Глава 17

Последние полученные известия не дали ему спокойно уснуть. Точнее, даже лечь в постель. Прохаживаясь по своей комнате, Рэйван нетерпеливо поглядывал на открытое окно. Свежий предрассветный ветер легко подхватывал шторы, врываясь в просторное помещение. Кристиан провел ладонью по влажным после умывания прядям волос, убирая их со лба. Вир и еще несколько его доверенных людей уже готовили все необходимое.

– Проклятье! – Он упер руки в бока, все еще ощущая неприятное жжение в поврежденных ладонях. – Тебе не стоит испытывать мое терпение на прочность, старик.

Кристиан зверем поглядел на входную дверь. Она находилась там, в соседней башне – почетная галерея бывшего управления академии. Громадные, по мнению Рэйвана, и совершенно не передающие истинного облика портреты ректоров Арда. В нем просыпался демон, стоило припомнить, что однажды и его физиономия, как важно заявила Вильят, будет красоваться среди этих золоченых рам.

Помнил и то, как со злости метнул нож в самый ненавистный портрет, лживо нарисованный неизвестным льстецом. Изобразил художник и ту америтовую брошь с тремя камнями, о которой упоминал Вир. Конечно же нож отлетел от картины и ударился о каменный пол. Защитная магия не давала вандалам портить священные лики управленцев академии. Видимо, студенты частенько пытались проделать то же самое. И как при этом самодовольно глядел с портрета его предшественник, а также по совместительству дед, известный всему Камеладеру как Деверукс Рэйван.

Деверукс скрывался уже второй год. Как он мог поверить, что дед при смерти? Кристиан едва не зарычал.

Правдоподобно изображая приступ, старик уверял, что скоро отдаст богам душу. Но Рэйван был твердо уверен, что его унесут демоны, волоча по земле старые кости. Деверукс знал, как он ценил уединение, что не собирался вмешиваться в политику Камеладера. И тем более становиться преемником на должности ректора Арда.

Но проклятый старик убедил короля в том, что, пока не поправит здоровье, внук на время заменит его. Ситуация оказалась безвыходной. Король не собирался слушать уверения, что на замену деду он не годится. А стоило подчиниться Ламону и вынужденно принять ректорскую должность, как Деверукс просто исчез.

Он должен найти его, вернуть в Ард и навсегда покинуть академию. Ни дня больше не задержится здесь. Он получит свою свободу. Конечно, оставалась еще одна нерешенная проблема. Но и это только вопрос времени. Ванда Синхелм уже может тренироваться называть его «дорогой»…

Кристиан неожиданно для себя представил мило улыбающуюся невесту, мурлычущую ему на ухо нечто подобное, и поморщился. Эта скорее воткнет нож меж ребер. Нужно еще выяснить, как связаны с нею томаринские разбойники и вчерашнее происшествие. Столько всего нужно… Голова шла кругом. Но утро наконец наступило. Солнце уже показалось над верхушками шумевших деревьев, а значит, и девчонка достаточно выспалась. Он не мог тратить время зря. Пора действовать.

Его медальон холодом скользнул по груди под рубашкой, расстегнутой на пару пуговиц. Стоя у окна, Рэйван привычным движением коснулся артефакта, призывая ту, что давно должна была не только подняться, а уже и позавтракать. Через мгновение он ощутил искрящуюся за спиной магию, а затем и присутствие Ванды. Не поворачиваясь, Кристиан заговорил с нею:

– Буду краток. Ввиду вчерашнего непозволительного применения тобой боевой магии, да еще и без малейшего на то опыта, как ректор академии я должен назначить наказание. Проступок, несомненно, серьезен, и мог нанести непоправимый вред. – Кристиан сложил руки на груди и глядел в окно. – Но я готов смягчить наказание в обмен на деловое сотрудничество. Или ты готова сдаться?

За его спиной подозрительно долго молчали. А почувствовав внезапный жар, он был вынужден повернуться к своей гостье. Тяжело дыша от возмущения, буквально искрясь от всплеска силы, Ванда стояла перед ним, сжимая кулаки. Взъерошенная, босая, покрытая блестящими прядями распущенных волос, в одной тонкой ночной сорочке.

Рэйван замер, невольно забываясь и глядя на тонкий силуэт в золотистом сиянии, едва прикрытый невесомой тканью. Грудь Ванды вздымалась в такт прерывистому дыханию, а губы приоткрылись с явным намерением высказать все, что думает о несвоевременном перемещении.

– Ты… – дрогнувшим от негодования голосом отозвалась Ванда. – Ты!

– Уже вышло время завтрака. – Кристиан велел себе смотреть только на ее раскрасневшееся лицо. – Почему ты все еще в сорочке, проклятье?

– Сегодня выходной! Я проспала. Немедленно верни меня обратно в комнату. Нет! Немедленно отвернись. Не смей смотреть на меня. Ты… Это все твоя вина!

– Моя вина? – Глаза сверкнули серебром, и Рэйван в два шага оказался совсем рядом, глядя на нее с высоты своего роста.

– Да, – кинула Ванда ему в лицо, сгорая от неловкости. – Из-за тебя я оказалась здесь в таком виде. Ненавижу тебя, Рэйван!

– Расписание неизменно для студентов и будние дни, и в выходные. Так что ты сама нарушила устав академии, Спичка, – проговорил в ответ Кристиан, снова хватая ее за запястья и предупреждая удар. – Я имею право вызвать любого из вас после подъема. И уж тем более после того, как вы все уже должны были посетить столовую.

– Из-за тебя я проспала, – не сдавалась Ванда, еще больше смущаясь от его близости.

Рэйван не был сердит, в отличие от нее. И в отличие от нее был одет. Боги, сейчас она мучилась и оттого, что стояла перед ним полуголой, и оттого, что в следующее мгновение может не сдержаться, спалив комнату. Она снова ранит этого негодяя. Зачем схватил ее? Нет, она решительно сойдет с ума…

– Почему же я виновен в том, что ты проспала? – В его взгляде плясали демоны.

Нет, они водили там хороводы, наслаждаясь ее смущением.

– Еще спрашиваешь! – возмутилась Ванда, мысленно радуясь хотя бы тому, что теперь Рэйван смотрел только на ее лицо.

– Верно.

Что? Теперь строил из себя невинность? Сам же использовал злосчастное заклинание опустошения. Поэтому из-за слабости она и не смогла встать вовремя, совершенно не слыша, когда Ивон покинула комнату. Подруга оставила ей записку, в которой говорилось, что так и не смогла разбудить.

– Это все тот… – вздохнула Ванда, обдавая его лицо своим дыханием.

– Тот? – Он приподнял светлую бровь.

– Твой поцелуй, – смутилась она. – Всему виной твой поцелуй. А потом и это… прикосновение. То, как ты касался меня тогда.

Кажется, она выразила свои мысли несколько неудачно, поскольку Кристиан сначала замер, а потом неожиданно усмехнулся. Его руки выпустили запястья Ванды, скользнув выше, к предплечьям. Так легко и просто, будто имел на это право.

– Выходит, мой поцелуй и прикосновения так разволновали тебя, что не могла уснуть полночи, Ванда? Поэтому и проспала? Думала обо мне до утра?

– Это не так. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Ты использовал на мне заклинание опустошения.

Она попыталась освободиться из плена его рук, и одна бретелька сорочки сползла от этих действий с плеча, обнажая нежную кожу. Ванда видела, как тень смятения скользнула по лицу некроманта, будто он внезапно получил пощечину. Рэйван не ответил, только поправил ее одежду.

– Каждый зверь может выбрать только то оружие, которым наделила его природа. Чтобы нападать или же защищать, – тихо прозвучал его голос.

Ванда успела заметить так и не зажившую толком ладонь до того, как Кристиан убрал руку.

– Тебе все еще больно, – вздохнула она. – Если ты твердо решил игнорировать визит к ардовскому целителю, то верни меня обратно в комнату. Я хочу одеться. Затем вернусь сама. И снова обработаю твои раны.

– Это угроза или забота? В любом случае это твоя святая обязанность, Ванда. Ведь должна исправить то, что натворила. Занятия еще не начались и, боги, я уже начинаю волноваться за жизнь твоего бедолаги-преподавателя. Ты умудрилась спалить кабинет, покалечить ректора академии, разгромить трактир и связаться с томаринскими разбойниками.

– Какими разбойниками?

Глаза Ванды распахнулись шире. Она даже забыла, что так и стояла перед ним едва одетой.

– Тот рисунок на твоей ладони. Я ведь предупреждал, что придется ответить, Ванда, – мрачно напомнил Рэйван.

Он отвернулся от гостьи на минуту, подошел к креслу и взял с него брошенную еще вечером куртку. Затем вновь вернулся к Ванде и набросил ей на плечи. Она благодарно запахнула полы куртки, для большей надежности обхватывая себя руками. Ванда напряженно смотрела на ректора, соображая, что ему ответить и как не выдать своего молчаливого друга.

– Так откуда он взялся? – потребовал ответа Кристиан, внимательно глядя на ее лицо.

– Я нарисовала его, – уверенно соврала Ванда. – Когда бродила по рынку, где-то заметила нечто похожее. Мне понравилось, вот и нарисовала. Я понятия не имела о его значении. Это просто рисунок птицы.

– Даже так? – мало веря в ее слова, сощурился Рэйван.

– Да, – твердо кивнула она.

Убить кого-то два раза наверняка невозможно. Но рисковать Ванда не желала. Лейтон хотел помочь, сделал ей подарок. Не хотелось, чтоб умаю влетело за этот поступок.

– И того томаринского разбойника, что принес ящик, ты не знаешь? – сердито потребовал ответ Кристиан и сложил руки на груди.

Его медальон холодно блеснул при этих действиях.

– Я никогда не слышала об этих разбойниках, – честно призналась Ванда. – Кто они и что за Томарин?

– Что было в ящике? – вопросом на вопрос ответил Кристиан.

– Ничего, что представляло бы угрозу или интерес для тебя, – доложила она. – Старые личные вещи.

– Те охотники требовали некую печать, – продолжал допрос Рэйван.

– Я не нашла никакой печати. Ее нет в ящике, – уверила Ванда.

Она прекрасно видела, что Рэйван мало верил в эти слова. Но был чем-то настолько захвачен и обеспокоен, что явно решил просто молча взять ее под наблюдение, проверив на предмет лжи. Теперь точно с нее глаз не спустит. Но как, в самом деле, были связаны разбойники с Лейтоном? Неужели умай когда-то был одним из них? Если вещи принадлежали ему, может, эти негодяи решили, будто Лейтон припрятал в них некую печать? Она почему-то была склонна верить умаю по самой непонятной причине.

– Так что ты там говорил о деловом сотрудничестве? – осторожно перевела тему Ванда, поджимая пальцы босых ног.

Рэйван словно куклу поднял ее, удерживая за талию, и опустил на ковре, убирая с холодного пола. Девчонка хотела отвлечь его от расспросов? Что ж, сейчас он подыграет.

– Ты позавтракаешь здесь, чтоб не тратить зря время, – тоном, не терпящим возражения, заявил Кристиан. – Затем отправишься со мной в город.

– Зачем? – насторожилась Ванда.

– У тебя ведь есть платье? – скептически спросил он, и уточнил, видя ее смятение: – Кроме формы.

– Выйти в город без ардовской формы это нарушение… – попыталась напомнить Ванда.

– Так есть или нет? – Рэйван терял терпение.

– Да.

Стыдно сказать, но в ее шкафу в родном Беренгарде ютилось всего три платья. Одно – самое любимое, что осталось в память о матери. Его надела в тот злосчастный день, когда впервые повстречала Рэйвана. Еще парочку как-то привез из Деспина отец. Одно было великовато, второе – мало. Но она дорожила ими, как подарками любимого родителя. Портниха конечно же постаралась подогнать наряды под фигуру госпожи. Но платья все равно остались неудобными, да и не привыкла она обряжаться в них, постоянно ходила в штанах и рубашке.

Ванда взяла с собой только то, что принадлежало матери, цвета нежного лердена. Когда покидала дом, вовсе не заботилась о том, как принарядиться и что может понадобиться в стенах Арда. Что подумает о ней Кристиан, когда снова увидит в том самом платье? Оно только напомнит о случившемся.

Да к тому же так неопытна и неловка в манерах. Что задумал Рэйван? Решил в отместку опозорить ее на весь Валмир, заставив прогуляться с ним по городу? Или снова придется махать кулаками? Только не в наряде матери…

– Что от меня требуется? – дрогнул ее голос.

– Быть милой и беззащитной. Как и подобает юной каэли, – усмехнувшись, проговорил Кристиан.