Глава 17

Женщина бросается на меня без предупреждения — быстро, отчаянно, с каким-то животным рычанием. Я едва успеваю отшатнуться, но лезвие все равно чиркает по щеке, оставляя жгучий след.

− Убийца! − шипит она, снова замахиваясь ножом. − Ты убила мою девочку!

Черт, только не снова! Я уже умирала от удара ножом — это было последнее, что я помню из своей прошлой жизни, и повторять этот опыт совсем не хочется. Инстинкты берут верх, и я перехватываю ее руку прежде, чем она успевает нанести новый удар.

− Стойте! Я не понимаю… − пытаюсь говорить, но она не слушает.

− Заткнись! − ее лицо искажается от ярости. − Ты отняла у меня все! Моя Лили… ей было всего шестнадцать!

Мы сцепляемся в отчаянной борьбе. Она пытается достать меня ножом, я — удержать ее руки. В какой-то момент наши пальцы сплетаются в борьбе за рукоять, и я вижу ее глаза вблизи — в них столько боли и ненависти, что становится жутко.

− Пожалуйста, − хриплю я, чувствуя, как дрожат руки от напряжения. − Я правда не понимаю…

− Конечно, не понимаешь! − она толкает меня к стене, и я больно ударяюсь затылком. − Для тебя это была просто еще одна жертва! Еще одно имя в твоем проклятом списке!

Силы неравны — она явно крепче меня, и нож медленно, но верно приближается к моему горлу. Я чувствую, как по щеке стекает теплая струйка крови, как немеют пальцы от отчаянной попытки удержать лезвие подальше от себя.

− Я не… − начинаю говорить, но она перебивает:

− Ты сдохнешь здесь, ведьма! Как должна была сдохнуть на костре!

Вдруг где-то совсем рядом раздается пронзительный женский крик. В дверях мелькает фигура служанки — той самой, что помогала мне одеваться. Моя противница на миг отвлекается, но хватки не ослабляет.

− Помогите! − кричит служанка. − Лорд Циано! Скорее!

Мы продолжаем бороться, и я уже почти чувствую холодное прикосновение стали к шее, когда что-то резко дергает женщину назад. В нос ударяет знакомый запах — смесь можжевельника и чего-то терпкого.

Только через несколько секунд понимаю — это Рэйв. Одним движением он отрывает ее от меня, выкручивая руку с ножом так, что оружие падает на пол с глухим стуком.

− Милорд! − всхлипывает женщина. − Она должна умереть! Она убила мою…

Договорить она не успевает. Рэйв впечатывает ладонь в ее лоб, и женщина обмякает в его руках, как тряпичная кукла. Он небрежно передает ее подбежавшим слугам, а сам поворачивается ко мне.

Я цепенею. Его глаза… они становятся чернее бездны, затягивают, как водовороты. В них столько ярости, что у меня подкашиваются колени. И почему-то кажется, что эта ярость направлена не только на несостоявшуюся убийцу.

− Почему никто не охраняет эту часть дома? − его голос звучит обманчиво спокойно, но от этого спокойствия мороз пробегает по коже. Вопрос явно адресован не мне — в дверях маячат какие-то фигуры, но все молчат.

− У нее же был нож, − выдавливаю из себя, чувствуя, как по щеке все еще течет кровь. − Откуда у служанки…

− Из кухни, полагаю, − обрывает он меня. Его глаза опасно сужаются. − Ты ведь понимаешь, за что она хотела тебя убить?

В его тоне звучит что-то среднее между насмешкой и угрозой. А я… я действительно не знаю. Не знаю, что сделала настоящая Ригида, почему эта женщина так жаждет мести, и кем была ее дочь Лили.

− Она говорила про свою дочь, − произношу осторожно, пытаясь понять, правильно ли поступаю, признаваясь в этом.

Рэйв делает еще один шаг ко мне, и я инстинктивно вжимаюсь в стену. От него веет такой опасностью, что хочется сжаться и притвориться, будто ничего этого нет.

Каратель резко поднимает руку, и я инстинктивно жмурюсь, ожидая удара. Сердце пропускает удар, все тело цепенеет… но вместо боли чувствую, как его палец проводит по моей щеке. От неожиданного прикосновения шиплю — рана все еще саднит.

Но через секунду боль исчезает. Удивленно вскидываю руку к щеке, ощупывая место пореза — гладкая кожа, никаких следов от раны. Даже засохшей крови нет.

− Как трогательно, − его голос сочится ядом. − Дрожишь от страха, будто невинная овечка. А сколько их было, Ригида? Сколько таких матерей, чьих детей ты отправила на тот свет?