Глава 26

— Простите, что? — просипела я, когда снова смогла дышать. — Вы сейчас серьезно? То есть… вы вот так просто планируете… — я не смогла закончить фразу, в горле встал комок. — Вы все тут с ума сошли? — выдавила я наконец. — Или это какой-то особо извращенный местный обычай — вот так запросто решать за других их будущее?

Краем глаза я заметила, как дернулся Рэйв. Похоже, новость о грядущем отцовстве была сюрпризом не только для меня. И судя по его окаменевшему лицу, сюрпризом не из приятных.

Отлично! По крайней мере, я не одна такая шокированная. Интересно, а его спросят, хочет ли он вообще детей? Особенно от женщины, которую едва выносит?

— Какая экспрессия, — император явно забавлялся моей реакцией. — Знаете, а мне все больше нравится эта версия. Гораздо живее предыдущей.

— Версия? — я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — То есть для вас я просто… очередной вариант? Как новая модель платья?

— Скорее как новая фигура в партии, — он чуть наклонил голову, разглядывая меня с академическим интересом. — И, должен признать, весьма перспективная фигура.

— Ваше величество, — голос Рэйва прозвучал глухо, — возможно, стоит дать ей время… освоиться?

— О, теперь ты печешься о её комфорте? — император насмешливо приподнял бровь. — Как трогательно. Что ж, даю вам месяц на… адаптацию. А потом жду новостей о наследнике.

Я почувствовала, как по спине бежит капелька холодного пота. Месяц? Он дает нам месяц на то, чтобы… что? Притвориться счастливой семьей? Забыть обо всем, что было? И главное — зачем ему это? Зачем вообще нужен этот ребенок? Абсурд чистейший!

— А если я откажусь? — вырвалось у меня прежде, чем я успела прикусить язык.

Улыбка императора стала шире, но теперь в ней не было ничего веселого:

— О, дорогая моя. Это не предложение, от которого можно отказаться.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Я чувствовала, как кровь стучит в вискахм и не имела никаких сил на споры. Чувствовала себя надоедливым комаром и понимала, что все бесполезно.

— Что ж, — император поднялся из кресла одним плавным движением, — не буду вам мешать. Уверен, вам есть о чем поговорить.

Он направился к двери, но у самого порога обернулся:

— И да, Рэйв… Постарайся на этот раз обойтись без… крайностей. Всё-таки теперь это мать твоего будущего ребенка.

Дверь за ним закрылась, и мы остались вдвоем. Я буквально кожей чувствовала, как накаляется воздух. Каратель медленно повернулся ко мне, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ну что, — издевательски усмехнулась я, — будем праздновать прибавление в семействе?

— Заткнись, — процедил он сквозь зубы. — Просто… заткнись.

Глядя в его почерневшие от ярости глаза, я отчетливо поняла — месяц будет очень, очень долгим.

Рэйв мерил кабинет широкими шагами, и от каждого его движения у меня внутри все сжималось. Он напоминал хищника в клетке — такой же опасный и взбешенный. А я, как назло, не могла удержать язык за зубами:

— Знаете, есть такая шутка про незапланированную беременность…

Он резко развернулся, оказавшись прямо передо мной: — Ты действительно думаешь, что сейчас подходящее время для шуток?

— А какое время подходящее? — я пожала плечами, стараясь не показывать, как меня трясет. — После того, как вы снова попытаетесь меня убить? Или когда решите, что пора выполнять супружеский долг?

Мой сарказм, кажется, стал последней каплей. Рэйв схватил меня за плечи и впечатал в стену. Его глаза оказались так близко, что я могла разглядеть в них золотистые крапинки.

— Послушай меня внимательно, — прошипел он. — Я не знаю, кто ты и откуда взялась. Но если ты думаешь, что можешь вот так просто заявиться в чужое тело и…

— А у меня был выбор? — перебила я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Я тоже не просила всего этого! И вообще, это по вашей вине случилось! Вы за женой не уследили!

Его пальцы на моих плечах сжались до боли. В черных глазах мелькнуло что-то дикое, первобытное. На секунду показалось, что он просто свернет мне шею. Но вместо этого Рэйв медленно наклонился к самому моему лицу:

— Не смей, — его голос упал до шепота, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь.

Мои колени предательски задрожали. В горле пересохло, а язвительный ответ, вертевшийся на языке, так и остался невысказанным. Впервые за весь разговор здравый смысл победил желание огрызнуться. Может, оно и к лучшему — судя по его взгляду, еще одной колкости он может не простить.

В конце концов, у меня теперь целый месяц впереди, чтобы научиться жить с этим человеком. Нужно хотя бы попытаться не сделать эту задачу еще сложнее.