Глава 39

Путь обратно в Пятое Королевство был медленным и тяжелым. Их караван, теперь состоявший из сотни изможденных людей, женщин с младенцами на руках, стариков и детей, растянулся на целую милю. Они двигались с черепашьей скоростью, останавливаясь на частые привалы. Брок и его воины, а также братья-охотники, образовали живой щит вокруг беженцев, постоянно патрулируя окрестности, их лица были напряжены от постоянной бдительности.

Анна шла в арьергарде вместе с Каином и Кирой. Она чувствовала себя пастухом, ведущим свое стадо через волчью территорию. Каждый крик птицы, каждый шорох в кустах заставлял ее сердце сжиматься. Она понимала, что если их обнаружит патруль, шансов на спасение у такой большой и неуклюжей группы не будет.

Но ее мысли были заняты не только этим. Ее мучил разговор с Мартой, ее страх, ее обвинения. «Ты втянула нас в их войну!» Эти слова эхом отдавались у нее в голове. Марта была права. Анна, в своем стремлении найти союзников, не до конца осознала, во что втягивает своих людей. Она думала о большой, справедливой войне против тирании. А они думали о своих детях, о том, как пережить зиму.

— Не вини себя, — сказала Кира, которая, казалось, читала ее мысли. Она шла рядом, ее походка была легкой и бесшумной, как у кошки. — Война приходит ко всем. И к тем, кто ее ищет, и к тем, кто прячется. Ты дала им шанс сражаться, а не просто умереть. Это больше, чем было у большинства из нас.

Но слова Киры не приносили утешения.

На пятый день пути, когда они уже были недалеко от тайного прохода в горах, произошло то, что навсегда изменило Анну и ее войну.

Разведчики, которых Каин выслал вперед, вернулись с тревожными новостями. Они наткнулись на небольшой отряд. Но это были не гвардейцы и не наемники. Это были охотники за головами — разношерстная банда, привлеченная в эти дикие земли слухами о большой награде.

— Они не знают, что мы здесь, — доложил разведчик. — Они разбили лагерь в низине, в паре миль отсюда. Ждут. Видимо, надеются, что их добыча сама выйдет к ним.

— Сколько их? — спросил Каин.

— Человек десять. Хорошо вооружены. Но они расслаблены. Пьют.

Каин и Люциан, с которым они поддерживали связь с помощью магического амулета, приняли решение: отряд охотников за головами нужно было ликвидировать. Тихо и быстро. Оставить их за спиной было слишком опасно. Они могли наткнуться на караван беженцев.

— Я пойду, — сказала Анна.

Каин и Кира посмотрели на нее с удивлением.

— Это не твоя работа, — сказал Каин. — Это сделаем мы.

— Нет, — твердо ответила Анна. — Они охотятся за мной. Это — мое дело. Я не буду сражаться. Я просто должна быть там.

Она не могла объяснить, почему, но чувствовала, что должна увидеть этих людей. Людей, которые хотели убить ее за деньги.

Каин, после короткого спора, неохотно согласился. Ночью, оставив Брока и большую часть воинов охранять караван, небольшая ударная группа — Каин, Кира, Анна и еще трое лучших бойцов — бесшумно, как тени, отправилась в путь.

Они подкрались к лагерю охотников незамеченными. Те действительно были расслаблены. Они сидели у яркого костра, пили эль из рогов, громко смеялись и хвастались своими прошлыми «подвигами». Это была уродливая, жестокая компания — демоны с лицами, испещренными шрамами, здоровенный орк, одноглазый человек.

Анна, Каин и Кира залегли за скалой, наблюдая за ними.

— Лидер — вон тот, в плаще из шкуры медведя, — прошептал Каин. — Его зовут Клык. Редкая мразь. Мы возьмем их, когда они напьются еще сильнее.

Анна смотрела на этих существ, и в ее сердце не было страха. Лишь холодное, отстраненное любопытство. Вот они. Те, кто готов был отрезать ей голову и принести ее Арманду на блюде.

Охотники, опьянев, стали хвастаться.

— Пять тысяч золотых! — рычал Клык, ударяя кулаком по земле. — За эти деньги я готов поцеловать саму королеву в ее змеиную задницу!

— А ты видел эту девку на картинке? — хохотнул одноглазый. — Красивая! Жаль, что ее, скорее всего, придется доставить по частям. Я бы с ней… развлекся, прежде чем прикончить.

Анну затошнило. Но она заставила себя слушать.

— Да что вы знаете! — вмешался третий, тощий бес с крысиными глазками. — Я слышал в столице, что дело не в принце! Он-то, говорят, был не против этой девки, хоть она и самозванка. Говорят, настоящую ярость это вызвало у ее сестрицы!

Сердце Анны замерло.

— У какой еще сестрицы? — спросил Клык.

— А у настоящей невесты! — с важным видом пояснил бес. — У леди Катерины! Говорят, она сама пришла к королеве и потребовала объявить награду! Кричала, что эта ведьма опозорила их род, что она должна быть выслежена и казнена самой мучительной смертью! Говорят, она сама добавила золота в награду из своих личных сбережений! Такая ненависть! Даже для наших мест — редкость.

Анна слушала, и мир вокруг нее сужался до этих отвратительных, пьяных голосов. Это было не просто подтверждение. Это была деталь. Ужасная, ядовитая деталь, которая меняла все. Катя не просто воспользовалась ситуацией. Она была инициатором. Она была двигателем этой охоты. Это была ее личная, яростная, неутолимая жажда мести. За что? За то, что Лия была умнее? Талантливее? За то, что она всегда была укором ее совести?

Вся ее жизнь, все их отношения, все ее попытки помочь и защитить сестру — все это оказалось ложью. Катя никогда не любила ее. Она всегда ее ненавидела. И ждала момента, чтобы нанести удар.

Каин и Кира, которые тоже слышали этот разговор, переглянулись. Они посмотрели на Анну, и в их глазах было сочувствие.

Анна не плакала. Слезы кончились. Внутри нее, в той пустоте, что осталась после шока от листовки, зародилось нечто новое. Не просто ярость. А холодная, как лед пустошей, кристально чистая ненависть.

Она поняла, что ее война — это не только война за свободу угнетенного народа. Это не только война против тирании Арманда и Морганы. Это ее личная война. Против ее собственной крови. Против ее сестры.

— Каин, — сказала она, и ее голос был тихим, но в нем звенела такая сталь, что даже опытный воин вздрогнул. — Оставьте мне лидера. Клыка.

— Анна, ты… — начал было Каин, но, встретившись с ней взглядом, замолчал.Он увидел в ее глазах не просьбу. А приказ.

Они напали, как призраки. Быстро, тихо, смертоносно. Воины Люциана двигались, как единый организм. Прежде чем пьяные охотники успели понять, что происходит, большинство из них были мертвы.

Клык, самый опытный и сильный, успел вскочить на ноги, выхватив свой огромный топор. Но путь ему преградила Анна.Он посмотрел на нее — худую, одетую в рванье девчонку с ржавым мечом, — и рассмеялся.

— Ты?! Ты хочешь сразиться со мной, мышка?

Анна не ответила. Она бросилась на него.Это был не бой. Это был танец смерти. Он был сильнее, его удары были сокрушительными. Но она была быстрее, яростнее. Она уворачивалась, парировала, используя его собственную инерцию против него. Она дралась не телом. Она дралась своим разумом, своей ненавистью.

Она ранила его в ногу, потом в плечо. Он взревел от боли и ярости, отбросив ее в сторону. Она упала, выронив меч. Он занес над ней свой топор для последнего, решающего удара.Но Анна, лежа на земле, выхватила из-за пояса свой маленький нож — тот самый, для резки овощей, — и, когда он наклонился, вонзила его ему прямо в горло.

Он захрипел, выронил топор и рухнул рядом с ней.

Анна лежала, тяжело дыша, глядя в серое небо. Она убила его. И на этот раз она не чувствовала ни отвращения, ни жалости. Лишь холодное, пустое удовлетворение.

Она поднялась. Подошла к Каину, который смотрел на нее с мрачным уважением.— Теперь я готова, — сказала она. — Веди меня обратно. Нам нужно составить новый план. План, как добраться не только до Сердца Ада. Но и до сердца моей ядовитой сестры.

Предательство крови стало для нее последней каплей. Оно превратило ее из жертвы в мстителя. И ее месть будет страшной.