Глава 60

Паника ледяными тисками сдавила горло. Я замерла, боясь пошевелиться, боясь даже дышать. Мысли метались в голове, как обезумевшие птицы. Я точно помнила, как заснула в кресле, укрывшись пледом. Я помнила холод бархата и твердую спинку. Как, во имя всех святых, я оказалась здесь, в его постели, в его объятиях?

Неужели он… перенес меня сюда, спящую? Мысль об этом вызвала новую волну возмущения. Он не имел права! Это было нарушением нашего хрупкого, едва наметившегося перемирия, нарушением моего личного пространства, моего решения.

Или это была я? Неужели я могла сама прийти к нему в постель во сне? От этой мысли стало еще хуже. Это означало бы, что я не контролирую не только это чужое тело, но и свои собственные подсознательные желания.

Я осторожно попыталась высвободиться из его хватки. Его рука на талии была тяжелой, но все еще расслабленной. Она просто лежала, удерживая меня рядом. Я попыталась сдвинуть ее, но его пальцы лишь чуть крепче сомкнулись.

Он что-то неразборчиво пробормотал во сне, его дыхание коснулось моей шеи, вызывая россыпь мурашек. Он сильнее прижался ко мне, и я отчетливо почувствовала его возбуждение, упирающееся мне в спину. Щеки вспыхнули. Даже во сне он…

Нет. Хватит. Я не собираюсь лежать здесь и ждать, пока он проснется и снова начнет свои игры.

Собрав всю свою волю, я резче дернулась, пытаясь отстраниться.

— Ммм… — он недовольно промычал, но глаза не открыл. Однако хватка его ослабла.

Этого было достаточно. Я выскользнула из его объятий, как испуганная рыбка из сетей, и отползла на самый край кровати, готовая в любой момент соскочить на пол. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Я смотрела на него, на его спокойное, спящее лицо, и во мне боролись злость, страх и какое-то болезненное, непонятное разочарование.

И тут он открыл глаза.

Черные, бездонные, они смотрели прямо на меня. В них не было сна, только знакомая внимательность и какая-то ленивая, хищная усмешка, которая не предвещала ничего хорошего.

— Уже проснулась, дорогая? — его голос был хриплым, чуть насмешливым. — А я уж думал, ты решила наверстать упущенное и как следует выспаться. В удобной постели.

Он небрежно потянулся, демонстрируя идеальные мышцы своего торса, не прикрытого одеялом. Каждая линия его тела кричала о силе и опасности.

— Как я здесь оказалась? — мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Я засыпала в кресле!

Он приподнял бровь, изображая искреннее удивление.

— В кресле? Неужели? Странно, я отчетливо помню, как ты сама пришла ко мне ночью. Тихо, как мышка. И прижалась так доверчиво… ‒ его губы растянулись в насмешливой улыбке.

Ложь! Наглая, беспардонная ложь! Я бы никогда…

— Я не приходила! — выкрикнула я, чувствуя, как краска заливает лицо. — Это ты перенес меня!

Он усмехнулся, и эта усмешка была полна превосходства.

— Допустим, — он легко согласился, словно это не имело никакого значения. — Тебе было холодно. И неудобно. Я просто проявил заботу о своей жене. Разве это преступление?

— Заботу?! — я задохнулась от возмущения. — Это не забота, это… это нарушение моих личных границ! Ты не имел права!

— Я имею много прав, дорогая, — его голос снова стал тихим, но от этого не менее угрожающим. — Особенно когда речь идет о тебе. И, судя по тому, как сладко ты спала в моих объятиях, тебе эта «забота» пришлась по вкусу. Ты даже улыбалась во сне.

Я отвернулась, не в силах выносить его насмешливый взгляд. Неужели я действительно улыбалась?

— Это ничего не значит, — пробормотала я, глядя в стену. — Мое решение остается в силе. Я буду спать отдельно.

— В кресле? — в его голосе снова прозвучала насмешка. — Ну что ж, как скажешь. Только учти, кресло в этой спальне одно. И оно довольно большое. Возможно, нам обоим там будет уютно.

Я резко повернулась, готовая разразиться гневной тирадой, но он уже поднялся с кровати, направляясь в ванную. Его обнаженная спина с рельефными мышцами была последним, что я увидела, прежде чем дверь за ним закрылась.

Я осталась сидеть на краю кровати, дрожа от бессильной ярости. Он издевался надо мной. Откровенно, наслаждаясь каждым моментом. И самое ужасное — я понимала, что он снова победил. Даже если я сейчас вернусь в это проклятое кресло, что это изменит? Он просто снова перенесет меня. Или… или действительно присоединится. От этой мысли по спине пробежал холодок.

Неужели я действительно обречена?

Взгляд упал на смятые простыни. Я снова почувствовала его запах, его тепло… и с ужасом осознала, что часть меня уже не хочет спать в холодном кресле. Она хочет вернуться в его объятия.

Твою мать!