Глава 53

Пламя, зажженное манифестом Люциана, полыхало по всему королевству. То, что начиналось как разрозненные бунты и волнения, превращалось в настоящую, полномасштабную гражданскую войну. Карта Ада, еще недавно казавшаяся монолитной империей, теперь пестрела очагами сопротивления. Целые провинции — Зерновые Равнины, Шахтерские горы, Дальние пограничные гарнизоны — вышли из-под контроля короны.

Но Анна и Люциан, находясь в центре этого урагана, понимали, что эйфория первых побед опасна. Их враг был ранен, но не убит. Моргана, оправившись от первого шока, действовала быстро и жестоко. Она стягивала верные ей элитные легионы к столице, превращая ее в неприступную крепость. Она объявила всех восставших еретиками и предателями, обещая прощение тем, кто сложит оружие, и мучительную смерть тем,кто продолжит сопротивление.

Их движение, такое мощное и стихийное, рисковало захлебнуться. У них было много людей, много ярости, но не было единого командования, не было четкой, общей цели, кроме свержения тирании.

— Мы не можем вечно вести партизанскую войну, — сказал Люциан на очередном военном совете, который теперь проходил не в тихой долине, а в штабной палатке посреди огромного военного лагеря у Серебряных Родников. — Мы выиграли время, мы ослабили их, мы пробудили народ. Но если мы не нанесем решающий удар сейчас, они соберутся с силами и раздавят нас поодиночке.

Он посмотрел на Анну, и в его взгляде она увидела не вопрос, а утверждение. Они оба думали об одном и том же.— Ты хочешь идти на столицу, — сказала она. Это была не догадка, а констатация факта.

В палатке повисла напряженная тишина. Каин, Брок, даже самые смелые из командиров ополченцев — все понимали, что это значит. Идти на столицу, на Атропос, — это было безумием. Это означало бросить вызов всей мощи королевской армии в открытом бою.

— Это самоубийство, — мрачно произнес Брок, бывший гвардеец, который лучше всех знал силу столичного гарнизона. — В Атропосе сейчас сосредоточено не меньше пяти легионов, включая «Бессмертных» королевы. А у нас что? Горстка закаленных бойцов и толпа крестьян, вооруженных вилами. Они нас просто сметут.— Он прав, — поддержал его Каин. — Мы должны продолжать изматывать их, расширять зону контроля. Ждать, пока к нам присоединится больше аристократов из великих домов.

— Ждать больше нельзя! — голос Люциана зазвенел, как сталь. — Каждый день промедления — это еще одна сожженная деревня, еще одна сотня казненных. А великие дома не присоединятся к нам, пока мы не докажем, что способны победить. Они — шакалы, которые ждут, когда лев ослабеет, чтобы наброситься. Мы должны показать им, что лев уже при смерти.

— Но как? — спросил Томас, который, несмотря на отсутствие военного опыта, теперь был одним из лидеров народного ополчения. — Как нам победить их армию?

Все взгляды снова обратились к Анне. Они ждали от нее чуда, стратегического гения, который снова позволит им обмануть врага.

Анна подошла к карте столицы, которую они составили на основе старых планов и свежих донесений Элис.— Брок прав. В открытом бою у нас нет шансов, — сказала она спокойно. — Значит, мы не будем вступать в открытый бой. Мы возьмем столицу не штурмом. А изнутри.

Она обвела пальцем город.— Атропос — это не просто крепость. Это огромный, живой организм. И, как у любого организма, у него есть уязвимые места. Он зависит от воды, от еды, от канализации. И, самое главное, — она посмотрела на Люциана, — он зависит от веры своих жителей.

Ее план был, как всегда, многоуровневым.— Мы не пойдем на штурм, — повторила она. — Мы устроим осаду. Но не классическую. Наша главная армия, ополчение, остановится в дне пути от города, создавая угрозу, отвлекая на себя основные силы. А в это время наши диверсионные группы, лучшие люди Киры и Брока, проникнут в город.

— Проникнуть в осажденный город почти невозможно, — возразил Каин.— Возможно, если у тебя есть помощь изнутри, — ответила Анна. — Элис. Она передала нам схемы старых, заброшенных акведуков, которые ведут в самые бедные кварталы города. Туда, где нас ждут.

Она развернула еще один свиток, присланный Элис.— Наши прокламации сделали свое дело. В трущобах, которые мы с тобой видели, Люциан, назревает бунт. Люди голодают. Они ненавидят корону. Они готовы восстать. Им нужен лишь сигнал. И оружие.

— Мы не можем пронести в город достаточно оружия, — сказал Брок.— Нам и не нужно, — улыбнулась Анна. — Оружие уже там. Элис сообщает, что в старых арсеналах под городом хранятся тысячи мечей и копий со времен последней войны. Арсеналы почти не охраняются, все силы брошены на стены. Наша первая цель — захватить их и раздать оружие народу.

— И что дальше? — спросил Люциан, его глаза горели. — Город погрузится в хаос.— Именно, — кивнула Анна. — Начнется восстание. Горожане будут сражаться с гвардией на улицах. Арманду придется снять часть войск со стен, чтобы подавить бунт внутри. Стены ослабнут. И в этот момент наша основная армия нанесет удар. Не по главным воротам. А по самому слабому участку — по старой западной стене, где, по донесениям Элис, кладка давно прогнила.

Это был дерзкий, сложный, почти авантюрный план, который требовал идеальной координации и timing. Но он давал им шанс.— А что насчет Сердца Ада? — спросил Люциан.— Это будет задачей для третьей, элитной группы, — ответила Анна. — Для нас с тобой.

Она посмотрела ему прямо в глаза.— Пока в городе будет царить хаос, пока армия будет сражаться на стенах и на улицах, мы, под прикрытием, проникнем во дворец. Элис проведет нас. И мы нанесем решающий удар. Мы уничтожим источник их силы.

В палатке воцарилась тишина. План был на грани безумия. Но в этом безумии была своя, холодная, железная логика.— Я согласен, — сказал Люциан.

Это был решающий шаг. Он открыто, перед всеми своими командирами, объявил о себе и своих правах. Он больше не был призрачным Серафимом. Он был принцем Люцианом, идущим в поход, чтобы вернуть свой трон и освободить свою страну.

В тот же день по всему огромному лагерю разнесся приказ. Они выступают. На Атропос.

Новость была встречена оглушительным, восторженным ревом. Тысячи людей — крестьян, шахтеров, солдат-дезертиров — поднимали в воздух свое разномастное оружие. Их страх сменился яростью. Их отчаяние — надеждой.

Анна стояла рядом с Люцианом на небольшом холме, глядя на это море людей.— Ты уверена, что это сработает? — тихо спросил он.— Нет, — честно ответила она. — Но я уверена, что сидеть и ждать — это гарантированное поражение. Мы дали им надежду. Теперь мы должны дать им победу. Или умереть вместе с ними.

На следующий день, на рассвете, их армия двинулась в путь. Это была странная, пестрая армия. Впереди — закаленные в боях воины Люциана в кожаных доспехах. А за ними — бесконечная, шумная, яростная река народного ополчения. Они шли на столицу. Они шли на свою последнюю, решающую битву. И весь Ад, затаив дыхание, ждал, чем закончится этот поход.