Картина двенадцатая, она же Эпилог. Ибо роман без эпилога - все равно, что пиво без водки. Или воблы. В общем, надо!

- Ну почему мне нельзя…

- Потому что нечего тебе делать в аэропорту.

- Встречать я тебя все равно поеду!

- Ло, я постоянно улетаю и прилетаю, - он медленно провел ладонями по женской спине в белой футболке – своей футболке, между прочим! На последних месяцах беременности Лола всей одежде предпочитала его футболки. – Не надо тебе в твоем положении мотаться по аэропортам.

- Мне нравится тебя встречать, - она упрямо надула губы.

- Хорошо, - вздохнул он. - Через неделю встречайте меня. Обе.

- Думаешь, за неделю я рожу?

- Нет! – возмутился Фёдор. – Я знаю, что доченька меня дождется. Правда же, принцесса? – он опустился на корточки, обнял ладонями и прижался губами к круглому женскому животу. – Дождись моего возвращения, моя принцесса. Через неделю папа вернется – и мы с тобой наконец-то встретимся.

Кожа живота под его губами и руками пришла в движение. Лола охнула.

- Все, прекрати нас волновать. Смотри, не опоздай на самолет!

- И в самом деле, - Фёдор встал и еще раз кратко прижал к себе жену. – Будь умницей и веди себя хорошо. Обе ведите себя хорошо.

- Обязательно.

***

Лола вернулась в постель. За окнами их дома в Риге медленно разгорался тусклый балтийский рассвет. Еще очень рано. Можно поспать – раз в аэропорт ее все равно не взяли. Лола подтянула подушку ближе, уткнулась в нее лицом.

И через пару минуту осознала, что заснуть не удастся. Потому что она рожает.

Принцесса решила надуть отца.

Лола еще какое-то время не верила тому, что это происходит. Но игнорировать уже не получалось. Внутри ее тела запустился процесс, который было уже не остановить. Покалывание в кончиках пальцев на руках и ногах. И пока легкое напряжение, там, внутри ее естества – напряжение, которое невозможно описать словами, но оно уже становится самым важным в ее жизни. На ближайшие несколько часов – точно.

Лола села на кровати, поправила сползшую с плеча футболку и взяла в руки телефон. Нет, она не будет звонить или писать мужу – хотя именно таковой была ее первая мысль. Нет, не надо. Он уезжает работать, у него спектакли в Нью-Йорке. Не стоит его беспокоить, справится сама.

И Лола набрала номер доулы.

***

Он позвонил сам - когда уже приехала доула, уже были прикрыты шторы, зажжена аромолампа, а сама Лола покачивалась на фитболе.

- Привет, - Лола старалась, чтобы дыхание ее не выдало.

- Привет, - мягко отозвался он. – Я только сел в самолет, вылет задержали почти на час. Я почему-то решил, что ты уже не спишь. Я прав?

- Да, ты прав, я уже не сплю, - Лола стала раскачиваться сильнее.

- Позавтракала? – безмятежно спросил Фёдор. – Аппетит есть? Как самочувствие?

Вот как ответить на такие вопросы?! Лола честно раздумывала, что сказать. И тут ее скрутила первая настоящая схватка. Лола застонала. Сзади подошла Агата и принялась массировать ей поясницу. А в телефонной трубке звучал требовательный голос.

- Ло?! Ло, что случилось?! Ты плохо себя чувствуешь?!

- Твоя… принцесса… оказалась… непослушной… девочкой… - с паузами ответила Лола.

- Ты рожаешь?! – просипел он.

- Да.

В трубке застучали короткие гудки. А на Лолу волной накатывала очередная схватка.

***

Работа международного аэропорта Риги была остановлена на сорок минут. Причину этой остановки служба безопасности аэропорта отпустила восвояси только спустя три часа. Поэтому, когда Фёдор Дягилев вернулся домой - принцесса уже ждала его, завернутая в мягкое бежевое одеяльце.

- Как ты здесь очутился?! – Лола, еще бледная, лежит на кровати. Дверь Фёдору открыла Агата. Он же не слышит ничего, только видит – ее, свою любимую – и крошечный бежевый сверток рядом. Опускается на колени перед кроватью, но зрение отчего-то расфокусировалось, и он никак не может рассмотреть лицо. Конечно, оно такое крошечное, но…

- Почему здесь так темно? – он проигнорировал вопрос Лолы.

- Малышка должна привыкнуть к свету, - ответила ему Агата. – Она же все девять месяцев провела в темноте. Я заварю чаю, - кивнула она после паузы в пространство и вышла из комнаты.

Зрение потихоньку возвращалось. Лицо и в самом деле было крошечным – но при этом оно почему-то заслонило собой весь мир. И Фёдор не мог оторвать от него взгляда.

- Так как ты тут очутился? – Фёдор почувствовала, как тонкие пальцы гладят его по затылку. – Ты же был уже в самолете.

- Пришлось выйти, - завороженно отозвался он, не сводя взгляда с крошечного лица. В жизни не видел ничего… совершеннее.

- Как?! Из самолета, который уже был готов взлететь?! А спектакль?!

- Сол все уладил, - так же завороженно отозвался Фёдор. А потом неуверенно протянул руку. – Я могу взять ее?

- Конечно.

Спустя минуту Фёдор Дягилев сидел в кресле, прижимая к себе дочь. И снова вглядывался в крошечное лицо.

- Ты придумал, как назвать принцессу? – приподнялась на локте Лола.

- Нет-нет, не вставай! – Фёдор, разгадав ее намерение, попытался сам встать – но не решился. А Лола все же встала, медленно прошла к креслу и осторожно присела на подлокотник.

Он одной рукой обнял ее за талию, притягивая я к себе. Другой продолжал прижимать к себе дочь. Смотрел в крошечное лицо и молчал. Молчал долго. А потом поднял на Лолу глаза.

Они поняли друг друга без слов.

Лола перевела взгляд на лицо дочери.

- Анна Фёдоровна Дягилева. Мне кажется, ей подходит это имя.

***

- Надеюсь, хотя бы сын будет дисциплинированным – и дождется отца! А то журналисты мне до сих пор припоминают ту историю, когда я остановил готовый к вылету самолет. А Сол – сколько тогда пришлось заплатить штрафов.

- Я бы на твоем месте не очень на это рассчитывала, - безмятежно отозвалась Лола и бултыхнула ногой в воде. – Ни на дисциплину, ни на сына.

- Ну это же ты отказалась узнавать пол ребенка, - Фёдор опустил крышку унитаза и уселся сверху. – А не далее, как две недели назад, ты заявила, что точно уверена, что на этот раз будет мальчик.

- Мне так показалось, - все с тою же безмятежностью ответила Лола. – А теперь я отчего-то уверена, что быть тебе отцом четырех дочерей.

- Здорово!

- Правда? Ты будешь счастлив, если родится еще одна дочь?

- Конечно, - Фёдор присел перед ванной, положил на бортик руки, а на них подбородок. Теперь их с Лолой лица были на одном уровне. – Я счастлив сейчас, будучи отцом трех дочерей. Если их станет четверо – я стану еще счастливее.

- А если все-таки мальчик – ты тоже станешь счастливее?

- Я в любом случае стану счастливее, - улыбнулся он. По его щеке прокатилась капля воды – когда Лола влажной рукой провела по его голове.

За дверью накатил, быстро достиг апогея и стих восторженный детский визг. Лола перевала взгляд на плетеную корзиночку, где в компании полотенец лежал очередной клавир. И прыснула.

Единственное место в доме, где можно было укрыться от их троих горячо и нежно любимых дочерей – это ванная. Лола нежилась в горячей воде, в надежде таким образом стимулировать процесс, которому уже пора бы начаться. А Фёдор разучивал очередную партию. По крайней мере, таковы были изначальные планы. А теперь они просто болтали.

- Господи, я постоянно беременна, - Лола еще раз плюхнула ногой в воде. Ее живот выступал из пены, как остров. – Я только и делаю, что рожаю тебе детей. Ни карьеры, ни работы – ни-че-го.

- Ты уже дважды умудрилась урвать «Opera.Awards» за лучшие костюмы, - напомнил ей муж. Она не осталась в долгу.

- А тебя в позапрошлом году признали лучшим басом мира.

- Один раз! – он поднял палец кверху. – Так что счет «два -один» в твою пользу.

- По дочерям тоже счет в мою пользу, - улыбнулась Лола. - Разгромный – как говорит Шу. А что касается работы, то это все потому, что Гвидо прикрывает мою спину и занимается «Лолику»! У него новая муза, а у нашей одежды – расширенная размерная сетка.

Супруги Дягилевы дружно рассмеялись.

- И все же я не понимаю, как умудрилась уже трижды забеременеть! – вздохнула Лола, разглядывая свой живот.

- Четырежды, дорогая, четырежды. Хочешь, я расскажу, как это обычно происходит? – невинно поинтересовался Фёдор.

- Я не про физиологию!

- И я не про нее. Я про твое фирменное нетерпение. Как только я возвращаюсь после отсутствия домой – я не успеваю даже ахнуть. Как уже оседлан.

Щеки Лолы стали заплывать румянцем.

- Стыдно такое говорить женщине, которой вот-вот рожать!

- Прости, - он очень неубедительно изобразил раскаяние.

- Ма! Па! – забарабанили в дверь детские кулачки. Кажется, все разом. – Мы с Холли идем к морю!

- Хорошо! – дружно отозвались Лола и Фёдор.

- Выходите скорее!

- Хорошо! – снова отозвались родители. Но не двинулись с места, пока топот детских ног не стих. И лишь потом Фёдор встал и взял в руки большое красное полотенце.

Холли была, наверное, достопримечательностью всей Риги. Потому что миниатюрная чернокожая женщина с копной дредов была для балтийского города все-таки редкостью. Холли работала швеёй в одной из швейных мастерских «Метрополитен-Опера» и была одной из лучших в своем деле. Но в сорок пять у нее диагностировали деформирующий артроз кистей, и выполнять свою работу она уже не могла. Зато прекрасно ладила с Анной, которую Лола часто брала на работу. Так в семье Дягилевых появилась няня.

Теперь на попечении Холли было уже три принцессы.

Старшая, Анна, совсем не походила на свою бабушку, в честь которой ее назвали. Ни на отца, ни на мать девочка тоже не оказалась похожей. Она была копией своих дядей – жгучие черные глаза с ресницами кинодивы и копна буйных кудрей. Анна регулярно доводила до нервного тика отца, заявляя, что тоже станет хоккеистом. Девочка была и в самом деле непоседливой – и очень ловкой.

Вторая, Инна, как раз оказалась копией бабушки – хоть назвали ее не в честь нее. Светловолосая, глаза зеленые с легким голубоватым отливом, совсем не шумная, девочка больше всего любила рисовать и лепить. И была самой музыкальной из всех трех девочек.

Младшая, Жанна, очень походила на мать. В свои два с половиной года уже демонстрировала навыки прекрасного владения ножницами и была любимицей Гвидо. Самого же Гвидо обожали все три девочки.

- Слушай, я вроде бы тебя вытер, - руки мужа еще раз промокнули ее спину. – А вода откуда-то все равно бежит.

Лола аккуратно отступила назад, придерживая на груди полотенце. И задумчиво уставилась на лужу у своих ног.

- Значит, все-таки мальчик.

- Какая связь? Я что-то не понимаю.

- Ты же утверждал, что сын будет дисциплинированным и дождется, когда отец будет дома. Ну вот. Ты дома. Я рожаю.

***

- Ты придумала ему имя? - и снова то же бежевое одеяльце, в которое закутан младенец на руках у отца.

Они с самого начала договорились, что дочерей называет Фёдор, а сыновей – Лола. И вот настал, наконец, ее час.

- Ну, учитывая, что у всех наших детей есть удвоенная буква «н» в имени, - ответила Лола после зевка, - думаю, Геннадий будет подходящим вариантом.

- Или Иннокентий.

- Точно.

Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев его локтя.

- Ты же знаешь, как мы его назовем…

Он повернул голову. В полумраке комнаты глаза его блестели.

- А твой отец? Он не будет против? Получается, мы назовем в честь моих родителей двух детей.

- Я с ним уже обсудила, - ее пальцы по-прежнему гладят его по руке. – Папа сказал, что это отличное имя. Для Льва Мишка-медведь - самая подходящая компания.

Фёдор снял руку с бежевого одеяльца и притянул пальцы жены к губам.

- Спасибо тебе, - а потом перевел взгляд на сына. - Добро пожаловать в прайд, Медвежонок.

Конец