Глава 14

Остается только гадать с чего это они, будучи мужем и женой, ни разу не ужинали вместе? Хотя после того, что было в камере и ванной, понятно, что близкие отношения у них имелись. Причем очень близкие… Чувствую, как щеки начинают пылать от одних воспоминаний, а внутри все скручивается в тугой узел.

Но что-то явно пошло наперекосяк в их отношениях. Да так сильно, что даже за общий стол не садились. Два года! Это ж надо было так друг друга возненавидеть. И главное — как мне теперь выкрутиться из этой ситуации? Его слова все крутятся в голове, как заевшая пластинка: "Еще ни одна смертница не подыхала у меня в ногах умоляя ее поиметь". Прям мороз по коже от того, каким тоном он это сказал. Явно ведь что-то затевает, гад такой.

А мне вот совсем не улыбается становиться пешкой в его играх. В прошлой жизни уже нахлебалась подобного по самое не хочу — муженек наигрался в любовь, пока смазливая секретарша не подвернулась. Теперь, значит, снова здорово? Только на этот раз все куда серьезнее. Тут не просто сердечные страдания светят — тут, похоже, вопрос жизни и смерти решается.

И что-то мне подсказывает, что этот черноглазый красавец куда опаснее моего бывшего. Тот хотя бы просто бросил меня — а этот, похоже, может и в самом деле прикончить, если что-то пойдет не так.

Молча прохожу к столу и сажусь. По-хорошему, наверное, стоило бы подождать, пока мне подвинут стул, но то ли здесь это не принято, то ли я просто не заслуживаю такой галантности.

Стол ломится от еды — серебряные блюда с мясом, корзинки с фруктами, какие-то незнакомые деликатесы, от которых исходит умопомрачительный аромат. После целого дня без еды мой живот предательски урчит, да так громко, что я готова провалиться сквозь землю от смущения. Чувствую, как щеки заливает краска.

Рэйв только бровь приподнимает, глядя на мое пунцовое лицо. В его черных глазах мелькает что-то похожее на насмешку, но комментировать он, слава богу, не стал. И на том спасибо — достаточно уже унижений на сегодня.

− Ешь.

Одно короткое слово, но в нем столько властности, что я невольно вздрагиваю. Беру вилку, стараясь унять дрожь в пальцах. Накладываю в тарелку всего понемногу — мясную нарезку, куриную ножку, какой-то незнакомый салат с зеленью. Я чувствую на себе его пристальный, изучающий взгляд, но изо всех сил стараюсь делать вид, что не замечаю этого. Только бы руки не дрожали так заметно.

− Ты очень молчаливая сегодня, − замечает каратель, накладывая себе мясо. В его голосе проскальзывает что-то среднее между насмешкой и подозрением.

Слежу за ним краем глаза, потому что в открытую смотреть боюсь — еще нарвусь на один из этих его пронзительных взглядов, от которых внутри все переворачивается. Хотя даже так, украдкой, невозможно не заметить, как грациозно он двигается. Каждый жест выверен, как у хищника перед прыжком. И эта его грация пугает едва ли не больше, чем открытые угрозы.

− Я очень впечатлилась своей казнью, − бормочу в ответ и тут же запихиваю в рот здоровенный кусок мяса. Чем дольше жую, тем дольше можно молчать. Отличный план!

− Да? − в его голосе столько язвительности, что даже мясо во рту кажется кислым. − Ты ожидала чего-то другого? Красную дорожку до кареты, звуки горна и игристое вино на подносе?

Продолжаю усердно жевать, хотя кусок в горло уже совсем не лезет. Вот зараза, даже поесть спокойно не дает! А я ведь целый день голодная. Но как тут проглотишь что-нибудь, когда он такие шпильки подпускает? И ведь явно издевается, гад. Видит же, что я от страха едва не подавилась, а все равно продолжает.

Сижу, как дура, с набитым ртом, и даже ответить ничего не могу. Хотя, может, оно и к лучшему — кто знает, что я могла бы ляпнуть в ответ на такие подколы? И тогда не пережить мне эту чертову неделю.

С трудом проглатываю кусок мяса и тут же хватаюсь за стакан с водой. Делаю несколько жадных глотков, пытаясь протолкнуть застрявший в горле ком.

− Я… вообще ничего не ожидала, − бросаю на него усталый взгляд.

И это чистая правда. Я действительно чертовски устала за этот безумный день. Настолько, что хочется просто свернуться калачиком прямо тут, под столом, и проспать до утра. И дело даже не в физической усталости — морально я просто выжата как лимон.

А этот… каратель со своими играми совсем не добавляет бодрости. Только и делает, что давит, дергает, испытывает. То пытается сжечь, то соблазняет, то угрожает. Как будто специально выматывает, чтобы я в конце концов сломалась и наделала ошибок.

− Я наелась. Если вы не против, то пойду.

− Сидеть.

Вздрагиваю от этого холодного приказа. В его голосе столько властности, что тело само по себе замирает. Медленно поворачиваю голову и встречаюсь с его взглядом — черным, как бездонный колодец.

− Десерт, − говорит он все тем же ледяным тоном.

− Благодарю, но я не хочу, − пытаюсь отказаться, хотя уже чувствую, что это бесполезно.

Его губы растягиваются в той самой усмешке, от которой у меня мурашки бегут по спине:

− Это был не вопрос.