40. Кто взял артефакт

Вита не поняла, что за голос. А потом услышала несколько вырвавшихся междометий и поднялась на цыпочки – глянуть, что там. Первыми стояли Анатольич и Гришка, и Люся, и ничего толком было не разглядеть. Подумала и подвинула Гришку. И увидела… себя.

Ещё одна Вита Петровская, одетая так же, как и она сейчас, стучалась в двери и просила пустить её в училище.

Что ж, она достучалась, и дверь открылась, и тут она запнулась о порог, и полетела на пол, поднялась быстро, но пока поднималась, дверь стояла широко открытой. Кто-то воспользовался и просочился?

- Артефакты у них там, что ли? – пробормотал Алексей Петрович, он тоже смотрел.

- Очень вероятно, - кивнул Анатольич. – Ну что, приготовились?

Люся подхватила Гришку, тот – Киру, и протянула руку Алексею Петровичу, и они исчезли.

- Идёмте, да? – Вита тревожно смотрела то на Савелия, то на Анатольича.

- Конечно, идём, - Анатольич был сама уверенность.

Вита посмотрела на него – и поняла, что всё будет хорошо, просто не может не быть. И не так уж и важно, кого они там сейчас встретят. Они справятся, просто не может быть иначе.

- Держитесь, да? – взглянул на них Савелий.

Сегодня в его пепельных волосах красовались чёрные пряди.

- Вита, - Анатольич смотрел и улыбался. – Вперёд.

Ему захотелось улыбнуться в ответ… она и улыбнулась. И подала руку, и в следующий миг они уже были не пойми где, и сердце колотилось, как безумное, и открыть глаза оказалось очень-очень страшно.

- Вита, если страшно – мы вернём тебя в библиотеку. Прямо сейчас, время ещё есть, - говорит Анатольич прямо ей в ухо.

- Нет… нет. Я справляюсь, - она делает глубокий вдох и понимает – дышать можно, на чём-то стоять тоже можно, не очень важно, на чём и как это называется. И глаза открыть тоже можно.

Когда улёгся первый панический страх, осталось только беспокойство. Ей всё время казалось, что всё идёт куда-то не туда, сейчас из-аз угла выскочит директриса и заорёт на них, и случится ещё что-то, потому что наверняка они нарушили сто пятьсот каких-нибудь правил, и им сейчас за это прилетит, да?

- Вита, не пропадай, - это снова Анатольич. – Мы без тебя не справимся!

- Витка, всё в порядке, - это Инга с другой стороны. – Ну противненько, но жить можно, а в засаде сидеть тем более!

Вершинины умеют поднять боевой дух, этого у них не отнять. Интересно, долго так стоять ещё? Где там эта… эти?

Наконец-то шаги на лестнице. Причём шаги слышатся даже громче, чем если бы они стояли на самой площадке, тогда как все другие звуки – тише. Кто-то поднимается… да не один, там человека три. Но из-за поворота лестницы показывается рыжая голова. Одна. Странное ощущение – когда к тебе приближаешься… ты сам.

А вдруг это ещё какая-то реальность, в которой вправду Вита взломала лабораторию? И они как-то в неё попали?

- Трое их, видите? – вдруг говорит Савелий. – И у них вправду артефакт, но он обычный, без некромантии.

- И ты видишь, - едва ли не радостно заверещала Инга.

- Да вижу, конечно, - Савелий пожимает плечами – эка невидаль, разглядеть сквозь артефакт.

- Кого видишь-то?

- Эта, с третьего курса, как её? Овчинникова, мелкая такая.

Что? В каком это месте Вита успела перейти дорогу Милене Овчинниковой с третьего курса?

- А двое других? – быстро спрашивает Анатольич.

- А это уже ваши, - качает головой Савелий. – Эта, как её, двоечница ваша, её вечно песочат на всех собраниях. Ленка. И вторая, она в «Тайге» работает, Верка.

Мирская и Шустова, значит. Тьфу. Но теперь они это знают.

Тем временем лже-Вита подходит к двери в лабораторию Савельева, достаёт из кармана ключ, просто ключ! Открывает дверь и исчезает внутри. Дверь остаётся открытой, видно, как она там что-то делает, потом выскакивает обратно и запирает дверь тем же ключом. И спускается вниз.

- На третий этаж, там встретим, - выдыхает Анатольич.

Один шаг – и они на третьем этаже, там, куда выходит лестница сверху, перекрывают спуск.

Шаги, лже-Вита спускается… и за её спиной Люся выводит вторую группу. Не сбегут. Анатольич что-то тихо командует в магическое зеркало… и на лестнице снизу возникает Пашка. А где Ваня и Дарина?

Всё это происходит так быстро, что лже-Вита не успевает ничего понять и останавливается, как вкопанная, в полуметре от Анатольича.

- Ну вот и нашлась наша разгадка, - говорит он.

- Не вполне, пока нашлись только студенты, которые поступили глупо и неосмотрительно, - рядом оказывается Савельев. – Артефакт, сюда, - говорит он жёстко, протянув руку к лже-Вите.

- К-к-акой артефакт, Алексей Павлович? – бормочет та, и слышно – голос-то не Виты, а совсем другой.

- Который взяла в моём кабинете, - Савельев смотрит жёстко.

Шаги снизу – и к ним присоединяется баба Дуся.

- Не дурите, девоньки, надурили уже, - говорит она, шевелит рукой, и с лже-Виты слетает личина, а из невидимости вываливаются ещё двое.

И всё верно – Овчинникова, Мирская и Шустова. Переглядываются, будто не верят. Милена тоже мелкая, как и Вита, только не рыжая, а брюнетка, с пышными волосами до пояса.

- Но как? Нам сказали, что никто не сможет снять заклятье! – возмущается Шустова.

- Это сейчас самое важное, так, Вера? – Анатольич смотрит холодно. – Вас поймали за взломом лаборатории и кражей артефакта, а вам важно, почему прекратило действие заклятье невидимости? Учиться надо было, пока учили, - он брезгливо морщится.

- Овчинникова, отдавай шкатулку, - вздыхает Алексей Павлович.

Та ревёт и протягивает ему деревянный ящичек. Он открывает, проверяет.

- Всё верно, да. То самое. Держи.

Кладёт знакомый Вите кристалл обратно, а шкатулку в руку Милене.

- Алексей Павлович, вы что, - возмущается Инга.

Но он улыбается.

- Инга, кто предупреждён, тот вооружён. А мы ведь хотим поймать не только этих вот красавиц, но и тех, кто их надоумил, так? Пускай несут, кому они там должны принести. А мы проследим, верно?

И судя по улыбке, которой они обмениваются с Анатольичем, это было решено заранее, просто им не сказали. Вот ведь!

- Ничего мы никому не понесём, и вообще скажем, что мы не причем, и вы всё придумали, - заявляет Шустова.

- Верка, ты дура, - ржёт Гришка. – Вас снимала скрытая камера, от дверей училища!

И из невидимости проступает Ваня, он с совершенно торжествующим выражением лица снимает всё происходящее, да не телефоном, а камерой покруче, наверное, там магические навороты, и той камере не помеха никакие заклинания, что бы там они на себя ни навесили.

- Вы откуда взялись, вас тут не должно было быть никак! – заявляет Мирская.

- Елена, это вы сами придумали, или вам кто-то подсказал? – усмехается Анатольич. – Ладно, не важно. Рассказывайте, с чего вы взялись косплеить Виталию, кто подсказал вам эту замечательную идею и что за это обещал.

- Чего стоять-то, идите вниз, там сядете и обсудите, - сказала баба Дуся.

- Благодарим вас, Евдокия Трофимовна, непременно воспользуемся, - кивает Анатольич. – Слышали? – оглядывает всех. – Идёмте. И пост с улицы тоже можно забрать.

Пойманные девушки молчат и, видимо, сильно удивляются – они никак не рассчитывали напороться на такую мощную засаду. И что, сейчас все всё узнают наконец-то?

В библиотеке уже горит свет, шторы задёрнуты, снаружи не увидеть, что происходит, и не услышать. И воровавшие артефакт, и группа захвата заходят и садятся, Мирскую, Шустову и Овчинникову усаживают за центральный стол, а все остальные – вокруг. Горин снимает.

- Кому и когда вы должны были передать артефакт? – интересуется Савельев.

- Через пятнадцать минут в сквере нас должны ждать, - тихо отвечает Овчинникова.

- Кто?

- Болонка… Маргарита Степановна.

Ого, секретарша директрисы, значит.

- Артефакты невидимости тоже она дала? – спрашивает Анатольич.

- Да. И внешность Милены тоже она изменила, ну, не сама, артефактом, - говорит Шустова.

Она присмирела и поникла, и кажется, поняла, что вляпалась. Поделом тебе, Вера, думала Вита. Думать потому что надо.

Тем временем Люся Сергеевна связывается с кем-то по зеркалу, рассказывает про сквер и артефакт.

- Мы же отпускаем этих замечательных девушек под наблюдение, верно? – уточняет она.

- Именно, - кивает Анатольич. – И мы их сейчас немного заколдуем… до понедельника. Пускай говорят своим нанимателям, что всё идёт по плану, а в понедельник утром посмотрим, туда ли оно придёт.

- Слушайте, а я-то почему? – Вита собралась с силами и спросила. – Почему не кто-то другой?

- Потому что ты без роду и без племени, и сказать за тебя некому, если что, - прошипела Мирская. – Меня только спросили, кого бы я выбрала. И Веру спросили. Мы и сказали. За любого другого родные встанут горой, а за тебя – нет.

- А теперь, Шустова, оглянись и посмотри на тех людей, которых нет, - усмехается Гришка. – Потому что внезапно мы существуем.

- Григорий, она всё равно не понимает тебя, и даже не верит пока, что вляпалась, - замечает Савельев. – Думает выбраться.

- Пускай отдают артефакт, а дальше нужно доставить их по домам и договориться, что до понедельника – не покидать дома, а утром в понедельник сюда, - Анатольич переглядывается с Люсей Сергеевной. – С родителями я поговорю.

- Сейчас договоримся тогда насчёт портала от управы, - кивает Люся Сергеевна. – И не пытайтесь сбежать, красавицы, всё равно поймаю, ясно?

О нет, не ясно, Шустова попыталась. Именно что сбежать – подхватилась и в двери, и не смогла преодолеть заклятье бабы Дуси. Взвыла.

- Спокойнее, Вера, - говорит Анатольич. – Раз уж вы ввязались в такое дело, должны иметь стальные нервы. Кстати, а кто сообщил об артефакте? Откуда о нём вообще узнали?

- Вика рассказала, - проговорила Мирская, ни на кого не глядя. – Как-то просто так, говорили про экзамены и как бы их сдать без потерь, она и сказала – вот бы тот артефакт, заморочить голову комиссии. Но когда рассказали о нём Болонке, та сразу крыльями захлопала, что артефакт нужен другому человеку и для дела, и если мы его добудем, то нам всем экзамены поставят, по тройке, но поставят, а если ещё Петровская в луже окажется, то совсем хорошо. Думали, кого подставить лучше всего, и все остальные не так хорошо подходили. К Вершининой не подкопайся, у Кольцовой родители адвокаты, не отмоешься потом, у Скачкова мать такая же, Изместьева тёмная лошадка. А тут всё понятно, ничего за душой и в голове одна учёба, ну, может, ещё Стасов немного, - хмыкнула Мирская. – Но Стасов тоже тот ещё фрукт, сначала обещал, что в субботу вечером Петровская будет у него, а потом передумал, сказал, что у неё дела, и вот какие это оказались дела, вы поняли, да? Странно, что его сейчас здесь нет, я как Петровскую увидела, то подумала, что он тоже где-то рядом болтается! А здесь только Горин, Рыков, Скачков и преподы, а его-то и нет!

Вита слушала… как сквозь вату.

Да, Вика Меркурьева как раз из группы артефакторов. И рассказала, видимо, без задней мысли. Но наверное, её ещё не раз спросят.

А Егор… придётся прямо спросить, что он знал. И знал ли, или просто так.

Дальше всю пойманную троицу повели наружу – в невидимости, кажется, и Горин продолжал снимать. Вита же просто осталась в библиотеке – потому что ноги показались такими тяжёлыми, что невозможно сделать ни шага.

- Ничего, девонька, всё образуется, - Вита и не заметила, как рядом оказалась баба Дуся. – Валентин и Люся справятся. Уже справились, ну а остальное – детали.

- Зинаида Васильевна должна в понедельник увидеть запись с камеры, да?

- Непременно. И тогда всё прочее, что пока ещё остаётся тайным, станет явным.

Баба Дуся даже принесла Вите чаю – горячего и сладкого.

- Пей, не печалься. Что сделано, то сделано, и какие-то дела даже и не по разу, как оказалось. Но сейчас – просто дальше, просто вперёд.

Вита как раз допила тот чай – с мёдом и травками, и прямо ощутила, что жить становится чуточку, но легче – когда вернулась вся честная компания. И Инга рассказала, что артефакт в самом деле отдали Болонке, больше с ней никого не было, за ней пошли следить люди из магической полиции, из отдела по взаимодействию с магическими предметами, а всех трёх пойманных повели домой другие сотрудники магической полиции, и даже порталом. И можно выдыхать до понедельника.

- Неа, нельзя, - покачала головой Вита. – Я сейчас пойду к Стасову, я обещала. Надо с ним поговорить.

- Так мы подождём, - пожала плечами Инга. – Что-то мне подсказывает, что разговор до утра не затянется.