Глава 57

Рэйв не проронил ни слова, пока мы не дошли до его кабинета. Он молча открыл дверь, пропуская меня вперед, а затем вошел сам и плотно прикрыл ее за собой. Тяжелый дуб заглушил звуки из холла, и в кабинете воцарилась напряженная тишина.

Он подошел ко мне так близко, что я снова ощутила этот слабый, но такой узнаваемый запах можжевельника. Его рука легла мне под подбородок, пальцы мягко, но настойчиво приподняли мое лицо, заставляя посмотреть на него.

Его взгляд был тяжелым, пронзительным, он внимательно изучал мою шею, где, я была уверена, виднелись следы от хватки нападавшего. Мне показалось, или его лицо действительно помрачнело еще сильнее, когда он разглядывал эти отметины? Тонкая морщинка пролегла между его бровей.

— Рассказывай, — его голос был тихим, почти безэмоциональным. — Все. С самого начала. Ничего не упускай.

И я рассказала. Рассказала о том, как пришла в библиотеку, как читала книгу, как почувствовала, что за мной наблюдают. Описала кинжал на полке и звук взводимого арбалетного механизма. Голос дрожал, когда я вспоминала появление мужчины в маске. На моменте, когда я сказала, что он схватил меня за шею, прижимая к стеллажу, я увидела, как у Рэйва нервно дернулись желваки на скулах.

Он не перебивал, слушал внимательно, его взгляд не отрывался от моего лица. Я рассказала и о том, что мужчина утверждал, будто лично задушил Ригиду перед казнью, чтобы та не мучилась на костре.

Когда я закончила, Рэйв еще несколько секунд молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Затем он задумчиво кивнул, словно складывая в голове какие-то детали известной только ему мозаики. Он отпустил мой подбородок и отошел к окну, заложив руки за спину.

— Что ты думаешь по этому поводу? — не выдержала я напряжения. — Кто это мог быть?

Рэйв медленно повернулся ко мне. В его глазах не было ни удивления, ни сочувствия — только холод.

— То, что твоя предшественница состояла в заговоре, — это установленный факт, — произнес он наконец, его голос был ровным, почти бесцветным. — Я не один раз ее допрашивал, проводил много часов, пытаясь вытянуть из нее имена сообщников, детали их планов. Но она молчала. До самого конца. Возможно, ее действительно устранили свои же, чтобы она не заговорила на костре. Слова этого… наемника о том, что он ее придушил, могут быть как правдой, так и попыткой запутать тебя или проверить твою реакцию. Но то, что он пришел за тобой, означает, что ее бывшие сообщники думают, что ты выжила. А им нужно, чтобы Ригида Циано была мертва.

Я слушала его, и у меня волосы на голове шевелились от ужаса. Заговор? Устранили свои же? Это было похоже на какой-то мрачный детектив.

— Но если она была в заговоре… ты… ты знал об этом? — я с трудом подобрала слова. — Знал, чем занималась твоя жена?

Рэйв усмехнулся — холодной, лишенной всякого веселья усмешкой. Он снова подошел ко мне, останавливаясь так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Знал ли я? — переспросил он, и в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное. — Дорогая моя, мне это не было нужно до тех пор, пока ее развлечения не начинали вредить интересам императора.

Рэйв усмехнулся — холодной, лишенной всякого веселья усмешкой. Он снова подошел ко мне, останавливаясь так близко, что я чувствовала его дыхание.

— Знал ли я? — переспросил он, и в его глазах мелькнуло что-то темное, опасное. — Дорогая моя, мне это не было нужно до тех пор, пока ее развлечения не начинали вредить интересам императора.

Его слова, холодные и циничные, ударили меня, как ледяной ветер. Внезапно, словно вспышка молнии, в голове сложилась страшная картина. Он не просто был в курсе. Он ждал. Ждал, когда Ригида, его жена, перейдет ту грань, за которой уже не будет императорского прикрытия, когда ее «развлечения» станут достаточно серьезной угрозой, чтобы он, Рэйв Циано, главный каратель, получил полное право действовать. И он действовал бы. С удовольствием.

Он вовсе не пытался уберечь ее. Он наблюдал, как хищник за жертвой, выжидая идеального момента для удара.

— Ты ждал, — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Голос дрожал от внезапного, леденящего осознания. — Ты ждал, когда она оступится. Когда у тебя появится повод… наказать ее, вопреки воле императора. Ты ведь хотел ее смерти, не так ли? Не просто исполнял приказ.

Рэйв молчал. Он не подтвердил, но и не опроверг мои слова. Просто смотрел на меня своими непроницаемыми черными глазами, и в этой тишине я слышала ответ, звучавший громче любых слов.

Горечь и злость поднялись во мне удушливой волной.

— А Саена? — я не могла остановиться, слова сыпались сами собой, подстегиваемые обидой и страхом. — Она ведь была тебе близка, делила с тобой дом, постель… А ты вышвырнул ее, как ненужную вещь, едва я появилась. Со мной будет так же? Когда я выполню приказ императора, когда рожу тебе наследника, ты тоже найдешь повод избавиться от меня?

Я видела, как напряглись его челюсти, как в глубине глаз мелькнул какой-то темный отблеск. Но он по-прежнему молчал, давая мне выговориться, выплеснуть всю ту боль и страх, что накопились за эти безумные дни.

Когда я замолчала, тяжело дыша, он медленно, почти лениво улыбнулся. Эта улыбка не предвещала ничего хорошего. Она была хищной, обещающей, пугающей. Он снова шагнул ко мне, сокращая последние сантиметры расстояния между нами. Его пальцы, все еще хранящие холод металла, снова коснулись моего подбородка, но на этот раз мягче, почти ласково, приподнимая мое лицо. Он наклонился, его дыхание коснулось моих губ.

— А мы оба этого не узнаем, дорогая, — прошептал он, его голос был тихим, бархатным, но с отчетливыми стальными нотками, — пока не проверим, не так ли?