Эпилог: Сердце Добермана
Несколько месяцев спустя
— Аггер, — мое внимание от кофеварки отрывает ворчливый и еще немного тягучий голос Санни со стороны лестницы, — я ударилась пальцем. Я, кажется, сейчас умру. Неси меня на кухню.
Я поворачиваюсь к ней лицом, сращивая руки на груди, не без удовольствия рассматривая, как моя сонная гламурина капризно дует губы, делая один шаг вниз, демонстративно прихрамывая. Грива золотых волос взлохмачена, глаза щурятся от слишком яркого солнца — в восемь утра оно уже начисто заливает нашу новую, пока еще не до конца обустроенную кухню, потому что тот, кто начинает ремонт зимой — это мы. В марте мы как раз добрались до того, что часть нашего дома похожа на строительный супермаркет, часть — на базар-вокзал.
Я прикусываю губу, стараясь напустить деловой вид, оценивая «состояние» ее ног, хотя скорее то, как они выглядывают из-под моей футболки. У Санни целая гардеробная разных сексуальных клочков белья, но когда она крадет мои футболки — причем украдкой те, которые я уже бросил в корзину для стирки — это все, тяжелая артиллерия. Мне сразу хочется ее завалить и трахнуть, вот так просто.
— Что? — Она ворчит и делает еще один шаг вниз, поджимая ногу и замирая в позе цапли.
Я опираюсь бедрами в столешницу, облизываю губы одновременно с тем, как «лижу» взглядом ее колени и мускулистые, густо покрытие веснушками бедра. Блядь, ремонтники придут с минуты на минуту, а мой мозг сосредоточен на поиске позы, в которой будет быстрее всего разложить ее на позиции.
— Пытаюсь осознать, когда превратился из злой собаки в подъемный кран для одной вредной блондинки.
— Когда я так решила, — она победоносно вскидывает подбородок, глядя на меня сверху вниз. — Я жду, Доберман. Мой палец не будет терпеть эту дискриминацию.
— А волшебное слово, м-м-м?
— К ноге!
Вот засранка.
Я сокращаю расстояние между нами практически до нуля. С нашей разнице в росте не нужно даже подниматься — достаточно просто протянуть руки, чтобы в одно движение подхватить Санни под ягодицы, отрывая от ступеней. Любой контакт с моей кожей и шрамами, заставляет ее дыхание частить, а щеки — покрываться жарким румянцем. Санни обвивает мою шею руками, утыкается носом прямо под челюсть.
— Соска, я после пробежки в душ не успел...
— Так вот почему у меня сейчас случилась внеплановая овуляция... — мурлычет она, прихватывая зубами колючую кожу под подбородком.
Я со вздохом, мысленно желая себе хоть каплю терпения, несу ее к кухонному острову, но вместо того, чтобы поставить на пол, усаживаюсь на высокий барный стул, а Санни устраиваю на столешнице прямо перед собой. Ловлю в ее глазах триумф — она любит смотреть на меня сверху вниз, даже если разница максимально незначительная. А я люблю идти ей навстречу, особенно если она смотрит сверху, пока трахается на моем члене.
Спокойно, Аггер, ремонтники уже должны прийти.
Если я начну ее раздевать — остановить меня будет тяжелее, чем локомотив.
— Спокойно, пострадавшая, — беру в ладонь ее маленькую ступню, стараясь контролировать движения пальцев, потому что до сих пор ощущаю себя слишком большим и слишком ржавым рядом с ней, а свои движения — рычагами повышенной грубости. Убедившись, что с пальцами все в порядке, лениво поднимаю бровь. — Ну и где тут перелом, симулянтка?
— У него, может быть, сломана душа! — упрямо заявляет Соска, но ее пальцы уже упрямо зарываются в мои волосы на затылке, а дыхание дразнит щекоткой губы. — Мой ты любимый сухарь...
— Санни, сожру... — предупреждаю я... и не оставляю ей шансов исправить ситуацию.
В жопу ремонтников.
Мои ладони жадно и немного грубо от нетерпения скользят вверх по ее бедрам, задирают футболку. Кожа под пальцами моментально покрывается мурашками предвкушения. Я подаюсь вперед, встаю, вжимаюсь пахом прямо между ее разведенных бедер. Санни тихонько скулит, колени инстинктивно обнимают мою талию.
У меня точно поедет крыша, потому что на моей принцесске нет белья.
Как там говорят? Если ты раздел женщину и на ней белье из одного комплекта, то из вас двоих явно не ты решал, будет ли у вас секс.
Я перехватываю ее за затылок, жестко наматывая золотые пряди на кулак, и заставляю запрокинуть голову.
Мы стреляем друг в друга глазами: в моих — похоть, в ее — кошачья игривость.
— Ромка спит? — прикусываю уголок ее рта, нарочно избегая поцелуя, который она так ждет. В эти игры «дразни меня на всю катушку» мы играем почти не переставая, и каждый раз — с одинаковым азартом.
— Да, — плотоядно улыбается Санни, — и наши няньки его стерегут.
Я издаю коротким ликующий смешок — и сминаю поцелуем гостеприимно подставленные губы. Проникаю языком внутрь, вылизывая ее утренний, особенный вкус. Санни жадно откликается, царапает пальцами мои голые плечи и плавится в руках, как ванильный пломбир, полностью отдавая мне контроль. Этот запах всегда шарашит мне в голову, но сейчас почему-то особенно сильно.
Я готов разложить ее прямо на кухне, наплевав на утро, ремонтников и на всё на свете, но Санни вдруг слабо упирается ладонями мне в грудь, пытаясь увеличить дистанцию. Без шансов, если я сам не захочу поддаться, но я, конечно, уступаю.
Смотрю ее расфокусированные глаза и глотаю сбившееся дыхание.
— Саш... стой... — Она пытается одернуть футболку, но мешает моя все еще поглаживающая ее между ног рука. — Который час, блин? Сейчас же мастера приедут, боже!
Я глубоко, со свистом выдыхаю, вспоминаю сквозь зубы и бога, и черта, и чью-то мать, и упираюсь лбом в ее плечо.
— К тому времени, как мы закончим расширятся, член пошлет меня нахуй. — Чтобы хоть как-то спустит пар, прикусываю нежную кожу у ключицы.
— Зато красивенько, — Санни тихонько смеется, успокаивая меня порхающими движениями пальцев по спине. — И вообще, Аггер — ты сам это затеял, забыл?!
Да, потому что как только я перебрался в Ригу, сразу оказалось, что в маленьком домике Санни, из которого она наотрез отказалась переезжать, не так уж много места для двух активных крупных псов, взрослеющего Ромки, нашей собственной страсти и одной маленькой перспективы на будущее.
Поэтому пришлось разворачивать полномасштабную стройку.
Зато теперь у нас есть (в разной степени готовности): гигантская, застекленная в пол теплая веранда с выходом в сад, где наши собаки обожают греться на солнышке, просторная светлая мастерская Санни, чтобы все ее эскизы, отрезы ткани и лекала не валялись беспорядочно по всему дому, а также беспорядочно валялись там. Мне нравится смотреть, как моя гламурина творит одежное волшебство в своем маленьком замке. А еще — новая огромная спальня, с кроватью под заказ, на которой мы наконец-то можем спать всей стаей, не боясь, что посреди ночи кто-то свалится на пол.
Жизнь устаканилась: Санни ведет переговоры с каким-то французским домом моды, и пока говорит об этом только шепотом и скрестив пальцы, я разворачиваю деятельность «ALG Baltic». Теперь это абсолютно легальный, чистый бизнес с транзитами через Скандинавию и легальными «жирными» доходами. Все прозрачно и безопасно. Кто-то бы сказал — скучно до безумия, но я в кои-то веки ловлю кайф от того, что не нужно все время быть на стреме, хотя старые привычки из меня все-таки уже не вытравить.
Если бы ценой покоя моей стаи был бы еще один мой марафон по маршруту всего прошлого пиздеца — я бы снова это сделал. Вообще без разговоров, иначе нахуя тогда мне спина?
Теплое дыхание Санни у меня возле виска, и невесомая дорожка поцелуев, которую она ведет вдоль виска, возвращают меня из секундных размышлений — обратно в плоскость «хочу-не могу». Причем чем больше я ее получаю — тем сильнее мне «мало».
— Аггер, что ты... — Санни негромко пищит, когда стаскиваю ее со столешницы, и рефлекторно обнимает ногами, чтобы удержаться, пока тащу ее вглубь кухни, там, где у нас временно сдвинутый в угол маленький диван.
— Ремонтники опаздывают, — сажусь, и приподнимаю бедра, выразительно стрельнув глазами вниз. — И у меня есть отличный шанс присунуть своей будущей жене.
— Саш! — Она краснеет, но пальцы уже стягивают мои штаны по бедрам вниз.
А потом сама же меня целует, между вздохами отчитывая какой я бессовестный — и как ей это нравится.
Мое сердце — израненное, заштопанное, но теперь абсолютно живое — наконец-то нашло свой единственный, надежный причал.