Глава 7. Рамзин
Глава 7. Рамзин
- Ещё кому на меня пожалуешься?
Этими словами, едва за Камазом закрылась дверь, запустила в меня полторашка.
- Быстро ты осмелела. И я не жаловался. С тобой провели беседу и убедились, что я тебя не прибил. Пока что… - многообещающе закончил я, чтобы не расслаблялась. А то смотрю в её глаза и страха теперь не вижу вообще. Боящаяся меня она мне, оказывается, больше нравилась.
- Только попробуй меня тронуть, - прогнусавила малая в заложенный нос и, гордо вздернув подбородок, потопала в мою комнату.
- Э, не! – я перекрыл ей путь, встав у входа в комнату. – Убедилась, что в безопасности, а теперь фистуй на диван и спи там.
Она смерила меня брезгливым взглядом и, заглянув в глаза, деловито изрекла.
- Мало того, что ябеда, ещё и жлоб.
Крутанулась на пятках и потопала в зал, где по скрипу старого дивана я сразу понял, что она легла.
Надеюсь, зубами в обивку.
Облегченно выдохнув и понадеявшись на то, что на этом проблемы кончились и моя новая головная боль сейчас быстро уснёт на диване, я прошёл в ванную комнату, чтобы принять душ.
У зеркала на змеевике меня ждали сохнущие трусы, лифчик и варежки. Интересный комплект…
Оказывается, боевому покемону кружево не чуждо.
Теперь понятно, почему она в моих шмотках.
Принял душ и в полотенце на бедрах дошёл до шкафа, откуда достал чистые трусы и надел. А затем прямой наводкой на кухню. Бабские трусы хоть и сушатся в моей квартире, но борщ меня в ней так и не ждёт. Приходится готовить самому.
В этот раз решил сварить гречку и пожарить пару куриных бедер для себя.
Малая обойдётся. Она сточила палку колбасы за полдня и даже «спасибо» не сказала.
Пока готовил ужин, странное чувство жжения прямо в трусах нарастало и становилось лишь настойчивее, стоило мне почесать задницу и, особенно, яйца с членом.
И внезапно жжение стало просто невыносимым.
Думая о том, что я где-то мог подцепить венеричку, хотя всегда предохраняюсь, я побежал в ванную комнату, где сразу снял трусы и нырнул под холодный душ.
По ногам потекла вода, окрашенная красным.
Вся эта картина вкупе с тем, что у меня горели жопа, член и яйца, не сулила ничего хорошего.
Мне точно пиздец.
Я лихорадочно вспоминал, с кем был последний месяц-два и чем они могли меня наградить.
Была только Алина. Она до сих пор есть. Иногда встречаемся, спим и расходимся…
Дал, блядь, пососать!
А очко тогда почему горит?
Направив струю холодной воды себе в зад, посмотрел вниз, где в воронке кружилась краснота. Пригляделся и понял, что там кружатся мелкие-мелкие хлопья. Как если бы это был…
- Перец, блядь! – вскрикнул я одномоментно с большим облегчением и с огромной злостью.
Выскочил из душа, завернул бёдра в полотенце и, топая от кипящей в крови злости, наверное, на весь дом, зашёл в зал, где Люд-мать-её-мила сразу проснулась, встрепенулась и села. Включил свет и увидел, с каким страхом она смотрит на меня, сжимая в кулачках плед, под которым спала.
Это хорошо, что она не забыла, как меня бояться.
- Ты охренела?! – рыкнул я, нависнув над ней. – Какого хрена в моих трусах делает перец?
- А, это? – она облегченно выдохнула и заметно расслабилась, сразу завалившись обратно головой на подушку. - Это аналити.
- Чего, бля?!
- В «Мортал Комбат» играл хоть раз? Там есть фаталити, а я сделала тебе аналити. Задница же горит?
- А яйца с членом какого хрена горят?
- Ну, переборщила малясь, - она с легкостью пожала плечами, которые тут же спрятала под пледом, устраиваясь поудобнее, чтобы вновь уснуть. – И, кстати, эту диверсию я устроила, когда думала, что ты враг. Я защищалась. Если тебе станет легче, то я извиняюсь.
- Извиняется она! – бросил я нервно и вышел из зала, выключив на ходу свет. – У меня горит, блядь, всё, а она извиняется!
- Молоком промой! Должно помочь, - кричала Люд-мать-её-мила из зала. – И остальные трусы, кстати, лучше постирай.
Хотел крикнуть ей пару ласковых, но сейчас было не до этого. Влетел в кухню, достал из холодильника молоко и вместе с ним забрался в душевую кабинку.
Ещё никогда я не купал свои яйца в молоке.
- Ты как там, Клеопатра? – услышал я за дверью. – Уже легче?
Я убью её!