Глава 19

Дождавшись, когда дом погрузится в глубокую ночную тишину, я все-таки решаюсь на маленькую разведку. Выскальзываю из комнаты, стараясь не скрипеть дверью. В коридоре темно — только лунный свет проникает через высокие окна, рисуя причудливые узоры на полу.

Чувствую себя воришкой, пробираясь на цыпочках по этому огромному дому. Каждый шаг отдается в ушах громким стуком, хотя я точно знаю, что ступаю почти бесшумно. Сердце колотится где-то в горле — кажется, что из любого угла может выскочить очередная служанка с ножом.

Лестница предательски поскрипывает под ногами. Замираю после каждого шага, прислушиваясь к тишине, но в доме ни звука — похоже, все действительно спят. Или делают вид.

Добравшись до первого этажа, крадусь к входной двери. Нет, я не собираюсь сбегать — просто хочу понять, насколько я здесь пленница. Дверь находится легко — массивная, с красивой бронзовой ручкой. Задвижной замок поддается на удивление легко.

"Слишком легко", − мелькает предательская мысль, но я уже берусь за ручку и…

Яркая вспышка света бьет по глазам, а следом раздается пронзительный звук, от которого, кажется, звенят все стекла в доме. Я отшатываюсь, зажимая уши руками, и в этот момент в холле материализуется Рэйв.

Он появляется так внезапно, словно соткался из воздуха. На нем только штаны, и в лунном свете его обнаженный торс кажется высеченным из мрамора. Но больше всего пугает его ухмылка — насмешливая и опасная одновременно.

− Решила прогуляться? − интересуется он с издевкой в голосе. − Или просто проверяла, насколько крепко спят слуги?

От его тона по спине бегут мурашки. Как же глупо! Конечно, он предусмотрел такой вариант. Наверняка специально оставил дверь незапертой — проверял, попытаюсь ли я сбежать.

И я, как последняя дура, попалась в эту ловушку.

− Я просто хотела подышать свежим воздухом, − говорю, вздергивая подбородок и стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Рэйв окидывает меня насмешливым взглядом и делает шаг ближе. В темноте его глаза кажутся просто черными провалами.

− В три часа ночи? − его голос сочится сарказмом. − В одной сорочке? Какая… самоотверженная забота о здоровье.

Я невольно опускаю глаза и понимаю, что действительно стою перед ним в одной тонкой ночной сорочке. Щеки начинают гореть от смущения.

− Знаешь, − он небрежно опирается о стену, скрестив руки на груди, − если уж врешь, постарайся придумать что-нибудь более убедительное. "Подышать воздухом" — это даже для тебя слишком примитивно.

− А что, подышать воздухом, пусть и в сорочке, теперь запрещено? − огрызаюсь я, хотя понимаю, что это глупо.

− Нет, − его усмешка становится шире. − Но обычно для этого не пытаются тайком открыть входную дверь посреди ночи. Есть такая чудесная вещь — окно. Но ты, конечно, об этом не подумала.

От его издевательского тона внутри все кипит. Особенно бесит то, что он прав — история про свежий воздух звучит откровенно жалко. Но не признаваться же, что я просто хотела проверить пути отступления?

− Возвращайся в постель, − вдруг говорит он уже без насмешки. − И даже не думай повторять такие… прогулки. В следующий раз сигнализация может сработать иначе.

От его тона становится не по себе. Что значит "иначе"? И главное — почему он так спокойно реагирует на мою попытку побега?

Разворачиваюсь и иду к лестнице, чувствуя его взгляд между лопаток. Щеки все еще горят от стыда за нелепую ложь, а в голове крутится мысль — он ведь специально это подстроил. Ведь даже охраны в доме нет. Он проверял меня. И я провалила проверку по всем статьям.