пусть эта больная сидит там сама с собой.
Позавтракал, покормил кота, оставив ему еду и воду до вечера.
Скоротал время до начала рабочего дня за чтением книги. Да, я задрот, который любит читать. Да, это меня успокаивает и помогает разложить мысли по полочкам.
Перед тем, как уйти, всё же решил заглянуть в комнату.
Малая всё так же сидела у батареи. Только уже вырубилась. Привалилась к стене, укрылась шторкой выглядела так, будто не умеет сворачивать кровь парой слов и вообще полторашка-очаровашка.
Порыв подхватить её на руки и переложить на кровать я заглушил в себе сразу в зародыше.
Во-первых, она может проснуться, и снова свернет мне кровь, а я только-только успокоился, да и, во-вторых, лень второй раз снимать носки.