Глава 73

— Попалась!

Я подхватила на руки хохочущий, вертлявый комочек энергии, и дом, еще мгновение назад полный топота маленьких ножек, наполнился счастливым визгом. Белоснежные, как первый снег, волосы щекотали мне подбородок.

— Мама, нечестно! Ты слишком быстрая!

Я рассмеялась, крепче прижимая к себе дочь.

— А ты, Лира, слишком громко хихикаешь, когда прячешься. Я всегда тебя слышу.

Она надула губы, но в ее черных глазах, так похожих на глаза ее отца, плясали озорные искорки. Три года. Три года пролетели как один день. Три года, за которые я из испуганной пленницы в чужом теле превратилась в хозяйку этого дома, в жену, в мать.

Сегодня в особняке было шумно. Гости съехались со всей столицы на празднование моего дня рождения. Залы, когда-то казавшиеся мне мрачными и зловещими, теперь были залиты солнечным светом, украшены цветами, наполнены смехом и разговорами. Леди Кларисс, с ее неизменной, но теперь уже теплой сдержанностью, руководила прислугой, аристократы обменивались любезностями, а моя маленькая дочь умудрялась быть в центре всеобщего внимания.

Она вывернулась из моих рук и с криком «Папа, спаси!» рванула через весь зал. Я с улыбкой двинулась за ней. Она добежала до Рэйва, который стоял у камина, беседуя с каким-то важным сановником, и спряталась за его ногой, выглядывая из-за черной ткани его парадного мундира.

Рэйв прервал разговор и опустил взгляд. Он не улыбнулся — он редко улыбался на людях, — но его лицо смягчилось, суровые черты на мгновение разгладились. Он просто положил свою большую ладонь на макушку Лиры.

— Поймана, — его голос был тихим, ровным, но в нем слышались глубокие, вибрирующие нотки отцовской нежности.

Он поднял на меня взгляд, и в его темных глазах я увидела все то, что он никогда не говорил при посторонних. Любовь, покой, безграничное обладание, которое больше не пугало, а дарило чувство незыблемой безопасности. Я подошла и встала рядом с ним, касаясь его руки.

Наш мир был почти идеальным. Почти.

Я украдкой бросила взгляд в дальний угол зала, где в уединенном кресле сидел он. Император Дэонар. Он тоже был здесь, его визит был знаком высочайшей милости, заставившим всех гостей говорить об этом шепотом. Но он был не в духе. Это чувствовалось во всем. Его обычная маска легкой, насмешливой отстраненности исчезла, уступив место мрачной, почти угрюмой задумчивости. Он молча смотрел в свой бокал с вином, и от него исходил такой холод, что даже самые смелые придворные обходили его стороной. Все это чувствовали.

— Что с ним? — тихо спросила я у Рэйва, когда сановник, поклонившись, отошел.

Рэйв проследил за моим взглядом.

— Трудности, — так же тихо ответил он.

— Какие? С орденом?

— Нет. Личного характера.

Он не стал вдаваться в подробности, а я не настаивала. За эти три года я научилась понимать его без слов. «Личного характера» означало, что вмешиваться не стоит никому. Рэйв мягко коснулся моей талии, притягивая к себе.

— Не думай о нем. Сегодня твой день.

Я прижалась к его боку, вдыхая знакомый, родной запах можжевельника.

— Помнишь, ты обещал, что я всегда буду в безопасности?

— Я держу свои обещания, — его пальцы чуть крепче сжали мою талию. — Ты — единственный хаос, который я позволяю в своей жизни. И никому не позволю его у меня отнять.

Я улыбнулась. Три года назад эти слова прозвучали бы как угроза. Сейчас они были самым нежным признанием в любви, на которое он был способен.

Позже, когда Лира уснула на руках у Рэйва, и он унес ее наверх, я снова посмотрела на императора. Он все так же сидел один, но теперь его взгляд был устремлен в окно, на заходящее солнце. Он выглядел бесконечно одиноким.

Всесильный правитель, кукловод, играющий судьбами империи. Человек, который цинично и жестоко использовал меня, чтобы укрепить свою власть. Человек, который свел нас с Рэйвом, преследуя свои собственные, глобальные цели. Он получил все, что хотел. Заговор был раскрыт, его власть стала абсолютной, а народ видел в нем живое божество.

Но он не выглядел счастливым.

Рэйв говорил, что у него трудности в личной жизни. Я вспомнила его слова о принцах, женатых на сантис. А кто был предназначен для самого императора? Неужели его собственная игра обернулась против него?

А может он все еще тоскует по той самой принцессе, что спасла меня от костра? Тогда в саду я видела его лицо, когда он смотрел на нее, как призрак любимой. Это было трогательно до глубины души.

Сегодня ее здесь нет, хотя я отсылала приглашение. Может, поэтому он такой грустный?

Я смотрела на этого блистательного, умного и такого несчастного сейчас человека и думала о том, какую же жену уготовила ему судьба. Сможет ли она выдержать его тяжелый характер, его интриги, его всепоглощающую власть? Сможет ли она, как и я когда-то, пройти через страх и ненависть, чтобы найти под маской монстра что-то иное? Или он был обречен на вечное одиночество на вершине своей ледяной горы?

Рэйв вернулся и молча встал за моей спиной, положив руки мне на плечи. Его тепло окутало меня, прогоняя последние мрачные мысли по поводу Дэонара. Я откинулась назад, прижимаясь к его груди.

Пусть император сам разбирается со своими демонами.

У меня был свой. И он был дома.

Конец.