21. Связи родственные и дружеские
Воскресенье
В воскресенье Вита появилась дома ближе к полудню.
Вчера сидели на Ингином балконе до упора, упор наступил с рассветом. Анатольич рассказывал какие-то уморительные истории из своей учёбы в училище, в тех историях мелькала Таня и иногда Звонцова. Таня мелькала, как нормальная, а Звонцова – ну, такое. Как у них сейчас Мирская, по ходу. Тоже не то училась, не то мучилась.
Где-то в процессе они потеряли Ингу, а потом нашли – она спала на диване возле неубранного стола. И это уже стало сигналом к прекращению вечеринки – стол бросили, как есть, а Вита с Ингой пошли спать в её комнату, как обычно и делали, когда Вита оставалась в этом доме ночевать. В той комнате кроме кровати Инги, стоял отличный диван, его и разложили, и Вита просто провалилась в сон, несмотря ни на какие переживания. И подскочила утром, когда хозяева дома ещё спали.
Что ж, подняться тихонько, умыться, и потом только сказать Инге, что поехала домой, и на связи. Днём уже можно спокойно спуститься с горы к автобусу и выбираться, схема транспорта такова, что напрямую от Инги до дома не доехать, нужно планировать пересадки. Ну и ладно, больше времени на подумать.
Вот Вита и думала всю дорогу. Попутно заглянула в мессенджер, увидела, что её последнее сообщение Егору сменило статус на «прочитано». Неужели открыл и хотел написать? Может, ей надо написать первой?
Вита уже почти ткнула пальцем в стикер, но потом вспомнила ночной смех Инги: «А Стасова в жопу!». И закрыла чат. В конце концов, это не она встала и ушла. Нужно терпеть, все говорят, что рано или поздно попустит. Будем ждать.
А потом – дом, Таня, которая уже давно встала и занималась уборкой и стиркой.
- Голодная? Там есть каша, я утром варила. И вперёд, раз мы обе дома, то отметим этот факт трудом на общее благо. Потом опять разбежимся – кто работать, кто учиться, так хоть квартира останется чистой, - смеялась Таня.
Вита совершенно не возражала, и пока ела на кухне – запустила в свою комнату пылесос, потом собрала накопившиеся за неделю грязные вещи, рассортировала уже постиранное и высохшее… в общем, заняла руки чем-то, что приносило пользу. А голова-то думала, думала…
- И как сходили вчера? – спросила Таня.
Вита утюжила высохшие блузки, а она разбирала кучу каких-то бумаг и прочих вещей на столе в гостиной.
- Да лучше б сразу к Инге поехали, - отмахнулась Вита.
Рассказала – в подробностях.
- И получили вы вместо перезагрузки практику, скажите там Валентину, пускай засчитает вам всем.
- Он и так готов.
- Только кто-нибудь же может пожаловаться. Если там вчера обидели детку каких-нибудь важных родителей.
- Мы ж не подписывались, кто и откуда.
- Знаешь, маги в нашем славном городе берутся примерно из одного места. Ну хорошо, если взрослые – то из двух. И в силу потенциальной опасности любого мага его должно быть легко найти. Записи с камер и всё такое.
- Анатольич припугнул, что если с записями что-нибудь случится, то пускай пеняют на себя.
- Он молодец, правильно сделал. И будем надеяться, что обойдётся.
- Да вообще, а то всё в куче, - вздохнула Вита.
Таня взглянула на неё внимательно.
- Вот-вот, я помню, ты была готова о чём-то там рассказать.
- Сейчас расскажу. Но сначала скажи ты – в твоей жизни в последнее время не происходило ничего странного?
Таня нахмурилась.
- В каком смысле странного?
- А в любом. Странного, несправедливого, неправильного… ещё какого-нибудь.
- Самое несправедливое в моей жизни – это Матвей. Всё остальное переносимо, - усмехнулась Таня.
Про Матвея Вита понимала. Парень, ещё школьник, музыкант, которого родители решили обучить академическому вокалу и очень попросили Татьяну о репетиторстве. Но парень хотел не в консерваторию, а записывать альбом своей группы совсем в другом стиле, и постоянно прогуливал занятия. А ещё он родился магом у родителей-простецов, и это добавляло красок в их жизнь, потому что дома он вдохновенно врал, что занимается в поте лица, а устроить очную ставку с Татьяной родители могли не всегда. Но статус родителей весьма высок, отец депутат местной Думы, мать из старинного купеческого рода, и театр они тоже не оставляют финансовой поддержкой. Ну и Тане хорошо платят за занятия. И даже если вскрывается, что занятие пропущено, всё равно денег обратно не требуют, говорят – вы ведь пришли, и вы не виноваты, что Матвей у нас несознательный. А несознательный Матвей тем временем постоянно изобретает какие-то новые предлоги и схемы пропуска занятий, и Таня подумывает отказать его родителям с сентября.
- Хорошо, тогда давай думать – кому может быть выгодно, если я окажусь в глубокой заднице? Понимаешь, мы тут в ночи думали всем нашим коллективом и не придумали. Я мелкая и незначительная, если меня обидеть – ничего ни в чьей жизни не изменится. Остаёшься только ты.
- Да ладно? – не поверила Таня. – Колись давай, что там.
Пришлось колоться – то есть рассказать. Что ж, повторять проще, вроде как и не про себя говоришь, наловчилась уже, и слова всё равно что сами подбираются.
- Ничего так, - Таня впечатлена. – Живёшь второй раз, говоришь? И Юрка, значит, помог.
- Ты его знаешь?
- Все маги его плюс-минус знают. Я и матушку его пару раз видела, у них приоритет в нашем театре, могут на премьеру свалиться в последний момент, и их размещают в ложе возле сцены.
- И что скажешь?
- Может быть, это какая-то дурь со стороны наших московских дальних родственников?
- Что-о-о? – Вита отродясь не слышала ни о каких московских дальних родственниках.
- Московские Петровские. Только они, знаешь, некроманты. И не горят желанием с нами общаться.
* * *
- А почему не хотят? – нет, Вита не понимала.
У них есть родственники? В Москве? Вот так новость века!
- Да там когда-то давно, по смерти прапрадеда, была какая-то гнилая история с делёжкой наследства. Собственно, у того прапрадеда было два сына. Старший некромант и младший универсал. Мы, ясное дело, от младшего.
- Но у нас что, спящие гены некромантов? – день сюрпризов, честное слово!
- Вроде того. Но уже сколько поколений прошло, а они никак себя не проявляли. Этот самый Константин Константинович Первый был, по легенде, однокурсником той самой Ольги Соколовской, которая основала училище, и вроде в Великой Войне на фронте был с её подругой и однокурсницей, и что-то там ещё.
- Первый? А были и другие?
- Конечно, - кивает Татьяна. – Сейчас у нас есть Пятый, или твой ровесник, или чуть младше, не помню. Его папенька Четвёртый, жив ли Третий, я не в курсе. Наследство делили Второй и его родной брат, наш прадед Фёдор. Фёдора хотели обделить под тем предлогом, что он не некромант, но он вынес сор из избы, подал в суд, и наследство-то получил по справедливости, но вместе с ним и некромантское проклятье на три поколения.
- На три? Это что, он сам и ещё два? Наш дед и папа?
- Верно. Оба умерли рано, бабушка вовсе скончалась от какой-то неуловимой инфекции, а мама сначала едва не умерла, рожая тебя, а потом вот – автоавария.
- И мы тоже, да? Или мы уже нет?
Потому что такая изумительная информация как бы всё объясняла, но… нет?
- Если на три, то мы уже нет. Во всяком случае, я не нашла тому никакого подтверждения. Но мне не нравится вся эта история с тобой.
- Кому она может понравиться, скажи? И вот ещё, почему я ничего знаю обо всей этой семейной истории?
- Потому что не спрашивала, - пожала плечами Таня. – Знаешь, я тоже вовсе не горю желанием общаться с роднёй. Когда не стало мамы с папой, они приезжали сюда – тётя Лариса с мужем. Собиралась приехать с братом, но брата, дядю Костю Пятого, я не видела никогда. Дядя ровесник папы, тётя Лариса старше него года на три, наверное. И вот они с мужем осматривали, что осталось от родителей, и тётя Лариса прямо сказала, что из-за крохотной квартиры на краю света не стоит связываться с опекой над детьми. Вот если бы тут были деньги и имущество, которым нужно было бы управлять, тогда другое дело. А раз наш папа ничего особо не нажил, то и говорить не о чем. Им, как родственникам, предлагали заботиться о нас, но они, видишь ли, не захотели. При том у дяди есть сын, один. У тёти детей нет. Есть ли сейчас тот муж, я не в курсе. Ну и раз они с нами не захотели, то и нам они не нужны, я так думаю. И я никогда больше не стремилась общаться с ними, никак. Наверное, их можно найти в соцсетях, всех можно там найти. Но я не хочу.
Вита подошла и обняла Таню.
- Не нужны они нам, ты права. Ты всё сделала, как надо.
- Я очень давно не слышала о них ничего. Вроде бы, дядя Костя служил по министерству внутренних дел, а чем занимается тётя Лариса – я не в курсе.
- Может быть, как-нибудь о них что-нибудь узнать, не замешались ли они? – нахмурилась Вита. – Что им может быть нужно от нас?
- Думаю, ничего. Они там и впрямь все из себя состоятельные, а мы обычные. Тётя тогда ещё, помню, сказала – ладно бы мальчики, они хоть продолжили бы фамилию, а тут только девочки, они повыходят замуж и от этой ветви семьи ничего не останется.
- А тут здравствуйте – Татьяна Петровская, прима местной оперы, - рассмеялась Вита.
Потому что Таня крутая! И нечего тут всяким!
- Ой, для таких наша опера и всё остальное наше – это глухая провинция, не на что смотреть, - отмахнулась Таня. – И мы сами тоже такие же.
- Но папа же как-то приехал сюда жить и работать?
- Сначала именно работать, - пожала плечами Таня. – Всегда ведь одарённые уезжают отсюда в столицы, хоть маги, хоть не маги. Поэтому здесь всегда нужны профессионалы, а он как раз был профессионалом во всякой оргработе. Он хорошо прокачался, ещё пока учился в Академии в Москве, а потом ещё немного работал там. Но сюда его пригласили в управу на хорошую должность, и мы все приехали, ведь они с мамой поженились ещё в Академии, там уже я была на подходе, как я понимаю. А ты родилась уже здесь, и вас с мамой еле спасли. Тебя по плану хотели назвать Сашей, по бабушке и прапрабабушке, но папа сказал, что Вита значит «жизнь», и ты будешь Витой.
- И мне нормально Витой, Саш много, я одна, - заметила Вита.
Но вообще было так удивительно слушать о родителях, ведь они с Таней не говорили о них почти никогда. Ну, поминали в годовщину смерти, ездили на кладбище. Точнее, Таня ездила одна, а потом, в тот год, когда Вита училась в последнем классе школы, спросила – хочет ли она тоже поехать. Вита захотела и поехала. Но это было… не то и не так. Сейчас же захотелось порыться в шкафу и найти там старые альбомы с бумажными фотографиями, посмотреть на них. Конечно, они всегда там лежали, но почему-то Вите ни разу не захотелось достать и посмотреть. Только сейчас.
- Витка, ты чего творишь, мы ж только всю пыль убрали, - смеялась Таня, но села рядом с ней на пол и тоже принялась увлечённо рыться в чёрно-белых фотографиях.
- Это бабушка Александра Васильевна, папина мама. А это Мария Владимировна, мамина мама. Она умерла вскоре после родителей, наверное, не пережила. А папиных родителей уже не было в живых тоже, никого. Поэтому мы остались сами по себе. Одни.
- Ничего подобного, нас двое. Мы есть друг у друга, так ведь?
Ну вот ещё, одни они. Вита терпеть не могла, когда кто-нибудь принимался их жалеть – мол, бедняжки, сиротки. Да нормальные они и обычные, нечего тут, так всегда хотелось сказать. В детстве и говорила пару раз, очень изумлялась, когда в ответ обижались.
Потому что выделяться нужно не тем, что у тебя чего-то нет, что есть у всех, и ты, несмотря на это, живёшь и здравствуешь. А тем, что у тебя что-то есть, чего нет ни у кого, и ты сделал это сам, или добился этого сам.
И когда снизу в домофон позвонили, и оказалось, что это Инга и Анатольич, Вита с Таней как раз разложили вокруг на полу кучу разных фотографий и пытались сложить из них подобие родословного древа.
* * *
Вершинины принесли тортик и торжественно вручили Татьяне.
- А чего не мяса? – неожиданно хмуро спросила та, изрядно удивив Виту.
Потому что тортик был весьма хорош и вообще из Таниных любимых.
Правда, потом они с Анатольичем посмотрели друг на друга и заржали. Инга вытаращилась на Виту – но Вита тоже ничего не понимала.
- Это о чём? – поинтересовалась Инга.
- Это о том, что когда-то давно, курсе на третьем, вот этот достойный человек принёс на посиделки торт, а я была голодная и спросила его – чего не мяса? – пояснила всё ещё смеющаяся Таня.
- А, это у вас древняя история, так бы и сказали, - отмахнулась Инга и пошла в гостиную. – Вит, что это? Вы копаетесь в семейном архиве?
- Типа того, да. Сейчас уберу, и мы нормально сядем.
- А с чего вы вдруг закопались в прошлое? – спросил, войдя, Анатольич.
- Так вот задумались, вдруг у нас есть враги, а мы о них ничего не знаем, - Таня принесла на стол чашки и блюдца.
- Правильно задумались, - закивал Анатольич. – Таня, у тебя, случайно, никаких недоброжелателей не завелось?
- Так вот если и да, то я о том не знаю, - пожала плечами Таня. – Всё удивительно спокойно, я поняла это сейчас и даже немного удивилась.
- Значит, если вдруг что-то заметишь, непременно говори, хорошо? – дождался её кивка и продолжил. – Я верно понимаю, что Вита рассказала тебе свою интересную историю?
- Рассказала, и я не знаю даже, что и думать теперь, - Таня принесла заварочный чайник и начала разливать чай.
- Странно то, что ничего не понятно. Насчёт Оли понятно – злоба человеческая обыкновенная. А что с Витой, я понять не могу. То есть, видимо, чего-то не знаю, так выходит.
- Мы все вместе ничего не знаем, - проговорила Инга с ложкой во рту.
- Тань, ты Звонцову давно видела? – просил Анатольич.
- Давненько, - кивнула Таня. – А что её искать, она ж у вас в училище обретается, я так понимаю.
- Это-то я знаю. Мы не знаем, кто ей любовница Олиного отца, так?
- Чего? – Таня уже просто хохотала. – Какая ещё любовница Олиного отца?
- Да у нашей Ольги родители с дуба рухнули, - сообщила Инга, облизывая пальцы. – Но она-то тут не при чём, и нечего её шантажировать, я считаю.
- Как, говорите, зовут любовницу? – сощурилась Таня.
- Вроде Диана, а что? Ты её знаешь? – тут же среагировала Вита.
- Как бы да, это её старшая сестра по отцу. Её отец когда-то тоже ушёл из семьи со скандалом, от матери Дианы к матери Алины и соответственно, к Алине. Но они там как-то контактировали, я помню. Но боюсь, если я позвоню и спрошу, как дела, это будет выглядеть подозрительно, мы ж не общались сто лет уже. Хотя нет, я её как-то мельком видела, когда приходила к вам в училище на репетицию. Поздоровались да разбежались.
- Вот так, значит, - Анатольич выглядел очень довольным. – Отлично, то, что надо, спасибо, Таня. Мы точно не зря сюда сегодня пришли. Завтра поковыряем Звонцову.
- А кого насчёт Витки поковырять? – спросила Таня. – Я бы занялась. Потому что нечего на неё наезжать, я так думаю.
- Совершенно с тобой согласен, нечего, - кивал Анатольич. – И девы, думаю, поддержат. Но там я пока вообще не понимаю, в какую сторону смотреть.
- Посмотри на запад, - усмехнулась Таня. – И если у тебя есть знакомцы в Москве, попроси узнать про семейство некромантов Петровских.
- У вас есть родственники-некроманты? – изумился Анатольич.
- Так вот есть, правда, мы не общаемся, и давно уже. Но если нужно проверять все возможности, то это ж тоже возможность, - вздохнула Таня. – Москва далеко, но все ж понимают – если нужно, то руки бывают очень длинными.
- Ты ещё остальное расскажи, про проклятие и что они нас взять к себе не захотели, потому что мы бедные, - Виту очень задел этот момент, она даже себе не призналась, насколько сильно задел.
- Вы не бедные, вы совершенно нормальные, - покачал головой Анатольич. – А с учётом того, что сделали себя сами – так и вовсе крутые. Нечего тут прибедняться, Петровские, ясно вам?
- Ясно, ясно. Мы крутые. И что крутые мы сможем против неизвестно кого? – хмыкнула Татьяна.
- Увидим и поймём, - пожал плечами Анатольич. – И вот что вам всем скажу – пойдёмте-ка гулять. Девам нашим просто необходимо дышать воздухом и перезагружаться, у тебя тоже выходные не каждую неделю случаются, как я понимаю.
- Вот тут согласна и поддержу. Я так поняла, что вчерашняя попытка перезагруза не удалась?
- Да как-то так, - вздохнула Инга. – Очень не очень. И только бы не прикопались ещё.
- Переживёте, - махнула рукой Таня. – Вправду, пойдёмте наружу, что ли. Сто лет уже не ходила по улице просто так, без цели попасть из точки А в точку Б.
И почему-то Вите необыкновенно понравилась эта идея. Да, нужно собраться и пойти. Тепло, весна. Всё нормально, она не одна, она как-нибудь справится. Они все вместе как-нибудь справятся.
Они мигом собрались и вышли сначала просто на улицу, а потом ушли на Нижнюю набережную. Светило солнышко, расцветала черёмуха. Ещё пара дней – и запах можно будет ложкой есть.
Правда тут же вспомнилось – как год назад фотались в цветущей черёмухе с Егором. И заныло внутри, засвербило. Потому что… потому что.
Телефон тренькнул, Вита достала, глянула – тьфу ты, вспомнишь – оно и появится.
Егор. «Привет, Вита, давай поговорим».
Она увидела его сообщение, даже не заходя в чат, просто в уведомлениях.
- Что это там у тебя? – рядом возникла Инга. – Что? Стасов? – едва ли не взвизгнула она. – Не пиши ему, не пиши, не пиши! Обойдётся! Проснулся, значит, красавчик, нагулялся и обратно захотел! А вот нефиг!
И в целом Вита была с ней согласна, но отчего ж так больно-то?