Глава 39

Через несколько дней я окончательно пришла в себя и присоединилась к остальным нареченным на занятиях. Девушки выглядели счастливыми и общались открыто и непринужденно. Больше не нужно было соревноваться, проходя испытания. Исчезли напряжение и тревога, подспудно одолевавшие претенденток все предыдущие дни. Принц Теодор обещал, что независимо от его выбора все нареченные получат статус лиид и приличный капитал. Лана Стрикт снова гоняла нас по бальному залу. Девушки усердно готовились к предстоящему торжеству и не жалели сил для оттачивания танцевальных движений. Только Рани не захотела вернуться в корпус нареченных. Королевские стражники нашли ее в доме Девонира на нижнем уровне. Оказалось, что колдун много лет владел неказистым строением на окраине столицы и хранил там запрещенные ингредиенты для ритуалов. Девонир поселил там индианку после того, как забрал ее из Таинственного сада. Рани попала в ловушку смертельно опасных растений и посчитала, что ее спас колдун, а тот разыграл перед ней благородного рыцаря и попросил передать энергию для призыва агрессивных духов. Так он заполучил сильнейших васп и проник в Подземелье предков, нейтрализовав охрану. Рани по уши влюбилась в колдуна, а узнав, что он лишился воспоминаний, несказанно обрадовалась. Она понимала, что Девонир раньше не питал к ней никаких чувств, но теперь надеялась завоевать его симпатию. Индианка устроилась работать в корпус целителей, и все время крутилась возле возлюбленного. Принцы приходили в нашу столовую к обеду и проводили время с нареченными. Лиам никого не замечал, кроме Ольги, и на перешептывания этих двоих уже никто не обращал внимания. Рикман, как обычно, был вежлив и обходителен со всем девушкам, но неизменно занимал место рядом со мной и ухаживал в течение всей трапезы, подкладывая на тарелку то одно, то другое. Теодору приходилось тяжелее, чем братьям. Он сидел с неприступным видом, пристально смотрел на претенденток, точно хотел прочесть их мысли, мало рассказывал о себе и без конца мерился с Рикманом грозными взглядами. Казалось, эти двое даже за столом продолжают в чем-то соперничать, и, судя по хмурому выражению лица будущего короля, он явно проигрывал более опытному в светских делах брату. Я прекрасно помнила, каким чудесным рассказчиком был Трикс, сколько он знал, и с каким удовольствием делился захватывающими фактами. Но стоило Теодору оказаться с нареченными за одним столом, как он замыкался в себе и не проявлял своих сильных качеств. Меня это удивляло, и я пыталась вовлечь его в общую беседу. В такие моменты он смотрел на меня с немым вопросом в глазах, и я отводила взгляд. Мне трудно давались эти игры в гляделки, а открыто поговорить Теодор не стремился. Когда до бала оставалось меньше недели, Рикман вдруг попросил уделить ему минутку после очередного обеда, и мы вышли из столовой в вестибюль. – Что-то случилось? – разволновалась я. Он увлек меня за колонну и улыбнулся. – Ничего такого, о чем стоило бы переживать. Извини, что так внезапно отвлек. Я просто хотел попросить тебя стать моей спутницей на предстоящем балу. – Спутницей? – растерянности пролепетала я. – Но зачем? Открытая жизнерадостная улыбка Рикмана погасла, и я поспешила исправить свою оплошность: – Я хотела сказать, что не совсем понимаю, какие это накладывает обязательства. Все нареченные и так будут на балу. Лиида Ферда собирается представить нас придворным. Мы целыми днями репетируем свой выход. Не уверена, что она позволит мне пойти отдельно от остальных девушек. Рикман просиял и с нежностью в глазах коснулся моего подбородка. – Об этом не волнуйся. Если ты согласишься стать моей спутницей, то это всего лишь позволит мне приглашать тебя на танец, когда вздумается. – А разве есть какие-то ограничения? – удивилась я и принялась вспоминать все, что на эту тему говорила лана Стрикт. Но к сожалению, в голове ничего не отложилось. – Обычно кавалер может пригласить даму не больше двух раз в течение вечера. Если же он имеет наглость претендовать на большее, то таким образом выражает свои далеко идущие планы. Это считается дурным тоном, и подобные приглашения принято отклонять. Но если дама не против ухаживаний кавалера, то она танцует с ним столько раз, сколько сочтет нужным. Однако, их взаимоотношения становятся очевидными всем остальным. У меня медленно, но верно начинала болеть голова. Рикман заметил мой кислый вид и расхохотался. – Прости! Я, кажется, увлекся объяснениями. Если кратко, то я бы хотел танцевать с тобой без всяких преград. А для этого я должен официально заявить, что ты – моя спутница на этом балу. В этом случае любые ограничения будут сняты. – Я уже успела запутаться в этих хитросплетениях дворцового этикета. Думаю, ты вполне можешь записать меня куда нужно. Я не самая общительная особа и побаиваюсь танцевать с незнакомцами. Да и танцы – не моя сильная сторона. – Договорились! – обрадовался Рикман и поцеловал мою ладонь. – О чем? – раздался рядом требовательный голос Теодора, и я вздрогнула. Будущий король появился из-за колонны и в упор посмотрел на брата. Предательский румянец вспыхнул на щеках, и я отступила на шаг от Рикмана. Тот уловил мой маневр и стиснул зубы. – Я пригласил Катрин на бал в качестве моей спутницы, – пожал он плечами, будто речь шла о сущей безделице. Собственно для меня так оно и было. Танцевать с Рикманом будет куда приятнее, чем с неизвестными придворными. Мне до сих пор тяжело давались все эти па в строго определенной последовательности, а в непривычной обстановке я легко могла растеряться и все перепутать. – Вот как, – обронил Теодор, и мне послышалась в его голосе угроза. – Именно. А в чем дело? Может, ты сам хотел попросить Катрин о том же? – Вовсе нет. В глазах защипало, и я поскорее опустила голову, чтобы никто не заметил выступивших слез. – Вот и отлично. Я знал, что ты совершенно в ней не заинтересован. Губы Теодора сжались в тонкую линию, ноздри затрепетали, на лбу проступили очертания чешуек. Я ощутила его злость и попятилась. – Это всего лишь танцы, – пробормотала я. – Ни к чему спорить из-за таких пустяков. Оба принца уставились на меня так, будто я сморозила несусветную глупость. Мне стало обидно от того, что они постоянно ведут себя, как два подростка, и я бросила: – Мне пора. Увидимся позже. – Катрин, подожди! – окликнул меня Рикман, но я не обернулась. Позади послышалась какая-то возня, и я окончательно убедилась, что эти двое хуже детей, если ведут себя подобным образом. Не хватало еще их разнимать. *** В день бала все претендентки изрядно нервничали, в корпусе царили хаос и суматоха. Служанки бегали вверх-вниз по лестнице, выполняя распоряжения девушек, и то и дело сталкивались в коридоре. После спора между Рикманом и Теодором ни тот ни другой не появлялись в корпусе нареченных, и меня мучили гнетущие сомнения. А стоит ли вообще идти на этот бал? Вдруг принцы выкинуть что-нибудь предосудительное? Или я растеряюсь и опозорюсь перед целой толпой придворных? Я даже подумывала о том, чтобы притвориться больной, но Нора быстро раскусила меня и привела в покои Луда. Он выдал мне успокоительные капли и еще специальные средства для кожи и волос. Нора не смогла сдержать восторженный возглас, увидев, что именно мне передал Луд. – Это же уникальные снадобья! Нам срочно нужно в купальню. Я не стала возражать, видя по ее горящим предвкушением глазам, что сопротивление бесполезно. Нора с таким упоением собирала меня на бал, что я даже временно забыла о своих тревогах. – Вы великолепны! – прослезилась горничная, когда я стояла перед зеркалом в спальне. Средства Луда действительно оказались выше всяких похвал. Кожа сияла белизной, на щеках играл здоровый румянец, волосы, собранные в высокую прическу, блестели. Темно-оливковое платье, расшитое драгоценными камнями, слегка открывало плечи и грудь, подчеркивало талию, но при этом не выглядело вызывающим. Пышный подол придавал образу сходство с нарядом сказочной принцессы. – Нора, спасибо! – выдохнула я. – Твоими стараниями все получилось отлично. – Вам служить – одно удовольствие, – пробормотала она и отвернулась, утирая платочком слезы. Я обняла ее и поспешила на первый этаж. Лиида Ферда уже ждала нас, чтобы проводить на бал. За нами прислали три кареты, и я была искренне благодарна тому, кто принял такое решение. Все же прогулка до дворца в туфлях на высоких каблуках стала бы сущей пыткой – нам предстояло преодолеть приличное расстояние. Я сидела в одном экипаже с Ольгой и Кайли. Первая пребывала в своих фантазиях и украдкой улыбалась, глядя в окно на цветущие в парке клумбы. Вторая же вся светилась от радостного нетерпения. – Как думаете, на балу будет много народа? – спросила я, чтобы начать разговор. Молчание уже порядком надоело. – Не очень, – покачала головой Кайли. – Вечер будет посвящен представлению нареченных, поэтому соберутся только самые крупные шишки с семьями. – Не люблю быть в центре внимания, – поделилась я, передернув плечами. – Скорее бы официальная часть закончилась. – Я тоже жду танцы! – выпалила австралийка и густо покраснела. – Думаю, сегодня все решится. Мы с Ольгой покосились на нее с недоумением, но Кайли уже отвернулась к окну и больше не заговорила до самого прибытия. Я отметила, что она потрясающе выглядит в желтом воздушном платье, обрисовывающем гибкую фигуру. Австралийка светилась изнутри неподдельной искренностью и надеждой. На пороге дворца нас встретили лакеи и проводили в специальную комнату, где нам следовало дожидаться приглашения в зал. Лиида Ферда осталась с нами и еще раз заставила все повторить, как на репетиции. Наконец пришло время выйти к гостям. Мы построились перед высокими позолоченными дверями. Церемониймейстер объявил наш выход, лакеи распахнули створки, и мы двинулись вслед за лиидой Фердой, гордо несущей себя к возвышению в конце огромного зала. Заиграла торжественная музыка. Нарядные придворные смотрели на нас с неподдельным восхищением, а то и с завистью, и тихонько делились друг с другом впечатлениями. Они образовали проход, и мы неторопливо шли к возвышению. Там сидели хранители и три принца. Яра в роскошном фиолетовом откровенном наряде о чем-то тихонько спорила с Багом. Он то и дело поправлял с трудом сходящийся на животе жилет, проводил ладонью по лысой голове и косился в вырез ее платья. Сихар с таким провокационным видом разглядывал претенденток, что многие девушки от смущения опускали глаза, а Джейн смотрела на него так, будто увидела звезду мирового масштаба. Ламия болтала ногами, не достававшими до пола, и с любопытством осматривала зал, точно замышляла веселую проделку. Лиам ласкал взглядом Ольгу и, казалось, уже видел ее в своем воображении совсем в другом месте. Рикман оценил каждую претендентку и пришел в восторг. Только Теодор смотрел на подходивших девушек с безразличием, но стоило нашим взглядам встретиться, как я чуть не споткнулась от обрушившихся на меня тоски и боли. Будущий король всего на мгновение позволил себе эту слабость, а потом его взгляд снова заледенел, и я подумала, что мне померещилось. В груди поселилось неприятное ощущение пустоты, но лиида Ферда уже начала представлять нас публике, и я сосредоточилась на заученных слова, в тысячный раз повторяя их про себя. После официальной части начались танцы, и вот тогда я в полной мере осознала, зачем Рикман так настаивал на объявлении меня своей спутницей. Придворные осаждали претенденток приглашениями, и тем приходилось танцевать с ними без перерыва. Жены и дочери бросали на девушек злобные взгляды, поджимали губы и шептались с откровенным пренебрежением. Лиам и Ольга кружились по залу, никого не замечая. Все помнили об их помолвке и не мешали счастливой паре наслаждаться обществом друг друга. Рикман зорко следил, чтобы мне не надоедали кавалеры. Если кто-то проявлял особую настойчивость, то принц тут же напоминал, что я его спутница, и все притязания отпадали. Но при этом он не позволял Теодору даже просто поговорить со мной. Стоило будущему королю обратиться ко мне с вопросом или замечанием, как Рикман оказывался рядом и увлекал меня в круг танцующих, пользуясь правом приглашать свою даму, когда вздумается. Теодор все больше мрачнел. Он старался уделять внимание всем претенденткам, но стоило нам с Рикманом отправиться танцевать, как я натыкалась на его испепеляющий взгляд и замечала, как очередная девушка отходила от него разочарованная холодностью потенциального жениха. Только когда рядом с ним стояла Кайли, я обратила внимание на то, как увлеченно они беседуют. Мне стало неприятно, и я принялась с упоением строить глазки Рикману. Тот сначала удивился, а потом просиял и прижал меня сильнее. Его движения стали раскованнее, а взгляды – горячее. Я запоздало сообразила, что играю с огнем, и удивилась тому, что так расстроилась от вида разговаривающих Кайли и Теодора. Неужели я ревную? Пришедшая в голову мысль поразила до глубины души, и я пропустила момент, когда принц увлек меня в отдаленную часть зала.