Глава 12

− Мы же договорились, − говорю хрипло, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Получается плохо — в горле пересохло от страха.

Рэйв замирает посреди комнаты, оценивающе глядя на меня. В его черных глазах мелькает что-то нечитаемое, будто он решает, что ему интереснее — посмотреть, как я подыхаю, или убедиться в чем-то ему одному известном. От этого взгляда по коже бегут мурашки, а сорочка кажется еще более тонкой и ненадежной.

− Ты ведь вернула магию еще до того, как та принцесска не вовремя вмешалась в твою казнь.

Это не вопрос, а утверждение. В его голосе звучит такая уверенность, что у меня внутри все холодеет. Магия? У меня есть магия? Я судорожно размышляю — нужно ли мне что-то отвечать? Может, лучше промолчать? В конце концов, я понятия не имею, о чем он говорит.

− Язык проглотила, Ригида? − он усмехается, и в этой усмешке столько опасного превосходства, что к горлу подкатывает тошнота. − Как ты это сделала?

Я продолжаю вжиматься в стену, чувствуя спиной ее прохладу через тонкую ткань сорочки. В голове лихорадочно крутятся мысли — что бы сделала настоящая Ригида? Что она могла ответить? И главное — что случится, если я отвечу неправильно?

− Я ничего не делала, − решаюсь на максимально честный ответ. В конце концов, это правда — я действительно ничего не делала. По крайней мере, в этом теле.

Но каратель только ухмыляется, и от этой ухмылки у меня внутри все обрывается. Он делает плавный шаг в мою сторону, и я всем своим существом чувствую, как сокращается расстояние между нами. Воздух вокруг будто трещит от напряжения, по коже бегут предательские мурашки. Я пытаюсь вжаться в стену еще сильнее, хотя куда уж дальше.

− Да неужели? − еще один шаг.

Мое сердце, кажется, уже не в груди, а где-то в горле. Кровь в венах словно застывает, превращаясь в лед. Его присутствие физически давит, заставляя съеживаться под этим тяжелым взглядом.

− Кто был в камере до моего прихода?

Вопрос застает меня врасплох. Был? В его голосе звучит такая уверенность, словно он точно знает — кто-то там был. Но ведь это невозможно! В той темной камере никого не было, кроме… кроме настоящей Ригиды. А потом появилась я.

− Никого, − отвечаю сипло, чувствуя, как пересохло в горле.

Рэйв щурится, замерев на месте. Его черные глаза смотрят словно в самую душу, будто пытаются выпотрошить все мои тайны. От этого взгляда хочется съежиться, спрятаться, исчезнуть.

− Снова делаешь из меня дурака? − в его голосе прорезаются опасные нотки.

"Да почему ты не можешь просто взять и отстать от меня?!" − в отчаянии думаю я, но вслух только тихо произношу:

− Нет, − опускаю голову, не в силах больше выдерживать этот прожигающий взгляд.

Но он не позволяет мне отвернуться. Еще один стремительный шаг — и его сильные пальцы впиваются в мой подбородок, резко вздергивая его вверх. Он заставляет меня смотреть в свои бездонные черные глаза, и я не могу даже головой дернуть, чтобы разорвать этот мучительный зрительный контакт.

В голове лихорадочно крутятся мысли. Если там и правда кто-то был, то я об этом ничего не знаю. Я появилась в камере уже одна, в кромешной темноте. Что я должна ответить? Как убедить его, что я действительно не понимаю, о чем он говорит? И главное — поверит ли он мне, или решит, что я снова, как он выразился, "делаю из него дурака"?

Его пальцы на моем подбородке — как стальные тиски, от них наверняка останутся синяки. Но сейчас это меньшее из моих беспокойств. Куда больше пугает этот испытующий взгляд и то, что может последовать, если мои ответы его не удовлетворят.