Глава 6. Людмила

Глава 6. Людмила

Я проснулась и обнаружила себя лежащей на полу. Одеялом мне служила штора, которую я каким-то чудом не сорвала с гардины.

С большим трудом села. Всё тело ныло и знобило. Конечно, я простыла. Всё-таки провела на дереве часа четыре, не меньше. Как ещё пальцы не отморозила? Хотя, может, и отморозила. Неприятное покалывающее ощущение до сих пор в них осталось.

Убрав с лица пряди волос, осмотрела комнату, залитую сейчас солнечным светом. Значит, на улице уже день. Интересно, сколько я проспала? И странно, что мне ничего не снилось. Видимо, дело в том, что я почти без сна уже несколько суток.

Я с удовольствием поспала бы больше, но меня догоняют кошмары о том, свидетельницей чего я случайно стала. Повезло, что в этот раз вместо сна был просто черный фон.

С трудом сглотнула слюну. Горло болело и пересохло.

Подползла к кровати и, опираясь на неё, встала на ноги. Выпрямилась и снова окинула взглядом комнату.

Ничего примечательного: кровать, тумбочка, шкаф, стул, заваленный мужскими шмотками. Ни фотографий, ни милых безделушек, ни красивого постельного белья.

Походу, этот придурок живет здесь один.

Если вообще здесь живёт…

Вполне может оказаться, что эта квартира создана только для убийств таких куриц как я.

Очень хотелось пи́сать. Подойдя к двери и дрожа от озноба, я прислушалась к звукам внутри квартиры. Всё было тихо. Я не слышала даже тиканья часов. Хотя, не помню, чтобы вообще их здесь видела хоть на одной стене.

Вышла из комнаты и, продолжая прислушиваться к любым шорохам, дошла до туалета, где закрылась и быстро сделала все свои дела.

Но вот выходя, взвизгнула и подпрыгнула на месте, едва не запрыгнув на дверь.

Меня напугал местный кот. Черный, наглый. Тот самый, который уже сорвал один мой побег.

- Чё тебе? – огрызнулась я. Из-за больного горла говорить я могла только шепотом. Хотя, и шепотом это не назовешь – шипение.

Стоило мне только обратиться к коту, как у него включился виброрежим, а взгляд зеленых глаз стал с поволокой.

- Не делай вид, что милый. Ты живёшь у злодея. Ты – злодейский кот. Значит, тоже злодей. Брысь!

Я махнула рукой, думая, что тем самым смогу прогнать кота, но тот не шелохнулся. Лишь вибрация стала громче.

- Ты специально так громко мурлычешь? Разжалобить меня пытаешься или у тебя созвон с хозяином? - кот потёрся о мою ногу и любовно посмотрел мне в глаза. – Повезло тебе, что я добрая. И дура. Вот тебе один гладь.

Я чуть наклонилась и прошлась разок по гладкой шерстяной спине. Кот остался доволен и пошёл за мной на кухню.

Я не стала скромничать и изображать запуганную жертву. Включила наполненный чайник и, пока он грелся, пошарилась в шкафах и холодильнике в поисках съестного и того, что может послужить мне лекарством.

Нашла початую палку вареной колбасы. «Докторская» - моя любимая. С хлебом, майонезом и толстым кружочком колбасы сделала себе бутерброд. Налила чай с мёдом и хорошо перекусила.

Кот, глядя на меня, отказался от сухого корма в своей миске и гипнотизировал меня до тех пор, пока и ему не отрезала кружочек колбасы.

- Помни мою доброту, шерстейший, - я погладила его по голове. - Когда твой хозяин будет меня убивать, прогрызи ему яйца, и мы будем в расчете.

После перекуса мне вновь захотелось поспать. Но помыться хотелось сильнее.

Я долго думала, как это сделать и стоит ли вообще мыться, учитывая, что меня в любую минуту могут убить.

А потом просто махнула на всё рукой и решила, что приму душ. И надену вещи гостеприимного лося. Он хочет лишить меня жизни, а ему её хотя бы немного подпорчу – наверняка он взбесится, когда увидит меня в своих шмотках.

В легком приступе паранойи я для начала обсмотрела всю ванную комнату на предмет скрытых камер. Ничего не нашла.

Принимала душ, неотрывно глядя на дверь и боясь, что она вот-вот откроется. Часто выключала воду, так как постоянно мерещилось, что слышу шаги или хлопок входной двери.

Но всё же помылась, пользуясь шампунем и гелем для душа хозяина квартиры.

Чистое полотенце и вещи нашла в шкафу его комнаты. Зависла на полке с боксерами, а в голове созрел потрясающий по своей коварности план. Я ведь уже говорила ему, что буду сопротивляться…

Сытая и чистая и легла спать прямо на хозяйскую постель. От непроходящего чувства озноба завернулась в одеяло и покрывало. Ещё и кота с собой взяла. Эта вибрирующая грелка действовала успокаивающе.

Мне показалось, что я почти и не успела поспать, когда резко открыла глаза, услышав из прихожей звон ключей и голоса. Мужские. Кажется, их там было двое.

Сложно сказать, включился у меня в эту секунду инстинкт самосохранения или наоборот отключился напрочь, но я вскочила с постели, оставив в ней сонного кота. Побежала к шкафу, из которого взяла увесистые деревянные плечики и, вооружившись ими, вбежала в прихожую, где, притаившись у открываемой двери, приготовилась сражаться за свою жизнь до последнего вздоха.

Их реально было двое. Олень всё-таки привёл главаря, чтобы тот сделал своё грязное кровавое дело.

Солнце ещё не зашло, хоть и стремилось к закату. Я отлично видела, как открылась дверь, и как в квартиру вошёл такой же здоровяк как мой похититель.

Без предупреждения я начала бить его вешалкой, куда придётся. Старалась посильнее попасть по голове.

- Какого…?! – этот негодяй явно не ждал, что его будет ждать сопротивление. Он пытался прикрыть голову одной рукой и вместе с тем, разглядеть меня. – Рамзин, твою мать! Держи своего джунгарика.

И в эту же секунду из-за его спины вышел такой же здоровенный олень в дубленке и обхватив одной рукой мою талию, поднял меня над полом. Второй рукой забрал вешалку, но даже без оружия в руке я не перестала махать руками и ногами в попытке дотянуться до главаря, что пришёл меня убивать.

Ещё и погоны нацепил! Как не стыдно?!

- Догнала всё-таки, - усмехнулся вдруг главарь, поправляя погоны.

Ещё и лыбится чему-то!

- Я за тобой не бегала, придурок!

- Ты-то при чем? – смерил он меня суровым взглядом холодных серых глаз. – Карма меня догнала. Ты с Марусей моей не знакома, случайно?

Я до конца не успокоилась, но бить пришедшего перестала. Он совсем не был похож на того, кого я видела с пистолетом в руке в тот роковой день.

На вопросе про какую-то Марусю я перестала драться, но всё ещё продолжала висеть в руках своего «спасителя». Настороженно следила за действиями мужика с погонами и не спускала с него глаза, пока тот снимал верхнюю одежду и обувь.

- Что так смотришь? Не веришь, что я мент? Удостоверение показать?

- Она, говорит, таких хоть сотку на принтере распечатать может, - хмыкнул мне в затылок тот, кого этот в погонах назвал Рамзин.

- Триста двадцать седьмая, значит? В тюряжку хочешь?

Он так быстро, ловко и уверенно пульнул в меня номером статьи, что на секунду я усомнилась в своих подозрениях относительно него.

Хотя, с другой стороны, проверить, верно ли он назвал статью, я не смогу – телефона у меня нет.

- Может, правда её в тюряжку спрятать? – этот Рамзин будто жаловался на меня, поставив меня, наконец, на пол. – Там надёжнее будет, да и мне спокойнее без неё жилось.

- Пока не найдём «крота» в отделе, её придётся прятать у тебя, - авторитетно ответил в погонах. – Да и мне ещё одна баба в доме – уже перебор. Их и так три. А тебе хоть одну надо. Руки скоро смозолишь, табельное не влезет.

Мужик чуть улыбнулся уголками губ своей шутке и прошёл в квартиру, не дожидаясь приглашения.

А мне он начинает нравится.

Я дёрнулась и отошла от Рамзина, всем своим видом и особенно лицом показывая, насколько противны и омерзительны мне были его касания.

Была бы кошкой, начала бы вылизываться.

- Ты в моих шмотках? – он смотрел так, будто я его трусы на голову себе надела.

- Уже не в твоих, - огрызнулась я и скрестила руки на груди.

- Это тебе, - сухо бросил Рамзин и кивнул на лежащий на полу пакет.

- Что там? Бомба? Ловушка с кислотой?

- Одежда твоя. Сестра передала.

- Сестра? – внутри всё обмерло, когда я услышала о родном человеке.

- Сестра.

- С ней всё нормально? А с мамой?

Рамзин не спешил отвечать. Снимал дублёнку и устало вздыхал.

- Нормально всё с ними. И с тобой будет всё нормально, если перестанешь вести себя как дура.

- Я не дура.

- Угу. Я заметил.

Он ушёл на кухню. А я присела у пакета и заглянула внутрь. И правда сестра собирала: здесь всё то, что я носила редко или уже собиралась выбросить. А вот одежду получше она, видимо, намеренно оставила себе. Хорошо хоть бельё и зубную щетку догадалась положить.

Пакет я занесла в комнату и оставила у прикроватной тумбочки.

А затем пошла на кухню, в которую заходила настороженно.

- Ты съела мою колбасу? – Рамзин стоял у холодильника и пучил глаза.

- А ещё спала на твоей кровати и пила чай из твоей кружки, - добила я.

- Садись, Маша. Допрашивать буду, - вклинился мужик с погонами.

- Я не Маша.

- Так и я не добрый мишка. Я злой Михаил Захарович. Садись, говорю, - он властно кивнул на стул напротив.

Несколько секунд колебаний, и я села за стол. Скрестила руки на груди и всем видом дала понять, что болтать с ними не собираюсь.

- Значит так, - вздохнул незваный гость и сложил перед собой на столе руки. – Поживёшь здесь в целях безопасности. Мы пробили по каналам, тебя уже ищут. Голова твоя стоит дорого. Только голова. Без туловища. Понимаешь, к чему я?

Глядя в его серые глаза, что нагоняли ещё больше жути, я на самом деле начала бояться.

- А мои мама и сестра?

- Они переехали в новую квартиру. За ними мы ведем наблюдение. Круглосуточное.

- Почему я не могу жить с ними?

- Потому что Рамзин трёх баб в одной квартире уже не потянет.

- Почему я должна жить именно у него? Почему я не могу жить у женщины-сотрудника или просто одна в какой-нибудь специальной тайной квартире?

- Потому что существует подозрение, что в отделе есть человек Сухого. А Рамзин – единственный, кому я могу доверять безоговорочно.

- У меня, вообще-то, есть личная жизнь. Работа, учёба… планы, в конце концов!

- Если ты выйдешь отсюда, жизни у тебя не будет вообще. Ни личной, никакой, - этой фразой, сказанной так холодно и сурово, полицейский уничтожил во мне последний лучик надежды, уйти отсюда раз и навсегда.

- Ладно. Я поняла. Хорошо, я поживу пока здесь.

- В смысле?! – рявкнул Рамзин, который всё это время стоял у подоконника, тоже скрестив руки на груди, как и я. – Я тебе всё то же самое говорил, но ты меня не слушала.

- Это всё потому что я красивый, - самодовольно хмыкнул полицейский, глянув на Рамзина.

- Да, - согласилась я чисто из вредности, чтобы в очередной побесить своего спасителя. Теперь, похоже, без кавычек.

Тот угрожающе сузил глаза и поджал губы, словно собирался мне что-то сказать и держался из последних сил.

- Ладно, Рамзин, пойду я. Колбасы у тебя нет, больше мне здесь делать нечего.