Глава 11

Пытаюсь стянуть платье через голову, но что-то мешает. Опускаю глаза и только сейчас замечаю на себе мягкий корсет, шнуровка которого аккуратно завязана под грудью. Пальцы находят концы шнурка, и я начинаю возиться с узлом, чувствуя себя при этом совершенно нелепо.

"Что за странная одежда?" — мысленно удивляюсь я, разглядывая необычный крой. В моем мире такое можно увидеть разве что на ролевых играх или исторических реконструкциях. Неужели здесь женщины постоянно ходят в подобных нарядах?

Шнуровка наконец поддается, и я с облегчением чувствую, как ткань корсета ослабляет хватку. Только сейчас понимаю, как он стягивает тело — не до удушья, конечно, но ощутимо. Хотя, возможно, это просто потому, что намок? В любом случае, эта деталь гардероба явно не создана для комфорта.

Стягиваю мокрую одежду, морщась от того, как неприятно она липнет к коже. С непривычки путаюсь в слоях ткани — надо же, сколько всего на мне навешано! В своем мире я предпочитала простые джинсы и футболки, а тут, похоже, даже самый обычный наряд состоит из нескольких частей.

Накинув сорочку, машинально провожу рукой по волосам и замираю, нащупав шпильки. Вынимаю их одну за другой, и на плечи каскадом падает настоящее жидкое золото. От неожиданности задерживаю дыхание, не веря своим глазам. Осторожно беру в пальцы один локон, рассматривая его с детским восхищением. Внутри все буквально вибрирует от желания радостно запищать.

Надо же, какие они мягкие и шелковистые! В прошлой жизни я могла только мечтать о таких волосах. Природа "наградила" меня жесткими кудрями, с которыми не справлялся ни один утюжок, сколько бы я ни билась. А тут… Настоящее сокровище! По крайней мере хоть что-то хорошее в этом теле.

− Вы можете прилечь и отдохнуть до ужина, − прерывает мои восторги сухой голос женщины, − а можете… заняться какими-нибудь делами.

В последних словах явно слышится сомнение, будто она сама не представляет, какими делами я могу заняться. Впрочем, я тоже не имею ни малейшего понятия.

− А ужин… скоро? − спрашиваю осторожно, не в силах оторвать пальцы от шелковистых прядей. Они словно струятся между пальцами, переливаясь в свете свечей всеми оттенками золота.

− Ужин через три часа, − женщина осторожно поворачивается, и, убедившись в моей пристойности, одобрительно кивает сама себе. − Если вы голодны, я распоряжусь, чтобы вам принесли перекус.

В ее тоне проскальзывает что-то похожее на заботу, хотя лицо остается таким же бесстрастным. Интересно, она действительно беспокоится о моем комфорте, или это просто часть ее обязанностей? И что важнее — стоит ли принимать ее предложение? В конце концов, я понятия не имею, можно ли доверять еде в доме человека, который пытался меня сжечь.

Продолжаю рассеянно перебирать пряди, пытаясь собраться с мыслями. Три часа… Достаточно времени, чтобы немного освоиться и подумать о своем положении. Может быть, даже осмотреться в комнате — вдруг найду что-нибудь полезное? Хотя бы намек на то, что за человек этот Рэйв Циано, чьей женой я оказалась.

− Я заберу ваше платье, − женщина наклоняется и подбирает с пола мокрую бесформенную массу ткани. − Его вычистят и отремонтируют, а также прикажу, чтобы по его меркам вам заказали другие.

Она выходит, плотно прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь, а я наконец могу осмотреться. Комната поражает своей роскошью, хотя и выглядит немного мрачновато. Массивная кровать под темно-синим балдахином занимает почти треть пространства. Резные столбики и тяжелое покрывало с вышитыми серебряной нитью узорами говорят о богатстве хозяина дома.

У одной стены — внушительный камин с витой решеткой, в котором потрескивают поленья, разгоняя вечерний холод. Напротив него — большое зеркало в тяжелой бронзовой раме и туалетный столик из темного дерева. Пара кресел, обитых синим бархатом, приглашающе стоят перед камином.

Высокие стрельчатые окна закрыты плотными гардинами того же оттенка, что и балдахин. Стены затянуты тканью с витиеватым узором, создающим впечатление, будто по ним ползут причудливые тени. В углу притаился массивный шкаф — близнец того, из которого достали мою сорочку.

Комната выглядит богатой, но какой-то нежилой, словно красивая декорация в театре. Ни единой личной вещи, ни намека на то, что здесь когда-то кто-то останавливался. Удивительно роскошная клетка для нежеланной гостьи.

Я только собираюсь устроиться в кресле, чтобы хоть немного привести мысли в порядок, как в дверь раздается стук. Сердце пропускает удар, когда следом в комнату входит каратель. Его черные глаза скользят по мне, по тонкой сорочке, и в них что-то опасно сверкает. Я невольно отступаю на шаг, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

− Я тут кое-что понял, − его голос звучит хрипло, с какими-то рычащими нотками. Пальцы тянутся к тесемкам на рубахе, и от этого простого жеста у меня внутри все сжимается. − После прошлого секса у меня значительно восполнился резерв, хотя ты должна была быть пустой.

В его словах явно кроется какой-то особый смысл, но я слишком напугана, чтобы об этом думать. Резерв? Пустой? О чем он вообще говорит? Отступаю еще на шаг, пока не упираюсь спиной в холодную стену. Сердце колотится как безумное, а в голове бьется паническая мысль — неужели он опять?..

Тонкая сорочка кажется совершенно ненадежной защитой, особенно когда его взгляд скользит по ней с таким голодным выражением. В этот момент я как никогда остро ощущаю себя добычей перед хищником, и от этого ощущения все внутри сжимается от страха.