Глава 33

Лично мне показалось, что императору до нас вообще нет никакого дела, но разубеждать Рэйва не в моих интересах. Пока он так считает, его руки связаны. А это значит что? А это значит, что и мне дозволено чуть больше, чем есть на самом деле.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я обратила внимание на кровать и мне резко стало не по себе. Мысль о том, что придется делить с ним постель, вызывала панику. Взгляд метнулся к креслу у камина — вполне удобное на вид, можно было бы…

— Даже не думай, — его голос прозвучал почти лениво. Он даже не обернулся, чтобы понять, куда направлен мой взгляд! — Я уже сказал — ты спишь в кровати.

— Вообще-то кресло выглядит вполне уютным, — я попыталась придать голосу беззаботность, которой совсем не чувствовала.

Рэйв медленно прищурился, и от этого пробирающего взора все мои попытки казаться невозмутимой рассыпались прахом.

— Если ты попробуешь ослушаться, — произнес он с пугающим спокойствием, — я привяжу тебя к кровати.

Я сглотнула. Что-то подсказывало — это не пустая угроза.

Он резко отстранился от меня и принялся расстегивать камзол.

А я, подхватив приготовленную служанкой ночную сорочку, поспешно скрылась в ванной комнате.

Закрыв дверь, я прислонилась к ней спиной и наконец позволила себе выдохнуть. Ванная оказалась настоящим произведением искусства — мраморные стены, огромное зеркало в золоченой раме, и что-то вроде небольшого фонтанчика вместо привычного крана.

Я нарочито медленно готовилась ко сну, оттягивая неизбежный момент возвращения в спальню. Долго возилась с застежками платья, еще дольше — с многочисленными нижними юбками. Сорочка оказалась на удивление приятной — тонкий шелк ласкал кожу. Поверх я накинула халат, радуясь, что хоть какая-то дополнительная защита будет между мной и карателем.

Распустив волосы, я завороженно наблюдала, как золотистые пряди струятся между пальцами. Непривычно — в своей прошлой жизни у меня были жесткие темные кудри, с которыми приходилось постоянно бороться. А эти волосы словно сами ложились шелковистой волной.

Умывшись прохладной водой, я долго всматривалась в свое отражение. Вернее, в отражение Ригиды — тонкие черты лица, огромные голубые глаза, чуть припухшие от усталости губы. Красивое лицо, но какое же чужое…

Наконец, когда все возможные способы потянуть время были исчерпаны, пришлось выйти в спальню. Рэйв уже лежал в постели, закрыв глаза. В комнате горел один маленький шарик, отбрасывая причудливые тени на стены.

Я замерла у кровати, не решаясь лечь. Он явно не спал — дыхание было слишком ровным, нарочитым. Да и вряд ли такой человек мог заснуть, когда кто-то находится у него за спиной.

Я повернула голову и снова посмотрела на кресло. Может, стоит рискнуть? Ну не убьет же он меня, в самом деле?

— Если ты сейчас же не ляжешь, — его голос в полумраке прозвучал особенно угрожающе, — я сам тебя уложу. И поверь, тебе это совершенно точно не понравится.

От этих слов у меня сердце сделало кульбит в груди, а волосы на загривке встали дыбом.

Я поспешно скинула халат и юркнула под одеяло, стараясь устроиться как можно дальше от него. Кровать была огромной, но почему-то казалась недостаточно большой. От Рэйва исходило ощутимое тепло, и это меня нервировало даже больше, чем его угрозы.

Комната вдруг погрузилась в темноту, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Я лежала, вытянувшись в струнку, и пыталась дышать как можно тише. В темноте каждый звук казался оглушительным — шорох простыней, его дыхание, стук моего сердца.